Глава 5

За обедом случилась неожиданность. По привычке сидела я за столом вместе с Эдемом. Он пришёл в кафетерий злой и негодующий. Видно не прошли мои козни даром. Это меня порадовало. Ели мы в этот раз молча. Мне с этим уродом говорить было не о чем. Он тоже не спешил начинать разговор и только зло пыхтел, не в силах совладать со своим недовольством.

Тут перед его носом в воздухе материализовалось письмо в красном конверте. Я удивлённо застыла с недонесённой до рта ложкой. Если я не ошиблась, это было Живое письмо. Использовались такие письма крайне редко (в основном их присылали родители маленьким детям), и я только слышала о них на одной из лекций. А вот видела впервые.

Эдем помрачнел. Кажется, он видел такое письмо не впервые (неужели уже получал такие раньше?) и видимо догадывался, что будет дальше. Быстрым движением он вскрыл конверт, и тот встрепенулся. А потом заговорил женским голосом. Очень рассерженным и недовольным голосом.

– Эдем Адэски! – рявкнуло письмо. – Как. Ты. Посмел. Провалить. Экзамен?! Мы тебя зачем отправили в академию? Чтобы ты учился! А ты чем занят? Развлекаешься?! Играешь в азартные игры?! Позор! Мы с отцом крайне тобой недовольны и разозлены! Ты перешёл всякие рамки! Провалил экзамен! Попортил учебники, за что нам пришёл штраф! Но мало этого, ты ещё и умудрился проиграть дорогущий экипаж! Ты позоришь нашу семью! Тебе должно быть стыдно! Значит так, мы с отцом не намерены спускать тебе с рук подобное поведение. С этого дня ты не получишь ни зуны[1] на карманные расходы! И должен будешь вернуть отцу все деньги за штраф и проигранный экипаж! Заработаешь их своими потом и кровью! – прокричав всю эту гневную тираду, письмо изорвалось в клочья.

Эдем сначала побелел, потом покраснел, через секунду позеленел, а затем снова побелел. Он сжал челюсти так, что послышался скрип зубов, а на лице загуляли желваки. Руки он с силой сжал в кулаки и поспешно спрятал под стол, видимо, чтобы ничего не разнести тут от гнева.

В кафетерии стояла мёртвая тишина. Все студенты, хоть и не могли слышать криков письма (слышимость была магически ограничена диаметром в два метра), смотрели в нашу сторону. А дружки Эдема, сидевшие через стол от нас, в открытую насмехались.

– Хей, Эдем! Тебе как маленькому, Кричалку прислали?! Сильно родители ругали? – ржали они.

Я с трудом скрывала злорадство. Я добилась, чего хотела! Гад, игравший сердцами девушек, получил по заслугам, причём по всем направлениям. Провалил учёбу, проиграл в споре с друзьями, став для них посмешищем, ещё и родители его наказали. Надеюсь теперь у урода не будет времени использовать девушек, как живых игрушек!

– Встретимся через час! – сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, бросил мне Эдем, и стрелой вылетел из кафетерия.

Через час он уже ждал меня на крыльце общежития. Выглядел он вновь до противного безупречным и свежим. На лице не осталось ни единого следа от эмоций, что обуревали его в обед.

– Айси, прости, пожалуйста, за некрасивую сцену в кафетерии! Обещаю я всё улажу! – он подхватил меня за руку и приблизился с намерением поцеловать. Но я отстранилась.

– Айси? – вопросительно посмотрел на меня он. – Ты сердишься на меня? Ну, прости, снежинка! Я всё исправлю! – ласково запел он. – Я приготовил для тебя сюрприз! Пойдём, покажу!

Он потащил меня зачем-то назад в общежитие.

– Постой Эдем! Нам надо поговорить! – затормозила его я.

– Конечно, давай поговорим, – покладисто согласился он. – И сюрприз тебе покажу!

Я сдалась и пошла за ним в общежитие. Может и лучше, если мы поговорим наедине, вдали от любопытных ушей. А то больно много сегодня народу гуляло в парке в этот час. Мы сняли верхнюю одежду на первом этаже в гардеробе и поднялись по лестнице.

– Закрой глаза! – потребовал парень, когда мы подошли к двери в его комнату.

– Зачем? – опешила я. – Я поговорить пришла.

– Мы обязательно поговорим. Но сначала закрой глаза! – настаивал парень.

Странно как-то. Мне он сейчас казался каким-то слишком уж шёлковым. С чего вдруг такие разительные перемены? Всего лишь час назад он чуть ли не кипел от злости.

Я решила особо не спорить и закрыла глаза. В комнате разберёмся. Но стоило войти туда и открыть глаза, как я застыла в шоке. Свет был погашен и задёрнуты занавески, зато повсюду ярко горели свечи, от которых по комнате разливался мягкий слегка подрагивающий свет и чарующий аромат цветов. В центре стоял стеклянный столик с десертами и вином, на нём тоже стояла горевшая свеча и букет роскошных алых роз. Но сильнее всего бросалась в глаза втиснутая в комнату вместо стандартной односпальной большая двуспальная кровать, застеленная шёлковым бельём и засыпанная лепестками цветов.

– Айси! – Эдем завёл меня поглубже в комнату и обойдя вокруг, опустился на одно колено. Я даже сказать ничего не успела, как он залился соловьём. – Моя прекрасная снежинка! Ты покорила меня с первого взгляда! Ты стала моим самым восхитительным наваждением! Я думаю о тебе каждую секунду, ты приходишь ко мне во сне. Айси, я дурак, что так долго тянул, но я люблю тебя! Бесконечно сильно люблю, как никого и никогда в своей жизни. Ты единственная, для кого бьётся моё сердце! Я хотел сказать тебе это в Светлую Полночь, но больше не смог молчать!

Пел Эдем красиво, сладко. Но моё сердце его медовые речи больше не трогали. Даже наоборот ранили. Я так мечтала услышать эти слова, фантазировала, как я расплачусь от счастья и кинусь любимому на шею, чтобы всю жизнь провести вместе. Чтобы мой брак не был таким холодным и бесчувственным, как брак родителей.

И вот моя мечта сбылась. Но это не принесло мне желанного счастья. Теперь я знала, что все эти красивые слова насквозь лживы. Я больше не хотела быть частью этого спектакля, не хотела быть его игрушкой, которой весело поиграть и похвастаться перед другими.

– Не претворяйся Эдем. Я знаю, что всё это ложь. – Я отшагнула от него подальше.

– О чём ты любимая? – его лицо вытянулось от удивления. Хорошо играет зараза! Прямо невинный ангелочек!

– Я видела, как ты вчера занимался делами с отцом. С каких пор он стал девушкой? – ехидно спросила я.

– Ты всё не так поняла! Это была моя кузина. Она недавно приехала из другого города. Отец просил показать ей столицу. – Быстро сориентировался он.

– А-а, а в воскресенье вечером после нашего свидания тоже был с кузиной? Показывал ей академию, наверное? А без одежды, потому что жарко стало? – поддержала я его игру.

– Что? Нет! Эта девчонка – бешеная! Накинулась на меня, начала раздевать, я даже сообразить ничего не успел! Она же – бытовичка. Один взмах рукой – я уже голый.

– И что же ты – сильный парень – не смог отбиться от какой-то девчонки? – удивилась его фантастической истории.

– Так я сопротивлялся, но она околдовала меня чем-то, приворожила! Прости меня! Этого больше не повториться! Я только тебя люблю! – Эдем, по-прежнему стоявший на коленях, схватил мои руки и стал их целовать, клянясь в вечной любви.

– Прекрати! – я выдернула свои ладони из захвата, вытирая их об юбку от его слюней. – Я тебе больше не верю. Ты изменил мне не раз и не два. И любишь ты только себя! Между нами всё кончено, Эдем! Я не буду твоей игрушкой для утех! – я развернулась и направилась к выходу. Но парень преградил мне дорогу. Его лицо перекосило от дикой злобы, а в глазах заплясали демонические огни. Я в испуге шарахнулась от него назад, а голове пронеслась мысль, что зря я позволила увести себя в комнату. Мы же здесь совсем одни!

– Я хотел сделать по-хорошему. Но ты сама виновата! Дура! Я ведь всё для тебя делал! Завалил цветами и подарками, водил в рестораны, в любви признался, наконец. И теперь, когда я почти у цели, ты решила, что можешь просто так меня бросить? Оставить ни с чем? – рычал он, наступая на меня. А я медленно пятилась назад. Сейчас парень больше не был похож на того идеального красавца, в которого были влюблены все девчонки в академии. Его идеально уложенные в модную укладку волосы вздыбились и торчали во все стороны, глаза сверкали дикими огнями. От всей его шикарной фигуры, которой я так восхищалась раньше, повеяло такой дикой угрозой и жутью, что меня мигом обуял страх.

– О, нет! Я тебе не позволю! Я столько времени и денег угрохал на тебя, гадина, и не собираюсь уходить ни с чем! Ты мне за всё заплатишь! Ледышка чёртова! – он продолжал медленно наступать на меня, а потом в единый миг подскочил, так быстро, что я не успела среагировать. Повалил на кровать и по-звериному рыча, начал рвать мою одежду.

– А-А-А – вскрикнула я, пытаясь сопротивляться. Но он был сильнее.

– Заткнись, сука! – взрычал он, и мою щёку обожгла сильная пощёчина, а следом ещё одна. Из моих глаз брызнули слёзы, а на губе выступила кровь. Я заскулила от отчаяния. – Знаешь, сколько мне золота пообещали за съёмку лишения тебя девственности?! А ты всё кочевряжишься, Ледышка замороженная! – Он разорвал лиф моего платья и полез своими гадкими руками мне под юбку.

Тут вдруг сильный порыв ветра ударил в окно, разбив его в дребезги, и Эдема сорвало с меня сильным потоком воздуха, швырнув в стену. Я как ошпаренная вскочила с постели, пытаясь соединить на груди разорванные края платья.

– Ты пожалеешь гадина! – мерзавец снова налетел на меня и впился в губы злым жестоким поцелуем. Но уже в следующую секунду замычал от боли, когда девушка в его руках превратилась в ледяную статую, а его губы, руки и все места, которыми он к ней прижимался, накрепко приморозило.

– Ледышка я значит? Ну так и развлекайся с ледяной статуей! – надрывно, на грани истерики выкрикнула я и стерев следы своей магии, выпрыгнула в окно, где меня в свои мягкие и нежные-снежные объятия поймал Скай. Я крепко обняла его, уткнувшись носом в шарф, и горько расплакалась. Не знаю, сколько я так проплакала, но в его руках меня будто одеялом накрыли чувства защищённости, безопасности, искреннего сочувствия и поддержки, и невероятно уютной нежности. Вскоре мои эмоции пошли на спад, убаюканные теплом снеговика.

[1] Зуна – мелкая монета.