Глава 19 · Формула счастья

Под подрастающим поколением женщина в зеленом плаще с вышитыми красными рунами подразумевала двух радостно скалящихся девиц лет восемнадцати. Высоченные и крепкие девчонки – жили-то в Мертвом лесу. Куда им уже расти? Разве что только вширь.

А еще эти юные поганки не сводили взгляда с Йена. Моего мага!

Йенран плавным движением поднялся на ноги и подал мне руку.

– Я давно хочу повести эту ведьму в храм, Старшая, целых двадцать лет. Да все никак: то она не хочет, то храма рядом нет.

Старшая?! Йенран знал ее титул. Хорошо знакомы, получается?

Ведьма, носящая звание Старшей, отбросила капюшон, обнажая белую, как снег, голову. Абсолютно седая ведьма, хоть и не старая… Такое редко, но случается.

– Храм богинь Матери и Судьбы есть в поселении, – сообщила ведьма и вкрадчиво предложила: – Можете попросить благословение там, а мы устроим праздник.

Юные ведьмы радостно запищали:

– Праздник! Праздник!

Безотрывно глядя в глаза, Йенран поднес мою руку к губам. Поцеловав, спросил:

– Зея, ты согласна стать моей женой?

Я не мечтала о торжестве в столице, подошел бы любой храм для церемонии. Жаль только, Чейл обидится и девчонки. Ох, девчонки! Точно обидятся.

И все же я кивнула:

– Согласна.

Ведьмочки счастливо захлопали в ладоши, Старшая улыбнулась.

– Что ж, гости дорогие, прошу последовать в наш поселок!

– Старшая, позвольте представить мою невесту, – почтительно произнес маг, беря меня под руку.

– Мы знакомы, – улыбнулась Старшая в поселении ведьма.

Ага, значит, об этом дозволено говорить!

– Знакомы, да, – подтвердила я, – это моя наставница, Йенран.

Седовласая добавила довольно:

– И мать. Добро пожаловать в нашу семью, зятек!

К чести мага, он кивнул, эмоционально не реагируя.

– А я еще в первую встречу думал, кого вы мне напоминаете? Но цвет волос ввел в заблуждение.

– Это Эффизея напоминает меня в юности, – снисходительно произнесла Старшая, – не наоборот.

Я вздохнула, и Йенран легонько пожал мне руку, мол, все понимает. Он слышал, как однажды я рассказывала Кассию о строгости и придирчивости своей наставницы. Тогда они дружно заявили, что их наставники добрее. Возможно. Просто ни один из них не был беглой ведьмой, которая пыталась создать дом в Мертвом лесу для маленькой дочери и еще десятка изгоев. Тут поневоле станешь жесткой.

Я все понимала разумом. Но маленькая девочка внутри до сих пор хотела больше эмоций и ласки от своей мамы…

Старшая самозабвенно рассказывала, что нового появилось в поселении, сколько грибов, поглощающих эманации Хаоса они высадили, а я думала о том, как интересно сложилась моя жизнь.

Хотела заполучить корону – навязали венец хранительницы. Пеклась о судьбе ведьм – отвечаю теперь за благополучие всех одаренных в Фирозии. Готовилась пожертвовать собой – собираюсь выйти замуж по любви.

– Кстати, как вы познакомились? – спросила тихо у Йенрана.

– Лет десять назад, я угодил в лакуну на болоте, прямо как ты сегодня. Твоя мать, истинная хозяйка леса, спасла.

То, что у родительницы появилось еще одно громкое прозвище, я проигнорировала. Сейчас важнее утверждение Йена. Моя ненавидящая магов мать пришла на помощь? Сложно поверить.

Она обернулась, будто прочитав мои мысли:

– Иду как-то вечерком, никого не трогаю. Глядь, мажья макушка из болота торчит, сам уже пузыри в грязь пускает. Ну я и бросила ветку, хотела добить, чтоб не мучился бедолага. А он, царапучий, взял и вылез по ней.

Ведьмочки захихикали, оценив шутку Старшей.

– Что ж, раз вылез, пришлось отмывать. С тех пор и захаживает к нам в Ведьмино, новости из большого мира носит, – завершила рассказ мать.

– Не только новости, – хмыкнул тихо Йенран. – Еще и книги, семена с рассадой.

Ох, верю, мать такая, всех пристроит к делу. Я была еще маленькой, когда мы нашли в лесу полумертвого эльфа. Изгой или беглец – я не узнавала. Ведьмы выходили, он остался в поселении, вывел особый сорт грибов, которые впитывают негативные эманации Хаоса, чтобы не отравляли землю.

Прознав об этом, эльфы прислали еще своих магов, которые тоже в итоге, к неудовольствию правителя, остались жить в поселении, женившись на ведьмах. От Чейла знаю, что ведьмины грибы лучше всего сдерживают заражение Мертвого леса.

Я мало общалась с матерью. Лет до двенадцати, затем она стерла мне память и подбросила бездетным людям из ближайшей к лесу деревни. Так она создала мне легенду, которая в итоге позволила попасть в столичную академию, где учился наследник.

Накануне моего восемнадцатилетия мать вернула мне воспоминания, подучила и рассказала, чего ждет от меня община.

Безумная ответственность упала на мои плечи. Видят боги, я старалась изо всех сил стать принцессой и помочь сестрам по дару!

Увы, получилось все так, как было выгодно Вечному.

Интересно, что скажет мать мне наедине? Мы не виделись двадцать лет, но наверняка мне в первую очередь устроит выволочку.

Что ж, послушаю с самым внимательным видом и… И не приму близко к сердцу. Хватит, я выросла, стала хранительницей и тоже могу решать, как улучшить положение ведьм.

Впереди показалась дубрава, закрывающая собой низину, в которой некогда расселился десяток измученных скитаниями ведьм.

– Мы почти на месте, – сообщила Старшая. – Оцени, Зея, как все изменилось!

Я оценила.

Домов стало больше, и они выросли: вместо невысоких деревянных срубов – двухэтажные каменные дома. Море зелени – деревья из разных уголков Архольма и аккуратные огородики с овощами и зеленью. Все цвело и благоухало, будто не было вокруг эманаций Хаоса.

А все благодаря грибам: метра два-три в высоту, они выстроились надежным, плотным частоколом вокруг поселения. Белые зонтики и толстоногие крепыши. Для зверья и нечисти они служили непреодолимой преградой.

Проходить на территорию поселения довелось через проем в большущем боровике. Своеобразные ворота настолько широкие, что могла спокойно проехать подвода, еще и место оставалось. Вечером проем зарастал, и утром его прорубали вновь.

Проходя сквозь гриб, я глубоко вдохнула его сырой, землистый аромат и громко чихнула.

– Будьте здоровы, хранительница Арбор! – воскликнула одна из девушек.

– Спасибо, – отозвалась я.

Ага, значит, здесь в курсе, что Источник принял меня. А ведь мать ничем этого не показала.

Ведьмочка, которая, как мне казалось, пялилась на Йенрана, на самом деле больше интересовалась мною, чем им. Мечтала стать хранительницей? Что ж, придется подождать лет сто минимум, пока я освобожу должность.

Нас не встречали.

Так, случайно пробегала мимо одна половина поселка, а вторая скромно выглядывала из окон. Ведьмы проявляли интерес, но не досаждали.

Возможно, послеполуденное солнце светило слишком жарко, и многие не хотели вылезать из прохладной тени, но к вечеру нас ждет нашествие любопытных.

– Ну что, зятек, иди в свой дом, а мы с твоей будущей женой побеседуем о своем, о девичьем, – снисходительно-насмешливо предложила Старшая.

Йенран бросил на меня вопрошающий взгляд.

Я кивнула. Поговорить с главной ведьмой поселения следовало незамедлительно, чтобы не возникло никаких сложностей в будущем.

– Буду ждать тебя, Зея.

Поколебавшись, он нехотя направился к двухэтажному дому из серого камня, который стоял возле старого дуба. Рядом больше никакой растительности, кроме лесных растений, эдакое типичное жилище холостяка.

– Рия, Никки, сбегайте на кухню и распорядитесь, чтобы лорду Фарийскому отнесли еду, – тихо велела Старшая, отсылая ведьмочек прочь.

Согласна, лишние уши нам не нужны.

– Откуда у Йенрана здесь свой дом? – спросила я, пока шли к жилищу главной ведьмы поселка, то есть моей матери.

Раньше она жила в деревянной избушке, как из сказок о злых болотных колдуньях. Сейчас это было длинное белокаменное здание в два этажа. Зачем такое огромное одной ведьме без семьи? Или я что-то упустила?

– Это школа, у меня комнаты наверху, – сообщила мать.

– Дома из серого, белого, зеленого камня. Откуда? – полюбопытствовала я.

– Камушков нам дракон натаскал.

– Ого, вы договорились о помощи с одним из драконьих кланов?

– Об этом нет, но у нас есть свой местный дракон. Выходили раненого, а он улетать не захотел, – хмыкнула мать. – Природа у нас, говорит, красивая, самое то для мирной жизни.

Все понятно, влюбился в какую-то ведьму, а она не захотела улетать с ним в горы. Пришлось селиться здесь.

– А Йенран твой начал вить гнездышко после совета видящей.

Мать внезапно ответила на давно заданный вопрос.

Прекрасно, у поселка и своя прорицательница есть! Медом здесь намазано, что ли?

Я молчала, сдерживая любопытство, и мать, пока поднимались по широкой лестнице, продолжила рассказ:

– Йенран твой маялся, не было у него цели в жизни стоящей. Разве ж это цель, когда за нечистью разной гоняются, по Мертвому лесу рыскают круглый год?

Я закусила губу, чтобы не застонать. Это все я со своими пожеланиями не давала ему покоя! Бедный мой маг!

– Однажды, когда в очередной раз заглянул к нам, видящая пошутила: мол, о будущем не думает лорд, жене его долгожданной в брачную ночь придется под грибом спать, ведь столичный дом далеко от Мертволесья. На следующий день он с драконом договорился за камнем сгонять и возвел домину за неделю.

Йенран упорный и предусмотрительный. Построенное с помощью чар здание как крепость: без разрешения хозяина никто чужой не зайдет.

– Видать, это не шутка была, видящая знала о вашем совместном приходе сюда.

Старшая отомкнула дверь в свои покои, посторонилась.

– Прошу.

Я вошла. Вмиг зажглись магические светильники, заливая мягким золотым светом книжные стеллажи у стен. Длинный стол, шесть стульев и больше ничего. Скромная обстановка, если не учитывать бесценных книг по магии. Хм, по стилю напоминает кабинет одного высокопоставленного мага…

Я жестом подозвала ближайшие стулья – для матери и себя.

– Зея, поздравляю, – торжественно произнесла она, присаживаясь, – ты стала полноценной хранительницей.

А что, сомнения были? Вопрос едва не сорвался с губ. Я молча кивнула, готовясь к претензиям.

– Хорошо, что с Кассием не вышло, с гнильцой оказался, блудливым.

– И женатым до сих пор, – заметила я, старательно сдерживаясь.

Мать не удивилась. Уже знала?

Чую, сейчас опять начнутся разговоры о несчастных сестрах по дару и моем великом долге, теперь уже в качестве хранительницы.

– Фарийский – хороший мужик, тебя любит, но должность у него так себе. Солидный маг, хватит подвиги совершать, пора и о государственных делах подумать, – мать поморщилась. – Ему бы магистром Совета стать, будешь через него влиять на…

То есть как двадцать лет я жила в Занебесье, ее не интересует? Елки-метелки! Сразу командовать? Я не стала слушать дальше, терпение закончилось.

– Нет, не буду влиять! И тебе хватит лезть, мама! Уж поверь, сами разберемся.

Я вылетела из библиотеки, как рой разозленных ос, еще и дверью хлопнула.

– Злая вы. – Печальное заявление, как бревно под ноги.

Я резко остановилась и обернулась.

Юная ведьма, кажется Никки, держала поднос с чаем и сладостями.

– Я думала, хранительница мудра и сострадательна, а вы… – Девчонка шмыгнула носом. – Пусть бы говорила, молча делали бы по-своему!

Слова юной ведьмы – или ей далеко не восемнадцать, ведь внешность обманчива? – стали ледяной полыньей, в которую меня окунули, остужая пыл.

Сжимая побелевшими пальцами поднос, Никки продолжила отповедь:

– Когда двадцать лет назад вы вдруг исчезли, перестали выходить на связь, Старшая чуть с ума не сошла от беспокойства. Рванула в столицу искать вас, хотя родственники и друзья предыдущего магистра Жатео могли опознать и схватить ее. В академии сообщили, что вы в другом мире проходите обучение, и Старшая вернулась. Вернулась седая, но относительно спокойная. Все эти годы она так ждала вашего возвращения, а вы!..

А я думала только о детских обидах и ноше, которую мне взвалили на плечи.

Нужно было слушать, кивать – и не поддаваться. Даже дав клятву, можно лавировать. Или я не хитрая, наглая ведьма?!

Беззвучно открыв дверь, я вернулась, чтобы поговорить.

Старшая… нет, моя мама тихонько плакала, уткнувшись лицом в сложенные на столе руки.

Слезы матери – это больно, особенно если ты их причина.

– Прости меня, пожалуйста.

Она обернулась и крепко меня обняла.

– И ты меня прости, Зея. Прости, что давила, что ломала судьбу!

А дальше были разливы слез и откровения по душам. Я никогда так искренне не говорила с ней: то была слишком мала, то мешали дела поселения.

Проговорили мы до рассвета, выпив не один заварник травяного чая, который таскала нам безропотно Никки.

– У тебя вечером церемония, надо поспать, – зевнув, заявила мама, когда солнечные лучи робко прокрались в щель между половинками шторы. – У тебя есть красное платье?

Я кивнула. Гардероб в Занебесье мне пошили на все случаи жизни, даже свадебный наряд.

– А шляпа есть? – не унималась мама.

Чейл заявил, что ведьминские шляпы – пережиток прошлого, вышивки-оберега на платье достаточно. Я с ним была полностью согласна и сейчас отрицательно покачала головой.

– Шляпы нет, как и метлы.

Вздохнула, вспомнив Вету. И набалдашник потерялся, даже на каминную полку нечего положить, чтобы вспоминать боевую подругу.

– Шляпу я тебе давно пошила, метлу одолжу свою, правила разрешают, – заявила родительница.

– Спасибо. Ты тоже поспи.

– Угу, а кто проследит за украшением храма? А за приготовлением блюд на праздничный стол? Я не невеста, еще одна бессонная ночь мне не грозит.

Моим щекам стало жарко. Йенран… Как он там? Скоро его увижу.

Уже на крыльце мать не удержалась от ценных указаний:

– Моему зятю придется забыть о походах в Мертвый лес. Солидный маг, не холостой, дети скоро появятся – какие ему приключения? Ему бы еще должность магистра…

– Слушай, мам, – перебила я ее, – если тебе так хочется командовать целым магистром, выходи замуж за лорда Торвеолу!

Мать расхохоталась, но горько, зло.

– Торвеола давным-давно забыл, как меня зовут.

– И поэтому так и не женился? Он хранит твой портрет в кабинете, мам, считая, что ты погибла.

Мать пренебрежительно фыркнула.

– Великое дело – портрет! – Взяв меня за руку, коснулась браслета. – Артефакт Фам, определяющий родство, Ксантор нацепил?

Я кивнула.

– Так вышло, что я очень на тебя похожа, только глаза его.

– Видишь, он установил родство, стало быть, в курсе, что я жива. И что?

– И что? – повторила я, зачарованно наблюдая, как позади нее тает дымка маскировочных чар высшего порядка.

– И ничего! – в сердцах воскликнула мама и развела руками. – Была бы нужна, помнил бы меня, давно был бы здесь!

– Я здесь, – тихо произнес магистр Торвеола.

Мать застыла. Побледнела. Пригладила волосы и обернулась.

– Ксантор.

– Аларида.

Они смотрели друг на друга, как в народе говорят, «поедая глазами».

Сгустившееся напряжение можно было потрогать руками. И в такой особый момент я звонко чихнула.

– Простите, – пробормотала тихо и сделала первый шажок в сторону. – Не буду вам мешать.

И еще один шаг.

Они даже не заметили моих маневров.

– Ты бросила меня на болоте, Аларида, – обвинил отец мою мать. – Я проснулся, а тебя нет, только капли крови и лоскут твоего платья. Я неделю тебя искал, надеялся. Зачем ты со мной так?

Мать подбоченилась и упрямо вскинула подбородок.

– Я была вне закона. Ты тоже хотел стать изгоем, Ксантор?

– Да! Мы же все обговорили, Аларида. Быть вместе в горе и радости.

Горькая улыбка искривила бледные губы мамы.

– Как долго длилась бы радость? Маг из аристократического рода и ведьма-отступница с прозвищем Кровавая? Ты серьезно верил в наше общее будущее?

– Я верил тебе…

И столько боли в признании, что у меня выступили слезы на глазах. Еще одна пара, которая не смогла сберечь хрупкое счастье.

– Как там говорят ваши теоретики? Ведьме верить нельзя, – пряча за циничностью растерянность, парировала мать.

– Нам нужно поговорить серьезно, Аларида! – заявил магистр строго.

– Хорошо, ваше магичество, обязательно поговорим, как только найдется свободная минутка, – легко согласилась Старшая ведьма и принялась перечислять: – Сегодня выдадим дочь замуж, завтра у меня делегация от эльфов, послезавтра прилетает представитель клана Рубиновых, потом встреча с шаманом троллей… В общем, дней через пять сядем и серьез…

Она не договорила, возмущенно заколотила по спине Торвеолу, который закинул ее на плечо.

– Ты что творишь? Поставь на место, упырь мажий!

– Обязательно! – пообещал магистр довольно и понес ее в сторону ворот.

Решил, что в лесу сподручнее говорить? Полностью с ним согласна! Такая занятая женщина… могут и помешать здесь.

– Ты так ехидно улыбаешься им вслед, – шепнул мне на ухо подкравшийся Йенран и обнял за талию. – Еще платочком помаши.

– Не могу, потеряла где-то в лесу. Поэтому только защитную руну.

И я правда осенила их вслед. Благословение хранительницы лишним не будет.

– Теперь можно и домой, спать? – поинтересовался мой маг и подавил зевок.

– Ты хоть немного поспал?

– Нет, ждал тебя, потом пошел искать.

Я прижалась к его теплому плечу.

– Очень хочу две вещи: спать и увидеть твой дом изнутри.

– Наш, – поправил Йенран. – Но там особо нечего смотреть, есть лишь кровать, я же здесь не жил…

Мирно беседуя, мы отправились домой.

* * *

Алое платье было прекрасным, шляпа – элегантной. Остроконечная, с широкими полями, она мне безумно шла и совсем не раздражала, как я того опасалась. Церемониальная деталь образа невесты-ведьмы оказалась не только защитным, но и успокаивающим артефактом – я не нервничала, хотя ситуация позволяла.

Девчонки не отвечали. Ладно бы одна, но три!

Родители до сих пор не вернулись. Йенран пару часов назад ушел их искать – и тоже исчез!

– Может, перенести свадьбу? – спросила я у зеркального двойника расстроенно.

– Ни в коем случае, – ответил он голосом Вечного, еще и пальцем погрозил. – Ты ведьма или томная аристократка? Послушай свою интуицию, что говорит?

– Что все будет хорошо и притом у всех.

Зеркальная Эффизея с улыбкой кивнула.

– Вот. Так чего ты волнуешься? Наслаждайся, ведьма, сегодня все для тебя! А твои подруги… У каждой своя судьба, заняты они, не влезай!

Зеркало пошло рябью, и отражение стало обычным.

В дверь постучали. Это кто там?

Занятая приготовлениями к свадьбе Никки, забегавшись, уже открывала ее с ноги – руки были заняты, а не потому что обнаглела. Хотя и последнее тоже: она нахально заявила, что не станет искать метлу моей матери, ибо не пригодится. Тоже мне провидица доморощенная!

Снова постучали, только нетерпеливей.

– Войдите, – разрешила я.

Дверь слегка приоткрылась. В комнату просунулся пышный бирюзовый бант, затем вплыла метла, сверкая отполированным черенком с набалдашником-черепом.

– Вета?! – не поверила я своим глазам.

Метла радостно запрыгала на месте, растрепывая ленту, как недовольная украшением собака.

Мне восстановили метлу!

Обернувшись к зеркалу, поблагодарила:

– Спасибо, Вечный!

– А мне, мурк? – В комнату проскользнул Чейл в облике огромного серебристо-синего тигра. – Я полдня пробегал по лесу, пока отыскал все прутья.

– Спасибо, Чейл! – Я подбежала к куратору и обняла за широкую шею.

На душе стало спокойней.

– Вы готовы, хранительница? – В комнату просунула любопытный нос Никки.

Солнце уже село, тянуть дальше нет смысла, да и жители поселения ждут.

– Готова она, готова! – Чейл боднул меня под зад. – Иди, Эффи, пора.

И я пошла.

Ведьмы расстарались, украсив цветами и лентами свои жилища. Из-за магических фонарей на домах и деревьях, летающих в воздухе разноцветных огоньков было светло как днем.

Я вышла из дома Йенрана и направилась в храм через площадь, кивком головы благодаря за пожелания, несущиеся со всех сторон.

Шляпа, отталкивающая проклятия, не понадобилась: мне желали только хорошего. Здесь не было обозленных ведьм, которые могли не сдержать горьких темных мыслей в адрес счастливой невесты.

Вот и храм из светлого камня. У подножия небольшой лестницы меня ждал самый лучший маг на свете.

Глядя на меня с любовью, он восхищенно шепнул:

– Ты прекрасна, Колючка.

Давнее прозвище и растрогало, и вызвало улыбку.

Статный смуглый маг выглядел бесподобно в белоснежной рубашке и черных брюках. Хотелось вернуть комплимент, но голос вряд ли послушался бы. Поэтому я постаралась передать эмоции во взгляде, когда посылала воздушный поцелуй. Йенран улыбнулся, значит, удалось.

Предложив свой локоть в качестве опоры, спросил:

– Готова?

С ним к чему угодно!

Я кивнула и положила ладонь на руку сильного, надежного мужчины. Моего мужчины.

Йенран повел меня в храм.

– Воспитанница выходит замуж, как же это чудесно и грустно одновременно! – Идущий позади тигр вытирал несуществующие слезы удлинившимся хвостом. – Как же я теперь без своей ученицы?

– Ты сможешь ее навещать, в чем сложность? – спросил Йенран, не оборачиваясь к собеседнику.

– А можно я назову вашего первенца?

Йенран замедлил шаг, поразившись наглости духа.

Это он еще не привык, вскоре пожалеет, что бросался неосторожными разрешениями, но затем смирится. Чейл нахальный, зато никогда не бросит в беде.

В храме пахло цветами и медом, и тоже было светло. Несколько подруг матери, из числа тех, кто готовил торжество, стояли у чаши хрустально сверкающего фонтанчика. Встретили нас улыбками и одобрительными шепотками.

Кашлянув, я тихо спросила у жениха:

– А моих родителей ты не нашел?

– Нашел, – ответил он и почему-то покраснел.

К беломраморной чаше фонтана подошла пожилая жрица.

– Мы собрались здесь, чтобы засвидетельствовать союз двух душ…

Шум позади. Я обернулась.

В храм торопливо влетели магистр Торвеола и Старшая ведьма поселения.

Родители выглядели несколько… кхм, помято, но счастливо.

Все, они здесь, можно выдыхать.

Жрица неторопливо провела церемонию, дала испить меда с полынной горечью, которую я почти не почувствовала, и окропила водой.

Над фонтаном тотчас зажглись сразу два золотых огонька – и Судьба, и богиня Мать одобрили наш союз. Красивые брачные узоры украсили наши руки.

Когда Йенран нежно поцеловал меня, я испытала настолько сильное счастье, что захотела поделиться им с миром.

Архольм должен очиститься от влияния запертого в нем Хаоса, а ведьмы – все женщины! – получить шанс на счастье.

«Так и будет», – шепнул Вечный.

Чуть позже, когда незамужние ведьмы по традиции примеряли мою шляпу, чтобы понять, как быстро выйдут замуж, мать заговорщицки прошептала:

– Девочки, мы неправильно отстаивали свои права. С магами не нужно бороться… их нужно в себя влюблять и от души влюбляться!

Бегавший под ногами в форме бурундука Чейл весело запищал:

– Даешь каждой ведьме по магу! Ур-ра-а!