Глава 50

– Да в общем-то, история стара как мир, – начала Олеся свой рассказ, как только мы выехали со двора. – Мне кажется, мужиков в состоянии поссорить только две вещи – деньги и женщины, – с улыбкой посмотрела она на меня. – В данном случае ядром раздора стал бизнес…

Почему-то мне же стало легче от мысли, что тут не замешана женщина.

– …А бизнес у Андрюхи и Сережки раньше был общий. Они его и начинали вместе когда-то. Как и поднимали вместе, – продолжала рассказ Олеся, лихо маневрируя среди машин.

Движение в этот час было довольно плотное, приходилось простаивать и в пробках. И тогда Олеся ругалась – стоять в пробках она не любила. Хотя, кто ж любит?

– Если хочешь знать мое мнение, то Андрей повел себя не честно и даже подло, когда продал свою часть бизнеса моему братику.

– Ну… такое случается, – отозвалась я. – Люди часто начинают вместе, а потом кто-то один сливается.

– Это-то да, но не прихватывает при этом крупных клиентов и не уходит к конкурентам, как это сделал Гаврилов.

Вот, значит, как всё было? Ну такой поступок можно назвать только предательством. И так он поступил с тем, кого считал своим другом.

– Можешь себе представить, как повел себя мой брат, когда узнал обо всём? – хмыкнула Олеся. – Он набил Андрюхе морду и порвал с ним все отношения. Он даже нам запретил произносить его имя.

– Понимаю… – протянула я.

И я могла себе представить реакцию Крутова, учитывая его бурный нрав.

– Самое противное, что Андрей до сих пор не считает, что поступил с Сережкой подло. Тогда он так и сказал, что это просто бизнес и ничего личного. Я же считаю это предательством. Вот и мой братец тоже… Твоя очередь, – посмотрела на меня Олеся.

Мне же вдруг стало неловко, прежде всего перед ней. Ведь на фоне предательства Гаврилова мой поступок выглядел только хуже. Но я дала слово, и нужно его сдержать.

– Меня Гаврилов нанял для выполнения одной работы, – нехотя проговорила.

– Какой же? – с интересом взглянула на меня Олеся.

– Для участия в аукционе, где я у твоего брата увела лот…

И тут Олеся рассмеялась.

– Прямо увела? – сквозь смех уточнила. – Представляю его бешенство. Он такого очень не любит. Еще и когда прилюдно. А что за лот?

– Картину «Мир глазами Вивьен».

На этом месте машина дернулась, потом вильнула и остановилась на обочине.

– Да ладно?.. – во все глаза смотрела на меня Олеся. – Это же… его фантом! Фетиш, если хочешь… Он искал эту картину много лет. Я даже не знала, что нашел…

– Нашел, и теперь она принадлежит Гаврилову, – вздохнула я. – По моей вине.

– Ну и дела… – размышляла какое-то время Олеся. – Так вот почему ты работаешь у него! – осенило ее. – А я всё хотела спросить у тебя, что дипломированный физик забыла в секретарях? Но как-то язык не поворачивался.

А про то, что я физик, ей, должно быть, разболтал мой братик. Но уточнять я не стала. Тут всё и так понятно – спелись эти двое, и теперь у Тёмки от Олеси, поди, и секретов нет.

– А он сказал, о чем хочет поговорить? – Олеся даже не скрывала ни любопытства, ни того, что готова принять живое участие во всей этой истории.

Я же подумала, что расскажи ей честно обо всем раньше, возможно, она бы придумала, как мне помочь.

– Сказал только, что дело меня заинтересует, – пожала я плечами.

– Так-так… Никаких общих дел у вас нет, да и вы едва знакомы. Значит ли это, что говорить он будет о картине?

– Хотелось бы в это верить, – боялась я даже надеяться.

– А можно я пойду с тобой? Ну пожалуйста!.. Я буду тихо сидеть, как мышка.

Порой Олеся вела себя как ребенок, как вот сейчас. И в такие моменты очень трудно было ей отказывать, особенно если успел полюбить ее всем сердцем.

– Нет, – осталась я твердой. – Пойти на встречу мне лучше одной. Но я обещаю рассказать тебе все в подробностях.

– Ловлю на слове! – ни капельки не обиделась Олеся и уже через десять минут подвезла меня к ресторану.

Гаврилов уже был там – он сидел за тем же столиком, что и в прошлый раз. Оставалось надеяться, что и сегодня нас тут не застукает Крутов.

– Ангелина, с каждым днем вы становитесь всё краше, – встал при моем приближении мужчина и пожал мою руку.

– Спасибо за комплимент, – скромно отозвалась я, желая уже поскорее услышать главное.

– Присоединитесь ко мне за ужином? – кивнул Гаврилов на тарелку с салатом и бокал красного вина.

– Спасибо, Андрей Игоревич, но я тороплюсь. Мне еще сегодня предстоит переезд…

Вообще-то, я надеялась, что сделаю это завтра. Никуда на ночь глядя мне точно не хотелось. Да и не в этом дело – я просто надеялась провести еще одну ночь под одной крышей с Крутовым. Хоть раз, но можно признаться себе честно.

– Тогда перейду сразу к делу, – кивнул Гаврилов и сразу стал каким-то напряженно-серьезным. – Я хочу продать вам картину. Ту самую…4f7b7c

– Правда? – боялась я радоваться раньше времени. Что, если цену он заломит неподъемную?

– За ту же цену, что и приобрел ее, – словно прочитал он мои мысли.

Что ж, думаю, Крутов не откажется выкупить ее за эту сумму, но…

– А могу я узнать, почему вы решили ее продать? – уточнила я.

С ответом Гаврилов не торопился. Он словно погрузился в себя на короткий промежуток времени. Как будто снова переживая что-то. А потом вынырнул из этого омута и посмотрел на меня со светлой улыбкой.

– Она сама меня об этом попросила. Но ничего большего я рассказать вам не смогу, Ангелина.

А я и не просила. Ведь историю картины помнила отлично. Как там Крутов сказал?.. Тот, кто завладеет картиной, сможет увидеть мир совсем иным. Истина откроется его взору, а в жизни его наступит баланс. Увидит он то, что раньше было скрыто от него… Значит, Гаврилов увидел истину. И состояла она в том, что должен он отдать картину Крутову. Но отдать просто так то, за что отвалил приличную сумму, будет расточительно, а потому он решил ее продать человеку далеко не бедному.

Домой я летела как на крыльях. Как же мне хотелось поскорее обо всем рассказать Крутову. С Гавриловым мы договорились, что картину он передаст мне завтра, в это же время, но сначала я заручусь согласием Крутова. Гаврилов даже готов мне был поверить на слово, что деньги новый хозяин переведет сразу же, как только картина будет у него. Видно, истина, открывшаяся его взору, подействовала на него очень сильно и проникновенно.

Я очень надеялась, что Крутов будет дома. И на этот раз мне повезло – он сидел в гостиной, но почему-то в темноте. Лишь камин разбрасывал призрачные сполохи по комнате.

При моем появлении Крутов встал с дивана. Я даже не стала тратить время на раздевание и уже собиралась сообщить ему новость с порога. Как он заговорил первый.

– Выходи за меня замуж.

– Что? – так и осталась я стоять с отрытым ртом и хлопать ресницами.

– Я говорю… – приблизился ко мне Крутов, – выходи за меня замуж.

Руки его до этого были в карманах. Но одну он достал и протянул ко мне. В ней была коробочка. А в коробочке…

– Что скажешь, Ангелина? – открыл Крутов коробочку, и я невольно залюбовалась кольцом.

– Но… почему? – посмотрела я на мужчину, что стоял совсем рядом и с волнением ожидал моего ответа. Волнение и неуверенность я читала в его глазах, хоть и плохо их видела.

– Что, почему? – знакомо усмехнулся он. – Почему я предлагаю тебе стать моей женой? Потому что не хочу, чтобы ты исчезала из моей жизни и из этого дома, – обвел он гостиную глазами, но сделал это как-то растерянно.

– Только поэтому? Тебе со мной удобно? – уже с рудом получалось у меня сдерживать улыбку.

Нет! Конечно же не поэтому он предлагал мне руку и сердце, как и держал в руке это великолепное кольцо. Но видеть и догадываться мне было мало – я хотела это услышать.

– Почему вам, женщинам, так важны слова? Они же ничего не значат, – подошел ко мне Крутов еще ближе.

Его лицо было теперь совсем рядом, и я улавливала такой знакомый запах парфюма, а еще тепло…

– Может, потому что в них заключён глубокий смысл? Ведь дело не в словах, а в том, о чём они… – отозвалась я, с трудом удерживая себя, чтобы не потянуться к его губам.

– Ты ведь и так поняла уже, что я люблю тебя, – почти касался Крутов моих губ своими.

– Я боялась в это верить…

– А ты? Ты ведь тоже не равнодушна ко мне, Ангелина?

– Всё может быть, – не торопилась признаваться я.

Но да, я его любила, сейчас я в этом была уверена. Вопреки всему, несмотря ни на что… любила так сильно, как только могла. И еще я была очень счастлива. Так счастлива, что даже про картину забыла.

– Тогда, расцениваю это как согласие, – надел он на мой палец кольцо, и пришлось оно в пору. – И теперь я хочу впервые не украсть у тебя поцелуй, а сделать это с твоего согласия.

И я поцеловала его первая – просто уступила своему желанию, с которым устала бороться.