Глава 6 · Особый пациент

— Как это случилось? — произнёс я, рассматривая повреждения с помощью внутреннего зрения.

— Какой-то болван взял снегоход в аренду, развил огромную скорость и не справился с управлением, — принялась объяснять Сарычева, не отрываясь от работы. — Как итог, влетел в глемпинг, в котором два десятка человек собрались, чтобы полюбоваться северным сиянием. В результате двое погибших и шестеро с ранениями различной степени тяжести. Егору Алексеевичу не повезло оказаться в самом эпицентре удара. К счастью, Ирина Николаевна была рядом и помогла продержаться до приезда «скорой», хотя и сама была сильно ранена. Она даже рвалась в операционную, но я ей запретила.

— Но ведь стёкла глемпингов делают из укреплённого материала, — заметил я.

— А ты представляешь себе вес снегохода? Три сотни килограмм железа и огромная скорость. Конечно, теперь глемпинги будут обносить дополнительным заграждением, но случившееся назад не отмотать. Из-за столкновения сердце ударилось о грудную кость, что привело к отёку околосердечной сумки и резкому повышению давления. Сломаны рёбра, повреждена левая рука и позвоночник, разрыв селезёнки, закрытый перелом черепа. Если ничего не исправить, пациент умрёт. Но даже так впереди длительная реабилитация и ношение корсета.

В моём мире пациенты с таким диагнозом могли дольше месяца провести в больнице, и ещё до трёх месяцев носить корсет. К счастью, здесь целители помогают в разы сократить время восстановления, но даже так хорошего мало.

— Костя, ты свою задачу знаешь, — заявила Нина Владимировна. — Но, пока Пётр Афанасьевич в пути, я попрошу тебя поработать с лёгким. Справишься?

В тело Радимова закачали столько целительной энергии, что мне пока не требовалось работать «батарейкой». Но она стремительно уплывала через разорванные энергетические каналы и узлы. Ещё бы, такие повреждения…

Мне впервые пришлось взять на себя ответственную задачу и работать с лёгкими, пока Сарычева спасала сердце. Если бы кто-то утром сказал, что мне сегодня предстоит оперировать во время ночной смены, я бы просто отмахнулся, но теперь все мысли и сомнения отошли на второй план. Я погрузился в работу и просто делал то, что должен сделать. Так, как прежнего Константина учили в академии, а меня учили в медицинском университете. Погрузившись в работу, я постепенно добавлял недостающую энергию и трансформировал её для «спаивания» повреждённых стенок лёгкого. Не знаю сколько времени прошло, но у меня всё получилось.

— Хорошая работа, — похвалила меня Сарычева. — Немного затянуто по времени, но для первого раза это простительно. Тем более, сейчас главное — качество, а не скорость.

Выходит, она наблюдала за моими действиями? Я невольно испытал чувство стыда, ведь целительнице приходилось тратить концентрацию и дополнительную энергию, чтобы контролировать мои действия. С другой стороны, это разумно. Если бы я допустил ошибку, последствия оказались бы куда страшнее, чем просто потерянная энергия.

— Я уже здесь! — произнёс Пётр Афанасьевич, войдя в операционную.

— Отлично! — отозвалась Нина Владимировна. — Костя, ты переходишь на подпитку и анестезию. Твоя задача — полностью обезболить нервные окончания и поддерживать пациента энергией.

Я не испытывал огорчения из-за смены роли, прекрасно понимая, что это слишком сложные задачи. Если допустить ошибку при лечении позвоночника, Егор Алексеевич может навсегда остаться прикованным к кровати. Лучше я пока буду оттачивать свои навыки на более простых операциях, а сейчас понаблюдаю за происходящим.

А ведь забавная ситуация: благодаря помощи Радимова с энергетическими каналами руки, я больше не теряю энергию и могу работать эффективно. Раньше непременно бы испытывал слабость или растратил энергию, а сейчас держусь, как стойкий оловянный солдатик.

— Сердце в норме! — озвучила радостную новость Сарычева. — Переключаюсь на рёбра.

А через полчаса настала очередь Мокроусова сообщать радостную весть:

— Позвоночник восстановлен. Энергия проходит хорошо, нервные окончания работают. В ближайшее время транспортировать пациента нельзя, но через пару дней всё будет в порядке. Осталось заняться селезёнкой и мелкими травмами.

Сейчас мы боролись за жизнь Радимова. Перед нами стояла задача вытащить его из опасного состояния и максимально сохранить функциональность внутренних органов. Восстановлением энергетического тела можно заняться уже позже. Подозреваю, что это не первая операция, которая ждёт Егора Алексеевича. Но в конечном счёте всё будет хорошо.

Из операционной мы вышли через шесть часов. Моя энергия была практически на нуле, но её хватило для операции. Руки тряслись то ли от волнения, то ли от усталости. Только сейчас я позволил себе расслабиться, и организм воспользовался этой возможностью, чтобы выплеснуть стресс. Мне даже пришлось использовать дар, чтобы поддержать самого себя. Преклоняюсь перед теми людьми, которым приходится ежедневно проводить столько времени в операционной, борясь за жизни людей. Это большой труд и огромная ответственность.

В коридоре возле операционной собрались практически все, кого я знал: Тёма Мокроусов, Удалова, Паршина, Паша Жилин. Приехали старшие целители с третьей и четвёртой бригады и даже несколько человек, которых я видел впервые. Сейчас здесь не было «старших» и «младших», были только люди, объединённые единой целью и готовые в любой момент войти в операционную, чтобы заменить кого-то из целителей, если потребуется.

— Как он? — спросила высокая темноволосая женщина с перебинтованными кистями рук, в которой я узнал Ирину Николаевну Радимову.

— Ира, всё будет хорошо, — отозвался Мокроусов. — Егор очень крепкий мужчина, он борется за жизнь, и у него всё получается. Но будь готова к тому, что придётся поехать с ним на Вещий остров.

— Это ещё зачем? — выпалил кто-то из младших целителей.

— Егору Алексеевичу предстоит длительная реабилитация. Несколько недель. Возможно, даже месяц. Но для начала, когда его организм справится с текущими проблемами и немного окрепнет, мы проведём ещё одну операцию, чтобы подтянуть его физическое состояние и поработать с энергетическим телом.

— Пётр Афанасьевич, спасибо! — жена Радимова крепко обняла старшего целителя, но тот по-отечески погладил её по голове.

— Ирочка, не стоит благодарности. Егор сделал бы то же самое для любого из нас, ты ведь его знаешь. И потом, мы целители, это наша святая обязанность.

— Что с остальными пострадавшими? — поинтересовалась Сарычева, которой требовалось позаботиться обо всех поступивших пациентах.

— Уже прооперированы и переведены в палаты, — отчитался коренастый седоволосый мужчина лет пятидесяти, который был старшим целителем в бригаде Жилина и Сладковой.

— Первая бригада, не расслабляемся, у нас на сегодня ещё две плановые операции! — оживилась Нина Владимировна и повернулась ко мне. — Костя, тебя сегодня трогать уже не буду, отдыхай. Присмотришь за пациентами, пока мы будем на операциях, а с собой я возьму Паршину. Там ничего такого, отчего она может потерять сознание. И да, поздравляю с первым шагом на пути к званию старшего целителя. Сегодня ты показал, что на тебя можно рассчитывать, когда самостоятельно оперировал.

— Прежде всего, я хотел помочь человеку, которому многим обязан, — ответил я.

— Это само собой разумеется. Но мне нравится как ты работаешь. Если не будешь делать глупостей и продолжишь прогрессировать, в будущем вполне сможешь стать «старшим».

Моя бригада ушла на операцию, а я не переставал удивляться выдержке целителей, которые могут вот так просто уйти на следующую операцию, когда провели в операционной половину смены.

Я же решил не тратить время напрасно и заняться процедурами. Некоторые пациенты уже наверняка ждут, когда им помогут снять отёчность или обезболить раны, а из-за погодных условий пациентов у нас было достаточно много. Боюсь даже представить что там происходит в инфекционном.

— Костя, ты слышал новости? — выпалил Артём, который крутился в обществе целителей, а многие слухи доходили до него раньше остальных благодаря знакомствам отца.

— Ты ведь прекрасно знаешь, что нет. У меня дома даже радио нет, по которому я мог бы узнать что-то новое на волне «Целитель.FM».

— Ха! Шутка засчитана, — расплылся в улыбке парень. — Готов поспорить, ты тоже обрадуешься, когда узнаешь что я тебе сейчас расскажу. Вчера состоялся суд по вашему делу о погибшем пациенте. Кстати, странно, что тебя не вызвали в качестве свидетеля. Семёнов был. Может, посчитали, что ты младший целитель, и вряд ли сможешь предоставить полезную информацию для принятия решения, а может, уже заранее был известен вердикт, и заседание было чистой формальностью?

— Не томи, — оборвал я друга.

— Капанина признали виновным. Дали три года исправительных работ и лишили права занимать руководящие должности на этот же срок. Кроме того, обязали выплатить семье умершего компенсацию в размере пятисот тысяч. Запрет распространяется и на частную практику.

— Что такое пятьсот тысяч в сравнении с жизнью человека? И потом, не совсем понимаю что подразумевается под исправительными работами, — честно признался я, не в силах вспомнить местные порядки.

— Это значит, что ближайшие три года ему придётся работать младшим целителем где-нибудь в Арктике, в отдалённом посёлке, куда лишь изредка заходят корабли и добираются снегоходы. Старшим целителем ему в ближайшее время точно не быть, я уже не говорю о более высоких должностях. И подозреваю, что после этого случая он может забыть о золотой медали Асклепия, которую дают за двадцать пять лет безупречной целительской работы.

Вот уж попал! С одной стороны, мне было нисколько не жаль Анатолия Яковлевича. Сам пошёл по наклонной. Он так хотел славы и власти, рвался в Москву, а в итоге ближайшие годы проведёт в глуши, лишённый всего достигнутого за годы работы. И стоило оно того? Нет, всё-таки есть в мире справедливость, и всё причинённое зло непременно возвращается. Сколько он продержался после увольнения Радимова? Месяца три, не дольше.

— Знаешь, мне даже жаль тех людей, которых он будет лечить, — признался я. — Представляешь, сколько у него злобы будет на весь мир после случившегося?

— Не волнуйся, там его спесь быстро выветрится, — успокоил меня Артём. — На Севере подлецы не выдерживают долго, и либо ломаются, либо умирают. Сбежать-то оттуда у него всё равно не выйдет.

— Ой, Костя, у тебя седые волоски появились! — воскликнула Семенюта, и тут же дёрнула волосок.

— Что ты делаешь? — возмутился я.

— Как это? Нужно седой волосок удалить, чтобы на его месте выросли новые, — заявила девушка.

— Ничего подобного. Ты ведь целитель и прекрасно знаешь, что из одного фолликула может расти только один волос. А если его повредить, выдирая волосы, то может уже вообще ничего не вырасти.

Сейчас я сам себе напомнил Мартынова. Такой же вспыльчивый, нетерпимый к чужим ошибкам и бестактный. Но было действительно неприятно, да и усталость давала о себе знать.

— Я пока ещё только стажёр, — ответила она, обидевшись на мою реакцию.

— Ты неверно мыслишь. Да, сейчас ты стажёр, но нужно привыкать к той мысли, что через полтора года ты станешь полноценным младшим целителем. И если будешь жалеть себя и искать поблажки во всём, когда придёт время, тебе будет очень непросто.

Только к концу смены я наконец-то добрался до ординаторской. Потянув дверь на себя, я стал невольным свидетелем сцены, как на глаза Макса наворачиваются слёзы, а сам он хватает ртом воздух. Я машинально бросился к нему на помощь, но замер на половине пути, заметив в его руках надкушенную котлету.

— Так вот, кто мои обеды таскает! — вмиг догадался я.

— Да, что ни говори, а месть — это блюдо, которое подают холодным, — заметил Тёма. — Я бы даже сказал, охлаждённым, потому как он даже не разогрел твой обед и пытался съесть прямо из холодильника.

Минуты через две Ключников пришёл в себя. Ему пришлось сбегать на кухню за молоком и даже дар подключать, чтобы унять жжение во рту и отёчность из-за воспалённой слизистой оболочки. Я даже не пытался помогать, желая, чтобы этот урок Макс запомнил на всю жизнь. Почти неделю я охотился на поедателя чужих обедов, и наконец-то меня ждал успех.

— Макс, я тебя огорчу, но жжение — далеко не всё, что тебя ждёт. Я ведь совсем забыл об этих котлетах, и они лежат в холодильнике почти неделю. Есть некая вероятность, что они испортились, а тебя ждёт увлекательное времяпровождение после ночной смены.

— Дежурство на фаянсовом посту, — прыснул от смеха Мокроусов.

— Тёма, а ты почему домой не идёшь? — удивился я.

— А смысл? Нам всё равно вас менять через полчаса, так что закрывай свои дела и иди отдыхать.

Только сейчас я вспомнил о том, что мне ещё нужно заполнять журнал. Уж лучше бы я ещё одну операцию провёл! Там хотя бы что-то полезное делаешь, а не заполняешь бессмысленные бумаги.

Сарычева задерживалась на операции, поэтому смену пришлось сдавать мне. А после, когда я собирался уходить, Нина Владимировна отвела меня в сторону.

— Костя, я хочу кое-что тебе показать, — произнесла женщина, направившись в конец коридора.

Целительница открыла служебную дверь и мы оказались словно в продолжении коридора, только здесь было всего четыре палаты, и они выглядели совсем небольшими, но более комфортными.

— Это что? — задал я логичный вопрос, не совсем понимая предназначение этих комнат.

— Индивидуальные палаты для особых пациентов. Здесь мы принимаем и лечим пациентов, которые требуют дополнительного внимания, но не любят афишировать своё состояние.

— Вы хотели сказать, это палаты для знати?

— И всех, кто может себе их позволить, — кивнула женщина. — Обычно Егор Алексеевич проводил здесь процедуры самостоятельно, но иногда привлекал и старших целителей. Сейчас, когда Радимов временно не может лечить, мне потребуется и твоя помощь. Об этих палатах знают далеко не все, а мы стараемся не привлекать к ним внимание. Не потому, что боимся проверок, всё официально. Ты ведь помнишь тот случай с бойцом подпольного турнира? Такие случаи не редкость, поэтому, чем меньше людей знают о них, тем безопаснее для всех нас.

Готов поспорить, Артём тоже знал о палатах для особых пациентов, но ничего мне не говорил. Может, даже принимал участие в процедурах и операциях, помогая отцу. С другой стороны, есть вещи, о которых действительно лучше не распространяться посторонним.

— Я рассчитываю на тебя, Костя, — произнесла Сарычева, посмотрев мне в глаза. — Твоих умений будет достаточно, чтобы ассистировать, а иногда и проводить процедуры. А опыта быстро наберёшься.