Глава 15

Как назвать период в жизни, когда все идет наперекосяк? Когда день может начаться как обычно, а закончиться чёрте как? Когда лучше не строить никаких планов, потому что все они летят к чертям собачьим? И каждый твой провал не только меняет твою жизнь, а делает ее все хуже и хуже?..

Жизненный крах? Похоже на то… Во всяком случае, мне это определение подходило отлично. Примерно так я себя и чувствовала на следующее утро, когда собиралась на свою новую и навязанную мне силой работу – потерпевшей крах.

Еще я жутко не выспалась. У меня совершенно не было аппетита. И впервые в жизни меня мало интересовало, как там себя чувствует Тёмка, вернувшийся домой еще позже меня. Я просто передвигалась по квартире, механически делая то, что и каждое утро перед работой. Но о самой работе старалась не думать.

Когда времени уже оставалось впритык, чтобы добраться до нужного мне адреса, в дверь позвонили. Кто бы это мог быть? – вяло шевельнулось в голове. Но даже это мне не было интересно. И открывала я дверь, не посмотрев в глазок.

– Ревнева Ангелина Юрьевна?

За дверью стоял мужчина лет тридцати с хвостиком и смотрел на меня с бодрой улыбкой.

– Да. Это я.

– А я Стас – водитель. Меня прислал Сергей Генрихович, чтобы доставить вас на новое рабочее место.

– Штирлиц, значит, прислал? – усмехнулась я.

– Кто?..

– Неважно, – махнула я рукой. – И я уже выхожу… – сняла с вешалки пальто и присоединилась к водителю за дверью.

Тёмка так и не проснулся, но вроде выглядел он нормально, как обычно.

– А вы, значит, наша новая секретарша? – повернулся ко мне водитель, когда мы сели в машину.

Я в это время вспомнила слова Генриховича о заботе об инвестициях. Надо думать, это часть заботы, то что прислал за мной водителя. И уж точно не желание облегчить мне жизнь.

– Получается, что так, – вяло отозвалась я.

Стас излучал дружелюбие, и нагрубить в ответ или промолчать я не смогла.

– Сочувствую…

– Почему? – вяло шевельнулось во мне любопытство.

– Ну… характер у босса непростой. Сработаться с ним сложно, – ограничился Стас. Но развивать и дальше эту тему не стал, лихо выруливая со двора.

Весь путь до моей новой работы мы проделали в молчании.

Работать мне отныне предстояло в деловой части города, в самом центре. Офис занимал весь девятый этаж в красивой стеклянной высотке. Здание это было видно чуть ли не со всех уголков города. И частенько я любовалась им, особенно залитым солнцем. Но что-то мне подсказывало, что отныне и оно утратит для меня былое очарование.

– А вот и ваше рабочее место, – распахнул Стас передо мной дверь, за которой пряталась небольшая приемная, как я поняла.

На каких-то двенадцати, может чуть больше, квадратах помещалась куча мебели и техники. Впрочем, все было расставлено так умело, что оставалось еще прилично места. И в приемной царил идеальный порядок, как будто секретаря тут отродясь не водилось.

– Располагайтесь, Ангелина. Желаю продержаться вам тут как можно дольше! – с улыбкой напутствовал меня Стас, прежде чем оставить одну.

Еще было рано, и до начала рабочего дня оставалось полчаса. Девятый этаж еще тоже практически пустовал, но я догадывалась, что вскоре тут станет гораздо оживленнее.

Что должен делать секретарь? – задалась я вопросом. Никогда раньше об этом не задумывалась. Конечно, это не готовиться к полету в космос, освоить специфику работы я точно смогу. И воротило меня от нее не она сама, а тот, кто будет моим непосредственным руководителем. И встречи с ним я немного боялась все-таки, несмотря на всю апатию сегодняшнего утра.

От нечего делать я включила компьютер. Процессор приглушенно заурчал, а монитор ожил ярким голубым свечением. За окном опять вьюжило, но в приемной было тепло.

Какие-то папки на рабочем столе, в папках файлы, о которых мне ничего не известно…

Я открыла первый же попавшийся документ и пробежала его глазами. Так. Кажется, речь идет о каком-то строящемся здании. Получается, Генрихович занимается строительством?

Второй файл подтвердил мои догадки – это было письмо подрядчику.

Ну строительство, так строительство, мне точно без разницы. Собственно, могла бы и раньше догадаться – на двустворчатой стеклянной двери, ведущей на этаж, значилось «ОАО «Вертикаль». Должно быть, именно так и называлась кампания.

Стеллаж, что тянулся во всю стену, был уставлен папками-файлами, но моего любопытства уже не хватало, чтобы проверить, что там. Лежали аккуратной стопкой какие-то папки с документами и на столе, но и до них мне не было дела. Апатия вернулась…

– Ой! Доброе утро!.. – распахнулась дверь в приемную, и на пороге замерла женщина в униформе и с ведром в руке. Во второй ее руке была зажата швабра. – А я думала тут никого. А ты, значит, новая секретутка? – чему-то обрадовалась она.

Вот и выразилась она вроде грубовато, как и сразу же начала мне тыкать, но обидным это не показалось почему-то. Да и старше меня была женщина, наверное, вдвое. В матери мне годилась.

– Откуда ж ты такая взялась? – отчего-то вдруг лицо уборщицы стало сочувствующим.

– Какая? – удивилась я.

– Ну… молодая, неискушенная, порядочная…

– А это вы все с первого взгляда определили? – невольно рассмеялась я.

– А мне много времени не нужно, чтобы понять, каков человек, – хмыкнула женщина. – По тебе все сразу видно, милая. Только… тяжко тебе тут будет работать, – вздохнула она и понизила голос: – Долго на этом месте никто не держится. Ой-ой!.. – вдруг засуетилась она, а в глазах ее я заметила панику. – Идет! – макнула она в ведро швабру так, что вокруг него образовалась лужа. – Я тебе ничего не говорила, – зыркнула на меня женщина.

И почти сразу распахнулась дверь. Хозяин кабинета, дверь в который вела из приемной, и куда я пока еще не заглядывала, перегородил собой почти весь проем.

Какое-то время он меня рассматривал, а потом обратился к уборщице:

– Светлана Васильевна, у меня сегодня не мойте.

– Как скажете, Сергей Генрихович.

И был таков. Ни слова приветствия, ни хоть какого-то другого слова… ничего! В который раз почувствовала себя пустым местом. И на душе стало тоскливей некуда.