Глава восемнадцатая. Чудовище выходит из себя и на улицу
Стоило только подойти к комнате, как вдруг послышался жуткий вой. На первый взгляд казалось, что выл одинокий и больной оборотень. Не без тайной надежды, что кто-нибудь найдет его и прикончит побыстрее!
Чудовище на мгновенье забыло, зачем пришло!
От такого самозабвенного воя кончали самоубийством слабонервные тараканы. А те, кто посильнее духом – собирали вещи и уходили к соседям.
- Ыыыы…- выло нечто ужасное и шмыгало носом.
Чудовище решительно вошло в комнату, глядя на черные шторы, ворохами лежащие везде. На полу валялись ножницы.
Чудовище знало, что там где ножницы и нитка, должна быть иголка. Поэтому в режиме очень осторожного чудовища, но все так же решительно, направилось в сторону шифоньера – оплота гнусных звуков.
- Убирайся! – рявкнуло чудовище, а потом остолбенело. По ту сторону шифоньера сидел комок нервов и соплей. Комочек соплей натянул юбку – мухомор на колени и смотрел на чудовище заплаканными глазами.
- Уходите! – шмыгнул нос, втягивая порцию соплей обратно. – Я тут страдаю!
- Что случилось? – спросило чудовище, осматриваясь по сторонам. Он уже начинал бояться того, кто сумел довести ее до слез.
- Ректору нужно красивое… платье! – икнуло зареванное недоразумение с косичками. А потом жалобно протянуло. – Мо-о-о-одное!
Мысли о том, для чего ректору Академии Темных Искусств понадобилось модное и красивое платье, заставили чудовище забыть, зачем он пришел.
Аппетит при виде женских слез тут же вернулся: «Я тут! Я готов!».
- Заткнись! – скрипнуло зубами чудовище. Оно смотрело на трогательный комочек, глотая слюну.
«А как же хрум-хрум?», - обалдел аппетит.
- Пшел вон, - снова скрипнуло зубами чудовище. И тут же громче добавило. – Ректор что? Ориентацию сменил?
- Наверное! – шмыгнул носом комок страданий. – Он сказал, что в Академию принимают только в красивых платьях!
«Ам-ам?!!» - оскалился аппетит, заставив чудовище выдохнуть.
- Не ругайтесь! Когда я стану магом, то верну вам деньги за шторы! – опомнился унылый комочек. – Я обещаю! А если Пенни что-то обещает, то она всегда держит слово! Вот я пообещала заклинанием оторвать яйца тому, кто лазит в мой огород? После этого мне всех котиков со всего Гнильвилля приносили!
Чудовище хотело развернуться и уйти, но застыло, глядя на Пенни.
- А еще у меня ничего не получается…. – сглотнул комочек, наматывая нитку на палец.
- А купить готовое ты не пробовала? – спросило чудовище, припоминая магазин на углу. На мгновенье на его губах появилась улыбка. Он вспомнил, как прекрасная бабочка выбирала себе наряд. О, как она порхала от одного платья к другому. Как улыбался продавец, понимая, что юный лорд скупает все! Потому что для любимой ему ничего не жалко. Даже сердца…
В этот момент чудовище стиснуло зубы, отгоняя воспоминания подальше.
- Вы видали, сколько они стоят? – ужаснулся комочек. И разрыдался еще сильнее. - А у меня с собой только вот…
Она полезла себе в растянутый ворот и достала платочек с мелкими монетками.
- Этого не хватит! Ну все? Узнали? А теперь идите отсюда! И не мешайте мне думать! – всхлипнула Пенни.
- Я дам тебе деньги на платье, только не ной, умоляю! – поморщилось чудовище.
- А я не возьму! – гордо шмыгнул курносый нос. – Я и так вам должна, как земля фермеру! Вы приютили меня! Вы так добры ко мне! Хотя вовсе и не обязаны! Так что не возьму! Даже не уговаривайте! Я что-нибудь придумаю, обещаю!
Аппетит уже подбирался к чудовищу со всех сторон: «Понимаю, выглядит она так себе! А ты глазки закрой и... ам-ам!». Чудовище почувствовало, что голод сильнее человеческих чувств. Еще бы! Он теперь на диете, а тут…
- Ну хватит, - внезапно ласково произнесло чудовище. – Не плачь…
Голос его был сладким, тихим и вкрадчивым, а рука медленно убирала завиток волос за девичье ушко. Он присел рядом, чувствуя, как все внутри заполняет неутолимый голод.
- Все будет хорошо… - шептало чудовище, подвигаясь все ближе и ближе. – Не надо плакать… Такая красивая девочка и плачет? Ну разве можно так?
- Я не умею шить! Не то, чтобы вообще! Зашиваться умею, а шить нет. Если нужно что-то залатать, то я могу! А вот целое платье… - всхлипывал комочек страданий, не замечая, как ее уже обнимают.
- Ну не плачь, - осторожное чудовище гладило ее по оголенному плечику. – Все будет хорошо… Такая красавица не должна плакать…
- А бабушка моя такие платья шила! Самые красивые в городе! Она всегда шила и плакала. Говорила, что нужно было тогда замуж выходить! – всхлипывало недоразумение. – Она сломала ногу, и друзья бросили ее в Гнильтауне! А сами уехали без нее! И она шила платья, чтобы как-то выжить!
Чудовище, повинуясь древнему инстинкту, уже открыло пасть, примеряясь к хрупкой шейке, как вдруг недоразумение достало огромный старый платок, похожий на наволочку.
- Трууууу! – протрубила она так, словно начался парад. – Трууууу!
А потом шмыгнула и еще раз как затрубит! Даже окна в комнате задрожали. После этого она развернула платок, складывая его чистой стороной.
«Ложная тревога!», - сглотнул аппетит, исчезая напрочь.
- Вы правы! – повернулось недоразумение с косичками. – Я не должна раскисать! Я придумала, как раздобыть платье! Спасибо вам за вашу доброту!
И она чмокнула обалдевшее чудовище в щеку и обняла его.
- Ну нельзя же быть таким добрым человеком в нашем –то мире, - с укором произнесло недоразумение.
«Кто добрый? Я?!!!», - глаза чудовища расширились и тут же скосились на косички.
- Мало ли на свете злых людей! – читало мораль маленькое нечто со вздернутым носом и платьем – мухомором.
«Злых и вкусных!», - вздохнуло чудовище, понимая, что нужно ободряюще похлопать ее по спине.
- Вот вы – просто сама доброта! – растроганный до слез мухоморчик жалась к самой опасной твари Тварьбурга.
«Ага, доброта, очень приятно!», - вздохнуло чудовище. Он ловил себя на мысли, что его давно никто не обнимал. И от этих объятий ему становилось как-то сентиментально. Словно что-то светлое вторглось в его беспросветную жизнь. На губах чудовища появилась тень улыбки. И какая-то странная нежность заставила его провести рукой по ее спине.
«А ведь она такая хрупкая…», - почему-то думало чудовище, глядя на худенькие плечи.
- Если вас кто-то вдруг обидит, - вдруг послышался голос. – Покажете мне пальцем! Договорились?
Чудовище чуть не подавилось от возмущения, вспоминая двух вкусных грабителей, которые однажды залезли в дом. Это был праздник…
- Договорились, - почему-то с улыбкой заметило чудовище. А ведь было в ней что-то неуловимо похожее. Может быть, тот самый непокорный завиток волос? Или хрупкая фигурка?
- Ну все! Я пошла! – послышался хрипловатый голосок, а недоразумение вскочило на ноги. – Пошла добывать себе модное платье! А то хотела у вас с пенсии занять!
Чудовище подавилось.
- Но вы не открыли дверь! А так бы пенсию получали! – слышался обиженный голосок. И тут же смутился. – И я бы у вас чучуточку взяла… На какое-нибудь недорогое и приличное платье… Но я бы вам все вернула! Все до последней монетки!
- Ты могла бы просто попросить у меня. Сколько нужно? – спросило чудовище, радуясь, что оборотень перестал выть над ухом.
- Я не знаю… - замялось недоразумение, краснея в тон платью. – Но я все верну! Обещаю! Могу оставить вам в залог бабушкин медальон! Сейчас! Одну минуту! Я вам его найду! Только не продавайте его! Я его выкуплю!
Недоразумение бросилось ворошить шторы, что-то разыскивая.
- Он золотой! – предупредило недоразумение, поднимая ворох штор. – Да где же он?!! Где эта шкатулка? Куда я ее задевала?
Ворох изрезанных штор упал на смятую кровать.
- Вот! Нашла! Сейчас! – послышался голос недоразумения. Она собиралась открыть шкатулку с иголками и нитками.
- Не надо залогов, - вздохнуло чудовище. Один взмах рукой и в руку Пенни высыпались с горкой золотые монеты. – И купи себе платье.
- Вы так добры, - шмыгнул нос. – Поэтому я вас предупреждаю! Здесь где-то иголка! Я ее найти не могу!
Она выбежала, громыхая по ступеням. Чудовище опасливо посмотрело под ноги.
Он так не привык к солнечному свету, что все вокруг казалось каким-то иным. Чудовище встало и подошло к окну. Солнце, которое так редко освещало Тварьбург, сегодня светило изо всех сил. Яркие лучи освещали убожество старого заросшего сада и алое платье, которое выбежало из дома.
- Все равно не выйду! – проворчало чудовище, отходя от окна.
Он сидел в своей комнате и вспоминал. В последнее время воспоминания одолевали его, словно насмехаясь над тем, в кого он превратился.
В тот день солнце светило так же ярко. «Господин! Ваша красавица пришла!», - улыбнулся старый слуга. Юный лорд вскочил и бросился вниз. Он нес в кармане что-то важное.
- Мы уезжаем, - послышался голосок. – Сегодня ночью. Наш театр насобирал достаточно денег, чтобы отправиться на гастроли!
- Зачем тебе уезжать? – обалдел юный лорд. И тут же упал на колено. – Будь моей женой…
Он достал кольцо и протянул любимой.
- Мне очень жаль… Но… Я не приму такой подарок! Я – простая девушка. А вы – лорд! К тому же танцы – это моя жизнь! Однажды я стану очень известной! Весь темный мир будет говорить обо мне! А как говорила мадам, танцуй, пока молодая! Потом будет поздно! И пока у меня есть молодость и силы, я должна танцевать! Пойми правильно, я очень вас люблю… Но это – золотая клетка!
Юный лорд смотрел на заплаканные глаза и руку, которая отодвигала его кольцо.
- Это пока что мне приходится самой шить себе наряды. Но однажды, у меня будет своя школа танцев! Я уверена! О, не смотрите вы так! Вы – очень благородный человек! Другой бы на вашем месте сделал бы меня своей любовницей! А вы даже пальцем ко мне не прикоснулись! И это очень благородно с вашей стороны… Но… Ах, долгие прощания – лишние слезы…
Чудовище стиснуло зубы, вспоминая, как исчезало за воротами белоснежное платье. И как выпало из его рук обручальное кольцо.
- Рано или поздно это случится… Поэтому девочке лучше будет в Академии, - внезапно произнесло чудовище, глядя на себя.
Он прислушался. С улицы доносились крики: «Пустите меня! Я не украла эти деньги! Пустите!!! Я не воровка!».
Чудовище бросилось к окну, видя, как толстый констебль выкручивает руки знакомой фигурке.
«Так ты здесь живешь?!!», - слышался его густой бас. – «А знаешь, что бывает с теми, кто использует магию без диплома?!! И ворует деньги?!!»
«Да я же осторожно! И никто не погиб! А деньги я не воровала!»- слышался возмущенный голосок.
Чудовище бросилось вниз. Его рука легла на ручку двери.
«Там солнечный свет…», - пронеслось у него в голове. Чудовище поежилось, вспоминая ослепительное солнце.
«Да отпустите меня!!!», - визжал голосок. – «Я сейчас магию применю!».
«А я предлагал тебе, красотуля мирно урегулировать вопрос! Сейчас бы уже юбочку одернула и была свободна!», - слышался голос констебля.
Чудовище рвануло дверь.
Солнечные лучи на мгновенье ослепили его. «Мерзс-с-ское солнце!», - скрипнуло зубами чудовище.
«Знаешь, я брошу тебя в тюрьму!» - разошелся констебль. – «А в этом доме никто не живет! Так что не надо врать! А за применение магии тебе полагается огромный штраф!».
«В зуб даю! Я тут живу! И деньги я не воровала!», - кричало недоразумение, пытаясь вырвать руку.
- Что происходит? - послышался голос чудовища. Он положил руку на одну из горгулий.
- А ты кто такой? – прищурился констебль.
- Хозяин дома, - произнесло чудовище, спускаясь по ступеням. Черный длинный роскошный халат стелился за ним, как шлейф. – По законам Тварьбурга, ты нарушил границу моих владений. И я имею право делать с тобой все, что захочу. Отпустил девочку!
Недоразумение вырвало руку из огромной руки констебля, воинственно шмыгнуло носом и ка-а-ак даст ему под коленку ногой.
- Нечего приличным девочкам предлагать всякие мерзости! – крикнула она.
Чудовище поманило к себе недоразумение в разорванном платье и прижало его к себе.
- Считаю до трех! Если ты не уберешься с моих владений, то… - произнесло чудовище, безотрывно глядя на констебля и начиная осторожно улыбаться.
- Я вас запомню!!! – возмущалось недоразумение с косичками. – Вот стану магичкой, тогда я вам покажу! Превращу в жабу! И расколдовать вас можно будет только при помощи клизмы! Сто раз клизмой, и вы снова человек!
Чудовище продолжало улыбаться, пока констебль с ужасом пятиться.
- Три, - едва слышно, не церемонясь, усмехнулось чудовище.
Констебль чуть не вынес ворота, спасаясь бегством.
- Видали, как испугался? – шмыгнуло носом недоразумение, растирая ссадину на щеке. – То-то же! Нечего злить будущую ведьму!
«Неудивительно!»- подумало чудовище, пряча вежливую улыбку с внушительными клыками.
- Я бы ему устроила! – возмущалось недоразумение, одергивая порванное платье. – И ведь просто протянула продавцу деньги. А он посмотрел на меня и как заорет! На крик этот холодец со свистком бежит! Я бы убежала, если бы прохожий за руку не поймал!
- Угу, - согласилось чудовище, вспоминая, как исцеляются мелкие ссадины. Он провел пальцем по щеке и ссадина исчезла.
- Все платье порвал! А оно у меня единственное! – возмущались косички, воинственно шмыгая носом. – Только посмотрите, что он с ним сделал! Еще и деньги отобрал! Сказал, что это улика!