Глава 64. Так надо

Кто-то колотится в дверь. Я бегу босая, и в груди теплится глупая, отчаянная надежда: это Борис вернулся!

Проворачиваю ключи, нажимаю на ручку и распахиваю дверь

Замираю

На пороге моей скромной квартиры, в тусклом свете тусклой лампочки на лестничной клетке, стоит Демьян.

Не Борис

Молчаливый и угрюмый смотрит на меня исподлобья так, что у меня по позвоночнику пробегает колючий холодок. Его правая рука опирается о косяк, будто он едва держится на ногах, а левая сжата в кулак. Он тяжело и шумно выдыхает

— Демьян? Что за… — Мой голос срывается на испуганный шёпот. — Почти полночь. Зачем ты приехал? Что-то случилось?

Он не отвечает и продолжает смотреть на меня в упор. В его глазах, почти чёрных в полумраке, не читается ни капли привычной насмешки. Только тёмная, глухая ярость. Его ноздри напряжённо вздрагивают, а жилка на виске бьётся с бешеной частотой

Он решительно переступает порог. От неожиданности я отступаю с его пути, и глубже кутаюсь в мягкий махровый халат. Хочу хоть так защититься от незваного гостя

Запах, который Демьян приносит с собой, острее, чем обычно: терпкий мускус его одеколона и громкая горечь адреналинового пота

Демьян молча закрывает за собой дверь, а затем медленно поворачивается ко мне.

Весь его облик — мрачная, молчаливая угроза. Не снимая обуви, проходит вперёд, заставляя меня сделать ещё шаг назад, вглубь прихожей.

Властным и грубым движением он отодвигает меня с пути, когда я пытаюсь преградить ему дорогу. Его ладонь на мгновение касается моего плеча и обжигает

— Хочу посмотреть, как ты живёшь, — глухо и хрипло произносит он, не глядя на меня, и решительно шагает в сторону гостиной.

— Что это значит? Зачем? — голос мой дрожит, выдавая смятение и страх

Я растерянно смотрю ему в спину, на широкие плечи, обтянутые тканью рубашки, на седые волосы на затылке и на его напряженные его лопатки

Я следую за ним в гостиную

Он проходит в центр комнаты. Останавливается, окидывает беглым взглядом мою небольшую гостиную: бежевый диван, винтажный торшер с бархатным абажуром, который я год назад отреставрировала, книжные полки, заставленные книгами.

Я вижу, как его взгляд задерживается на высокой этажерке у дивана. Там, в простых деревянных рамках, стоят мои самые дорогие снимки.

Он подходит ближе. Его лицо каменеет, когда он смотрит на фотографию с моей свадьбы с Николаем. На мне простое белое платье, в руках букет полевых ромашек. Николай — в светлом костюме, улыбается и не знает, сколько боли и страха его ждёт впереди

 Ещё одна фотография — я, Коля и пятилетний Борис на фоне осеннего парка. Листья, жёлтые и красные, кружатся над нашими головами, а мы все трое смеёмся

Демьян прищуривается, и я слышу, как он громко, со свистом, выдыхает. Воздух в комнате становится тяжелее.

Не оборачиваясь, Демьян разворачивается и выходит из гостиной

Я на мгновение теряюсь, а Демьян тем временем заходит в комнату Бориса.

Да, Борис уже вырос и даже почти не живёт со мной, но его комната будет его комнатой до того времени, пока он не подарит мне внуков.

Демьян пробегает взглядом по заправленной кровати, по книжным полками, по школьным грамотам на стене. Ноздри его раздуваются, и я чувствую, как от него волнами исходит почти физически осязаемая ненависть.

— Демьян, — шепчу я, хватая его за руку.

Кожа на его запястье горячая, пульс бьётся часто-часто под пальцами.

Он резко, с силой выдёргивает руку, задевая меня локтем. Я отшатываюсь, а он даже не смотрит на меня.

Молча выходит из комнаты Бориса и решительно направляется к моей спальне

— Демьян! — вырывается у меня отчаянно. — Да что тебе надо?!

Я вбегаю за ним в спальню. На стене — цветочные картины, которые я сама вышила гладью. В углу — мой туалетный столик с баночками крема и духами

Демьян замирает в центре спальни. Он смотрит на мою незаправленную постель. Мятое одеяло, сбитая простыня. На подушке до сих пор видна вмятина от моей головы.

Он переводит взгляд на тумбочку у кровати.

На тумбочке, в простой серебряной рамке, стоит наша с Николаем фотография. Мне тогда было двадцать пять, ему — двадцать семь. Первый отпуск. Крым. Мы стоим на скале, обнявшись, ветер развевает мои длинные волосы, а он смеётся, прижимая меня к себе. Непростительно счастливые, молодые и красивые

Демьян молча смотрит на эту фотографию около минуты. Под кожей перекатываются желваки, кулаки сжимаются и разжимаются. Он тяжело и прерывисто он дышит

Воздух с присвистом проходит сквозь стиснутые зубы. В воздухе разливается напряжение, почти осязаемое, будто между нами натянулась струна, готовая лопнуть

Он медленно разворачивается ко мне. На его лице — ни тени эмоций. Только пустое, зловещее безумие в расширенных зрачках. Он не моргает. Смотрит на меня в упор. Потом снова переводит взгляд на фотографию

Делает вдох

Выдох

Делает несколько шагов к тумбочке. Его рука взметается к рамке, и в груди всё обрывается

— Нет! — кричу я

Подскакиваю к нему, хватая его за запястье, пытаясь вырвать фотографию из его рук, но Демьян выше и сильнее.

Он легко вскидывает руку с рамкой высоко над головой, туда, где я не могу достать.

Я задираю голову, глядя на него снизу вверх. Наши глаза встречаются. В его глазах горит тихая ненависть и тёмная ревность, которая прожигает меня насквозь и от которой у меня перехватывает дыхание

— Я должен увидеть и другие фотографии, — глухо, почти беззвучно говорит он

Он мягко, но настойчиво отталкивает меня от себя, и я по инерции отступаю на шаг. Он выходит из спальни, зажав в руке нашу с Николаем фотографию

— Я тебя не понимаю! — повышаю я голос

Он возвращается в гостинуюи начинает собирать все фотографии с этажерки, с книжных полок, с подоконника.

— Зачем ты это делаешь? — мой голос срывается на шёпот.

Большие, грубые руки Демьяна небрежно раскладывают снимки на ковре. Он садится на край дивана, наклоняется и хмурится.

Потом поднимает на меня тяжёлый взгляд.

— Так надо, — угрюмо, с расстановкой, отвечает он. — И не надо сейчас со мной, Вика, спорить

Он делает паузу

— Сделай то, что я прошу, — он прищуривается. — Принеси мне… ваши и другие фотографии. Все фотографии. Без вопросов.