Глава 31. Прокляну

Всё как в тумане. Звуки приглушённые, лица смазанные, движения чужие, дёрганые. Я сижу за огромным обеденным столом рядом с Аркадием-старшим

Стены столовой обиты тёмно-зелёным штофом с золотым рисунком. Тяжёлые бархатные портьеры плотно задёрнуты, не пропуская ни единого луча закатного солнца. Вместо дневного света нас радует только хрустальная люстра

Пахнет жареным мясом, розмарином, сливочным маслом и карамелизированным луком. Вкус густой, аппетитный, но меня не отпускает тошнота

Я не могу сконцентрироваться. Ни на одном слове. Ни на одном поздравлении

«Дорогой папа, желаем тебе долгих лет жизни и крепкого здоровья…»

Глеб говорит это ровно, без эмоций, глядя куда-то поверх головы отца. Его жена Настя сидит рядом и ласково улыбается. Чую фальш [1]

Аркадий-старший не слушает. Он ковыряется вилкой в бифштексе, хмурится и что-то бормочет себе под нос. Его седые кустистые брови сведены к переносице, тонкие губы поджаты в жёсткую, брезгливую складку

— Марина, что-то вы бледная. Не хотите ли опять упасть в обморок?

Я перевожу взгляд на неё. Она сидит напротив, через стол, и смотрит на меня с лёгкой, почти неуловимой усмешкой. Стерва

Она отправляет в рот кусочек форели. Жуёт медленно, с достоинством, не сводя с меня взгляда

— Вы не молчите, если вам опять дурно, — спрашивает она, и уголки её губ приподнимаются в ехидной полуулыбке

А я продолжаю молчать. Она такая же, как Демьян. Холодная, расчётливая, жестокая в своей безупречности

Я лишь на секунду задерживаю взгляд на её лице, а потом отворачиваюсь к Аркадию-старшему

Его трясущиеся руки безуспешно пытаются справиться с бифштексом. Нож соскальзывает с жёсткого куска мяса, вилка звенит о фарфор. Он тихо, но злобно ругается сквозь зубы

Я наклоняюсь к нему, поправляю на коленях белоснежную льняную салфетку, которая уже сползла набок. Затем тянусь к его груди и поправляю вторую салфетку, заправленную за ворот твидового пиджака

— Милый, — говорю я тихо, ласково, почти нежно, — может быть, тебе рыбки?

— Никогда не любил рыбу! — огрызается он и дёргает плечом. Его мутные глаза вспыхивают раздражением. — Ты что, забыла? Всю жизнь мне эту рыбу пихаешь, а я её терпеть не могу! Хочу мяса!

— Хорошо, — киваю я, не споря. — Будет тебе мясо

— То что ты тихая мне нравится, — Аркадий-старший грозит пальцем Миле. — жена должна быть тихой

Это невеста Саши, сына Глеба. Только вот молчит она не из-за скромности, а из-за растерянности, потому что периодически кидает удивленные взгляды на меня и Аркадия-старшего

Она симпатичная. Светло-русые волосы, нежное круглое лицо, курносый носик и одета в скромное синее платье. Настя иногда посматривает на неё и хмурится

Делаю вывод, что будущая свекровь недолюбливает бедную девочку, а еще я чувствую в семье Глеба какую-то тайну. Очень глубокую, болезненную и опасную. Такие тайны разрушают семьи

Саша же, сын Глеба, старается играть по правилам семьи и пару раз назвал меня бабулей, но с так несчастно и так вымученно, что я стараюсь лишний раз не вступать с ним в диалог, чтобы не смущать его

Я беру его приборы и аккуратно отрезаю маленький кусочек бифштекса для Аркадия-старшего. Мясо сочное, розовое внутри. Накалываю кусочек на вилку, а затем вкладываю эту вилку в его дрожащую, узловатую ладонь

Его пальцы сжимаются на ручке. Он смотрит на вилку так, будто видит её впервые, потом переводит взгляд на меня. В его глазах на секунду проскальзывает что-то похожее на благодарность, но тут же исчезает, сменяясь привычной угрюмостью

Я чувствую на себе пристальный взгляд Демьяна. Его вилка замерла над тарелкой. Он не ест. Он смотрит

Я не реагирую. Я не поворачиваю головы. Я не даю ему ни единого шанса зацепить меня, выбить из роли

— Дедуля

Тихий, но настойчивый шёпот раздаётся по правую сторону от Аркадия-старшего

Аркаша-младший. Он сидит рядом с прадедом, и его короткие ножки в начищенных ботинках болтаются, не доставая до пола. Тёмные волосы взъерошены, белая рубашка уже помята, а на воротничке красуется крошечное пятно от соуса, которое его мать, Ида, пыталась безуспешно оттереть салфеткой

Аркадий-старший медленно, с усилием поворачивает голову к правнуку. И в этот момент Аркаша, сияя, достаёт из-под стола грязный садовый секатор

Аркаша улыбается во весь рот

— Я нашёл тебе секатор! Мы потом пойдём стричь розы вместе с тобой!

Ида, сидящая рядом с сыном, бледнеет. Она тянется к Аркаше, её пальцы с идеальным розовым маникюром дрожат:

— Отдай немедленно! Как ты… Где ты его спрятал?

— А ну, не тронь пацанёнка! — рявкает Аркадий-старший

Его голос, усиленный акустикой столовой, разносится под высоким потолком, отражается от лепнины. Все замирают. Глеб застывает с бокалом в руке, Настя испуганно закусывает нижню губу. Адам, сидящий дальше по столу, медленно опускает вилку

— Но это ведь опасно! — возражает Ида

Аркадий-старший с угрозой щурится. Он медленно, с расстановкой проговаривает:

— И это твоя вина. Ты не уследила за мальцом

Арсений, её муж, сидящий с другой стороны от сына, напрягается. Его челюсти сжимаются, на скулах проступают желваки. Он медленно кладёт ладонь на плечо жены, защищающим, собственническим жестом, и поднимает взгляд на деда:

— Дедушка, тише

Я медленно поднимаюсь из-за стола. Мой стул с тихим скрипом отодвигается по паркету. Я обхожу стол. Встаю позади Аркаши наклоняюсь к его уху

Я шепчу, почти неслышно, но так, чтобы он понял каждое слово:

— Тебе лучше секатор отдать

Делаю паузу. Он замирает, его маленькая спина напрягается

— Ведь если ссора продолжится, — я понижаю голос до заговорщицкого шёпота, — то не видать тебе никаких роз, потому что твои родители сейчас психанут и увезут тебя

Аркаша-младший резко вскидывает ко мне сердитое лицо. Затем он нехотя, с явным разочарованием вкладывает секатор в мою раскрытую ладонь.

Аркаша фыркает. Отворачивается от меня, скрещивает руки на груди и демонстративно смотрит в стену

Я возвращаюсь на своё место. Кладу секатор рядом с тарелкой Аркадия-старшего — аккуратно, лезвиями от него. Поднимаю глаза, мило улыбаюсь и говорю ровно, почти беззаботно:

— Конфликт исчерпан, дорогой

Арсений благодарно кивает мне. Ида выдыхает, а Глеб отпивает из бокала, пряча усмешку

Аркадий-старший наклоняется ко мне. Его сухие, жёсткие губы почти касаются моего уха

— Вообще-то, — шепчет он сварливо, — я ждал, что ты тоже недовольно побурчишь

Я замираю. Смотрю на него, не моргая

— Прости, милый, — говорю я заученно, почти механически. — Что-то я не подумала

Запиваю кусочек креветки холодной водой из хрустального бокала

— Ты портишь мне всё веселье, — шипит старик мне в лицо

Я разворачиваюсь к нему всем корпусом. Поднимаю руку и осторожно приглаживаю его жидкие седые волосы у виска. Они мягкие, почти невесомые, как пух

— Прости, — повторяю я, и мои губы растягиваются в сдержанной, почти материнской улыбке

Аркадий-старший подозрительно хмурится. Цыкает и отворачивается

Он уныло отправляет в рот кусочек мяса. Жуёт, недовольно оглядывая присутствующих. Его взгляд скользит по лицам сыновей, невесток, внуков, правнуков и ни на ком не задерживается. Он снова вздыхает

Я чувствую, как напряжение Демьяна нарастает. Оно исходит от него волнами

Я продолжаю его игнорировать. Я не смотрю в его сторону. Я занимаюсь Аркадием-старшим, тарелкой, салфеткой, стаканом с водой

Демьян не намерен это терпеть

— Мама!

Я медленно поднимаю глаза. Встречаюсь с его взглядом

Он сидит, откинувшись на спинку стула с высокой резной спинкой. Белая рубашка идеально отглажена, воротник накрахмален, платиновые запонки поблёскивают

Он едва заметно прищуривается

— Чего тебе, сынок? — спрашиваю я с лживой мягкостью

Прищур Демьяна становится сильнее. Он чуть наклоняет голову набок, цепко разглядывая меня

— Ты и правда какая-то молчаливая, — тянет он

Пауза

— Может, о чём-то задумалась? — не унимается он

Его губы кривятся в ухмылке

Я выдерживаю паузу. Вздыхаю

— Да, сынок, — киваю я. — Задумалась

— Поделись, о чём же?

Я смотрю ему прямо в глаза. Не моргаю. Не отвожу взгляда

— Я прощаю тебя, — говорю я медленно, чётко, по слогам. — И пошёл ты к чёрту

— Неожиданно, — хмыкает Адам. — Правда, я не совсем понимаю, что сейчас происходит

Он сидит дальше по столу, с краю, и с аппетитом похрустывает сочным редисом. Его мощная челюсть двигается размеренно, на шее перекатывается кадык. Он смотрит на меня и Демьяна с лёгким любопытством

Я не реагирую. Я меланхолично вновь тянусь к тарелке Аркадия-старшего. Беру его нож и вилку, отрезаю новый кусочек мяса. Аккуратный, небольшой, такой, чтобы ему было удобно жевать. Накалываю на вилку и вкладываю в его дрожащую руку

Аркадий наклоняется ко мне. Его дыхание горячее, с кисловатым запахом старости и лекарств, касается моего уха

— А к кому ему идти… — шепчет он. Слышу только я, — …если он сам чёрт?

Я поднимаю глаза. Смотрю на Аркадия-старшего. В его мутных, выцветших глазах сейчас горит пугающая и пронзительная ясность. Он отстраняется, и его лицо снова принимает выражение старческого брюзжания

Он, что, играет? Он, что, всех сейчас обманывает? Веселится?

— И я надеюсь, что ты, Дарья, — Аркадий-старший повышает голос и обращается к Даше, которая замерла с вилкой у рта, — черта-то своего удержишь рядом

Дарья опускает вилку. Кусочек форели остаётся нетронутым на её тарелке. Она смотрит на свёкра, и в её серых глазах вспыхивает холодная, ледяная ярость

Но она ничего не говорит. Только поджимает губы, и её идеально очерченный рот превращается в тонкую, жёсткую линию

— А я не поняла, — Алёна удивлённо смотрит на Аркадия-старшего, — что за разговоры, дед? Ты как будто про развод сейчас заговорил…

— Да, мне тоже такие разговоры не нравятся, — Настя слабо улыбается и напряжённо косится на Дашу. Переходит на обеспокоенный шёпот, в котором я всё слышу злорадство. — У вас какие-то проблемы?

Школьные издевательства научили меня считывать с человека его негатив сразу, в первые секунды. Пусть Настя сейчас и улыбается, но она явно рада, что дед щёлкнул Дашу по носу

— Глеб, — Демьян напряжённо вздыхает, — вот твоей жене сейчас бы помолчать

— Но я ничего плохого… — Настя хочет оправдаться

— За собой следи, лисичка, — угрюмо отвечает Демьян, — и за своей семьёй

— Хватит, — глаза Глеба темнеют. — Мы же договаривались сегодня обойтись без ссор

— Мы и без ссор, подколов и издёвок? — Адам усмехается и переводит взгляд на Милу. — Я бы на твоём месте, моя милая, бежал бы из этой семейки без оглядки

— Дядя! — Саша крепко сжимает вилку

— Это его хитрый план, — Демьян скалится в улыбке, — твоя невеста сбегает, а он её догоняет и утешает

— Какая возмутительная глупость, — Адам кривится

— Это моя невеста, — Саша мрачно на него. — И если сбежит, то я сбегу вместе с ней

— Очаровательно, — Адам накалывает на вилку кусок золотистой картошки. и переводит взгляд на мрачного Глеба. — Тебя напоминает, когда ты решил жениться

Глеб закрывает глаза и медленно выдыхает

— Мы любим друг друга, — Мила наконец подает голос и решительно смотрит на Адама

— Ох, сколько чудных откровений вам, мои милые зайчики, жизнь вам готовит — Адам прищуривается, — Она и вас не пожалеет

— Так! — Аркадий-старший хмурится, а потом медленно поднимается и громко заявляет. — В нашей семье не разводятся! Прекратили эти унылые разговоры, а ты, — он смотрит на Адама, — вместо того, чтобы языком чесать, женился бы уже!

— Конечно, не разводятся, — усаживаю Аркадия-старшего обратно на стул. Поглаживаю его по спине. — И, Адамушка, обязательно женится. Обязательно. Не переживай и на такого найдётся женщина.

— Развод — это позор для мужика, — обиженно заявляет Аркадий-старший

— Согласна, — говорю я, похлопывая старика по спине

Демьян любил меня в прошлом

А сейчас он совсем не мальчишка и не станет рушить свою семью из-за идиотской подростковой влюблённости

Не станет же?

Или я правда слишком наивная и слишком хочу верить в хорошее?

— Если кто-то из вас вздумает развестись, то ваша мать вас проклянёт, — заявляет Аркадий-старший

— Прокляну, — торопливо киваю я. — Мало не покажется.

***

 О Глебе Соколове, брате Демьяна, есть отдельная история "СЕМЕЙНЫЕ ЦЕННОСТИ"