Глава 14

Ночь. Пустынная улица. И я в компании недружелюбно настроенного амбала…

Пугала ли меня вся эта ситуация? Не то что бы… Ведь я ни секунды не сомневалась, кто именно хочет со мной говорить. Как и то не было для меня тайной, кто стоит за моим таким внезапным увольнением.

Месть настигла меня, когда ее совсем не ждали, когда я о событиях недавнего прошлого умудрилась забыть, посчитав, что смогу нормально жить дальше.

Я не удивилась, что подвели меня к черному внедорожнику. Ну а на каких еще машинах ездят бандиты? Огромный парень распахнул заднюю дверцу и не самым вежливым образом помог мне сесть в машину. Если бы я стала сопротивляться, он бы просто закинул меня на сидение, надо думать. Ну и тут же в темноте салона раздался знакомый голос с хрипотцой:

– Вот мы и снова встретились.

– Виделись… уже, – отодвинулась я подальше от того, кто тоже сидел на заднем сидении. Чуть ли не в дверцу вжалась всем телом.

Догадывалась, что со стороны это выглядит как проявление трусости. Плевать! На самом деле мне даже случайно не хотелось соприкасаться с ним краем одежды.

В машине было тепло, тогда как на улице дул ледяной ветер и сыпал мелкий колючий снег. Ну хоть согреюсь, – мелькнула ироничная мысль. А потом… Впрочем, об этом я предпочла не думать сейчас.

– Что вам от меня нужно? – воспользовалась я паузой и задала главный вопрос.

– Все просто, блондинка. Мне нужно, чтобы ты вернула мне картину.

Опять эта «блондинка». Нет, он точно издевается надо мной. Моральный урод! Так и хотелось крикнуть ему в лицо, что я рыжая, и что у меня веснушки во всю моську даже зимой. Но, конечно же, делать этого я не стала.

– У меня нет этой картины, – спокойно отозвалась.

– Естественно! – в голосе говорившего послышалась усмешка. – Тебе она не по карману. Да и в живописи ты разбираешься как… сибирский валенок.

Так-так… Мы перешли к открытым оскорблениям. Ну-ну… Невольно хмыкнула, все еще стараясь проявлять браваду. Но та уже стремительно таяла, стоило только вспомнить, с кем разговариваю, и какова была цена лота. Мгновенно на лбу выступила испарина.

– Если вы и сами все знаете, к чему весь этот разговор? – снова заполнила я повисшую паузу.

Казалось, мой собеседник о чем-то усиленно думает, старательно подбирает слова. Ну или у него просто была такая манера говорить – растягивая не только слова, но и мысли. Допускала я и мысль, что он намеренно так ведет себя, чтобы запугать меня посильнее.

– А знаешь ли ты, что аукцион этот был… определенного уровня?

– В каком смысле?

Мне хотелось поведать ему, что это вообще был первый аукцион в моей жизни, что никогда ранее я ни на каком подобном мероприятии не бывала. Но сказать такое – значит признаться почти во всем. И пусть он уже и сам обо всем догадался, но сама себя я выдавать не собиралась.

– В смысле, что все гости аукциона должны иметь определенное финансовое положение и вес в обществе. Что там не место… официанткам! – последнее слово он даже не проговорил, а выплюнул. И в голосе его было столько презрения, что меня аж передернуло.

– Во-первых, я не родилась официанткой, а во-вторых, мы ничем не хуже таких, как вы!

– Лично ты – хуже, если не всех, то многих, – повернулся он в мою сторону, но лицо его просматривалось плохо. Свет в салоне не горел, и фонари отсюда были далеко.

Возмущение накатило на меня мощной волной. Ну сколько можно оскорблять меня?! Чем я такое заслужила?

– Да пошел ты!.. – процедила я сквозь зубы и толкнула дверь.

Она не поддалась – замок был заблокирован. И я поняла, что нахожусь в ловушке.

– Выпустите меня. Я все равно не смогу вернуть вам картину, – постаралась я говорить спокойно.

– Сиди и не дергайся. Выйдешь ты отсюда, когда я разрешу, – еще спокойнее отозвался мой собеседник. – А картину мне ты вернешь. И сроку я тебе даю… до конца декабря.

Как?! Ну как я ему ее верну? Мне захотелось плакать со страшной силой. Сегодня десятое ноября. За неполных два месяца я должна придумать, как уговорить Гаврилова отдать картину этому уроду. Отдать, продать… суть одна – пострадаю, если этого не случится, я. Что он со мной сделает в таком случае, даже страшно было представить. Но именно в этот момент я поняла, насколько сильно ему нужна эта картина.

– Если она вам так нужна, почему вы ее не перекупили на аукционе? – задала я правомерный вопрос.

Еще тогда он зародился в моей голове, но тогда мне вообще не хотелось с ним разговаривать.

– Потому что у всего, даже самого ценного и желанного, есть своя цена.

Его ответ меня озадачил, но подумать об этом я решила потом.

– Но я…

– Молчи и слушай! – перебил меня он. – Что бы ты ни сказала, мне это не интересно. Картину ты вернешь, а как – твоя забота. Если ты этого не сделаешь, я позабочусь, чтобы тебя привлекли к административной ответственности.

– За что?! – возмутилась я.

– За нарушение правил проведения официальных городских мероприятий. И поверь мне, штраф будет гораздо больше той суммы, что получила ты за участие в аукционе, – хмыкнул он.

– Господь! – простонала я. – А с работы меня зачем нужно было увольнять?

– Господь тебе тут не поможет, а работать все это время ты будешь на меня. Теперь ты – мои инвестиции… – снова повернулся он в мою сторону. – А к ним я привык относиться бережно, как и не пускать на самотек. Ну и мне как раз нужна секретарша.

– Не буду я работать у вас секретаршей!..

– А твое согласие мне и не нужно. Поверь мне, блондинка, – склонился он в мою сторону, и я уловила запах его парфюма. – Своего я не упускаю никогда. Как и никому не прощаю ничего… Уже завтра ты выйдешь на работу в мой офис. Предупреждаю, что работать тебе придется хорошо и даже лучше, чем хорошо. Зарплату назначу достойную. Но в конечном счете меня интересует одно – картина должна стать моей. Усекла?

Я молчала, борясь со слезами. Понимала, что приперли меня к стенке. Гаврилов, скотина, даже словом не обмолвился, что у аукциона, оказывается, определенный уровень. Знал ведь, что в таком случае я откажусь в нем участвовать. Да и кто бы согласился?.. Расчет на то и был, чтобы воспользоваться чьей-то непросвещенностью. И главный вопрос – как мне заставить его вернуть картину? Будь она неладна, эта мазня!

– Не слышу… Ты все поняла?

– Да поняла я, поняла. Можно мне теперь поехать домой? Хотелось бы выспаться, раз мне завтра на работу, – тряхнула я головой и с вызовом посмотрела на собеседника. Впрочем, моего вызова вряд ли он заметил.

– Говори адрес.

– Спасибо, я на такси…

– Адрес! – голос он не повысил, но мне снова стало страшно. И я назвала адрес.

Команды трогаться не последовало, но водитель вырулил со стоянки. Дрессированная обезьянка? Без слов понимает хозяина? И я теперь такая же, что ли? Ну уж нет! Покорности этот урод от меня точно не добьется.

– Набери свой номер, – протянул мне мужчина телефон.

Я подчинилась и даже нажала кнопку вызова. В данный момент мне было уже все равно – дико хотелось домой и спать.

– Адрес я пришлю тебе. На работу ты должна явиться к девяти. Пять дней в неделю, суббота, воскресенье – выходные. И учти – рабочий день у моего секретаря ненормированный. Как и в выходные ты мне можешь понадобиться.

Я молча кивнула и плевать на то, увидел ли это мой будущий работодатель. Даже поворачивать голову в его сторону было противно.