Глава двадцатая. Забери пьяную домой
Дверь открылась сама. И в карету вплыло нечто. На нечто была шляпка то ли с курицей, украшенная фазаньими перьями, то ли с фазаном, украшенном с петушиными перьями. Чуть ниже шляпки было размалеванное бледное лицо.
В последний раз что-то похожее чудовище видело на торжественных похоронах дедушки Рунвэна. Только не среди скорбящих, а виновника торжества.
Чудовище посмотрело на лицо, вспоминая, как после этого боялся спать без света. Ему было пять лет. И мальчиком он рос впечатлительным.
Чуть ниже лица, навевающего столь трепетные воспоминания о дне, когда пятилетний мальчик стал фактически главой семьи, получив невероятно огромное наследство, был мех.
На первый взгляд это была драная кошка, упавшая в чан с краской. Но если присмотреться повнимательней, то можно разглядеть лису. Синюю лису. Чуть ниже синей лисы было красное платье в горошек и желтые туфли из драконьей кожи с зелеными бантами.
- Ну как? - немного смущенно спросил голосок, пока чудовище искало свой дар речи. «Куда пошла наша многомиллиардная помощь?», - икнул аппетит быстро собирая чемоданы.
Чудовище недоверчиво втянуло воздух. В нос ему ударил тяжелый запах духов «Любовник старой графини». Любимых духов покойной бабушки Арчибальда. Когда старушке хотелось наказать всю семью, она выливала на себя целый флакон. И с наслаждением смотрела на муки окружающих.
- Вам нравится? – снова спросил голосок. – Самое модное!
Судя по виду, Пенни прибавила себе годков пятнадцать. И примерно столько же добавит себе к сроку за убийство любой, кто останется с ней наедине в маленьком помещении.
- Представляете! Я встретила своих знакомых! И не где-нибудь, а в столице! - послышался радостный голос.
- У них тоже отказала модная железа? – спросило чудовище, забыв про вежливость. – Что это за петух на баньши?
- Вы хотели сказать, на башне? – улыбнулась «раскрасавица». – Познакомьтесь! Это мой – петух! Данеоригад Шобтысдохович! Его отец Шобтысдох Дазадолбалович был самым громким петухом Гнильтауна! А мать – самой несущейся курицей! Вечно куда-то неслась, как угорелая.
Чудовище посмотрело на плод пятиминутной любви двух достопримечательностей, и даже обрадовалось, что не было с ним знакомо при жизни!
- Я вам клянусь! Когда его достали из коробки, я сама не поверила! Я своими руками его похоронила под яблоней, но его кто-то раскопал и сдал шкуродеру! – радостно заметило недоразумение в шляпке.
- Ты уверена? – спросило чудовище, понимая, что сейчас магазин закроется на переучет нервных клеток и оставшихся конечностей.
- Ну конечно! Я видела следы кольев, которые вбивали в него на похоронах!
Чудовище, как и любой мужчина, был уверен. У женщин есть такая железа, которая отвечает за все красивое. И руководствуясь ею, они подбирают себе туфельки и платья. Просто туфельки, просто платья, просто шляпки с украшениями смотрятся на полке как-то обыденно. Но стоит их переместить на женщину, как все начинает приобретать некий шарм. Но здесь что-то дало сбой.
- А вот это очень похоже на ту лису, которая его сожрала! – заметила Пенни, поглаживая воротник.
- С чего ты взяла?- чудовище переместило взгляд на синюю лису в очень плачевном состоянии.
- Ну я что, по вашему, буду спокойно смотреть, как лиса ест моего петуха? – спросила Пенни, поглаживая воротник. – Ну смотрите, три лапы, ее разорвало на две части заклинанием. И цвет! Я просто перепутала заклинание, поэтому она получилась синей. Ее, наверное, подобрал шкуродер, когда проезжал по нашей улице. А платье продавалось в комплекте. Я сама его перекрасила и сделала горошек! Главное, что заклинание вспомнила!
- Дракон тоже знакомый? – спросило чудовище, глядя на чуть косолапящие туфельки.
- Это не дракон, а василиск, сделанный под дракона! И это – моя месть за испорченные яйца! Как снесет петух яйцо, так тут же какая-нибудь змея его заприметит и высидит! – щебетал голосок. – О, мне еще сумочку подарили! Я выбрала очень практичную модель! У нас многие девушки с сумочками похожими ходят!
Пенни достала маленькую лохматую сумочку на цепи.
- Осталось найти только камень подходящего размера! – вздохнула она.
- Камень зачем? – спросило чудовище, понимая, что отстал от моды. Но догонять не собирается.
- Как зачем? – округлились размалеванные глаза. – Положить в сумку! А потом, если какой-нибудь маньяк нападет, то отбиваться! Отбиваться сумкой с камнем намного ведь проще, чем сумкой без камня?
Чудовище вспомнило тот день, когда уже стало чудовищем. Но благородно решило есть только плохих людей. И однажды, бросившись на крик: «Помогите! Насилуют!», Арчибальд пафосно закричал: «Отпусти девушку!». Жертва сама спряталась за маньяка. И они вместе готовились держать оборону, заодно и познакомились. Сколько Арчибальд не пытался убедить, что ему нужен только маньяк, но убегающие с дикими визгами по переулку жертва и маньяк, его не слышали.
И вот так всегда! Маньяк даже помог жертве встать, когда она случайно упала. Женщины всегда спотыкаются и падают при виде чудовища.
После этого Арчи завязал с геройством. И сейчас ему даже немного стыдно за наивные порывы.
- … положил камень в сумочку, размахнулся и… - вертела сумкой «раскрасавица».
А чудовище тем временем радовалось, что ни разу не было в Гнильтауне. Или в его предместье Гнильвилле.
Вежливость боролась со здравым смыслом.
- Пойдем! – произнесло одно чудовище, за руку вытаскивая другое. – Петуха и лису мы берем. Раз уж они твои знакомые!
- И снова здравствуйте, - мрачным голосом произнес Арчибальд, глядя на побледневшую продавщицу. И едва не осевших на пол охранников.
Оно подозвал продавщицу с трясущимися руками, а потом что-то шепотом ей сказал на ухо. И та едва не упала в обморок, но поспешила в зал, уводя за собой Пенни.
Первое, что он услышал, спустя полчаса ожиданий хрипловатый голосок:
- Да меня же в таком в первом же переулке девственности лишат!
В голоске было столько возмущения, что чудовище заинтересовалось.
- Вы хоть понимаете, как нужно одеваться в большом городе! – послышался все тот же голосок. – Так чтобы даже у слепого маньяка даже рука не поднялась!
Роскошная штора прошуршала. И оттуда вышло создание неземной красоты. В платье цвета шампанского. Распущенные, а не заплетенные в косички волосы волнами струились по хрупким плечам. И волнующим каскадом прикрывали спину.
Чудовище сидело, как громом пораженное. «Это точно она?», - пронеслась в его голове мысль. Вроде бы и она.
Руки пытались заплести косички обратно, нервно сопя и слегка косолапя в новеньких туфельках, еще не познавших грязи Тварьбурга.
Нет, она была совсем не похожа, но то, что чудовище видело, ему нравилось до затаенного дыхания.
Лишившись огромных рукавов – фонариков, обнажились трогательные плечики. Платье, которое раньше болталось мешком, валялось на полу, а это… Это нежно обнимало широкой лентой вполне симпатичную талию в корсете.
- Вот, зеркало! – продавщица показала дрожащей рукой на огромное зеркало, которое принесли охранники.
«Какой пассаж!» - прошептал аппетит, заставив чудовище стиснуть острые зубы. – «Как коробка конфет!».
- И кому же такая красота достанется? – кокетливо вздохнуло существо, пристально рассматривая себя в зеркале. Она морщила нос и вертелась, как юла, глядя на ажурные чулочки.
- А я знаю! – голосок стал обиженным. – Первому же маньяку!
«Вкусному маньяку!», - выдохнуло чудовище. Он хотел что-то сказать и приоткрыл рот, но передумал.
- Не нравится? – дрожащим голосом спросила продавщица.
- Все хорошо, - прошептало чудовище, глядя на то, как кружево соскальзывает с плечика. – Так и оставьте…
- С вас… - начала считать продавщица, дрожащими руками пытаясь сделать запись в старинной конторской книге.
- Вот … - один взмах руки чудовища заставил охранников переглянуться.
- Одну минутку! – послышался встревоженный голос. Судя по всему она была не очень довольна! – Сейчас! Я там кое-что еще видела! Сейчас сразу же и надену!
- И кое-что еще посчитайте! – махнуло рукой чудовище. Если бы это прекрасное, но недовольное создание, сейчас предложило бы купить весь магазин, он бы купил.
Продавщица побежала смотреть, что еще выбрала Пенни, а потом вернулась. И дрожащей рукой занесла в книгу. При этом как-то сочувственно посмотрела на чудовище.
Ничего не изменилось ни в образе, ни в облике. Но это было уже неважно.
- Всего хорошего! – кивнула продавщица, закрывая магазин. – Приходите еще!
Судя по голосу, она уволится. И переедет в другой район.
В карету, насквозь пропахшую запахом старенькой богатенькой бабушки, впорхнуло неземное создание. Охранник помогли погрузить коробочки.
«Почему она сидит так далеко от меня?», - занервничало чудовище, украдкой глядя на куколку. А потом опомнилось, стиснув зубы. «Пусть сидит еще дальше!», - мотнуло оно головой. Он смотрел на Пенни сквозь прядь волос, и не мог оторвать взгляд.
«Интересно, о чем может думать такое прекрасное создание?», - сладко вздохнуло чудовище. – «И почему она так вздыхает, когда смотрит на меня? Неужели я ей нравлюсь?».
«Наверное, о любви! Это прекрасное, вкусное создание думает о любви!», - мечтательно вздохнул аппетит.
Красавица пробурчал:
– Придется брать сорок мужиков…
- Что? – удивилось чудовище.
- Ну, чтобы долг вернуть! – вздохнула красавица, сдув прядь волос с лица.
- Ты с ума сошла? – в чудовище проснулась ярость и ревность. Он вспомнил, зачем сюда приезжают девушки, и где потом они чаще всего оказываются.
– Ты решила податься в…
- Ну что вы так! – на него смотрели наивные глаза. – А у меня разве есть другой выбор? Мне же нужно как-то отдавать деньги! Я буду совмещать учебу и работу!
Воображение чудовища рисовало уставшую девицу легкого поведения, которая одергивает юбку и закрывает дверь после сорокового клиента.
- Во-первых, я с тебя денег не возьму. Во – вторых, ты хоть понимаешь, что это значит? – сделало глубокий вдох чудовище. Она явно не знала, о чем говорит! – С точки зрения морали, это недопустимо! Понимаю, что тебе эти деньги кажутся легкими. Но на самом деле это не так. Это дно. Просто дно для девушки. Откуда никто не выплывает! Тебя никогда не примет высшее общество! При виде тебя все будут переходить на другую сторону улицы! Ты перестанешь быть человеком. Ты станешь мусором! Понимаешь?
- То есть, вы хотите сказать, что сколотить свою банду, возглавить ее и для начала грабить прохожих на улицах – это дно для девушки? – шмыгнула носом красавица.
***
- Или лучше пятнадцать человек…. – подумала я, а потом вздохнула, глядя на нежное кружево платья. – Нет, пятнадцати мало… Нужно брать шестнадцать. Итого! Шестнадцать человек, Просто один запасной. На случай, если кого-то убьют. Отлично! Осталось найти место, где прятаться. Это может быть подземелье или какое-нибудь жуткое месте, куда все бояться ходить… Добычу будем делить поровну. Я возьму себе половину! Остальное – поровну. Если брать меньше, то я никогда не отдам ему всю сумму.
Я взглянула на кружевные туфельки и вздохнула.
- Грабить будем три раза в день. Утром в обед и вечером, - продолжала думать я, глядя на сверкающие вывески магазинов. – Нет! Нужно еще ночью! Ночью надежнее. И свидетелей не оставлять в живых. Кто виноват, что это очень дорогое платье!
Я шмыгнула носом.
- Я все отдам! Честное слово! – продолжала успокаивать себя я.
Ой!
- Двадцать, - обреченно вздохнула я, погруженная в собственные мысли. – Я просто сумочку забыла! С сумочкой – двадцать! А туфли я посчитала? Ой, балда! Про туфли забыла… Итого… сорок разбойников! И грабить пять раз в день!
- Ты не проголодалась? – послышался тихий голос.
- Так дома же еды навалом! – удивилась я, натягивая платье на коленки.
- Дома – мыши, - с улыбкой заметил мой родственник. «Арчибальд!», - вспомнила я, и мне стало так стыдно, что уши чуть не сгорели.
- О, спасибо, что напомнили! – обрадовалась я, вспоминая огромные следы зубов. – Надо будет трупы потом поискать! Я же продукты заклинанием защитила! От всяких мышей, крыс и прочего зверья! Сразу брык и все!
***
Чудовище едва не поперхнулось. Он внезапно почувствовал, что сейчас брык и издаст последний писк. «Твою-то матерь!»,- съежился аппетит.
- Ой, - внезапно дернулось это прелестное создание. – Забыла! Я забыла поставить заклинание! Замоталась и забыла! Представляете?
В голосе Пенни чувствовалось столько досады, что она едва не расплакалась.
«Фу-у-ух!», - выдохнуло чудовище. «Как мы уже не умираем? Да?», - поежился аппетит.
- Забыла поставить «мишаловку»! – с досадой вздохнула красавица.
- «Мышеловку». Правильно говорить «мышеловку», - улыбнулось чудовище, делая глубокий вдох.
Если вывозить деревню из Пенни, то только гружеными телегами.
- Мышеловка – это для мышей! – с укором посмотрело на чудовище это прекрасное создание. – А «мишеловка» - это на медведей! А то у меня медведь повадился ходить и есть, пока меня дома нет! Я же, дура, пока от него убегала, дорогу ему показала! А он адрес запомнил! Так вот, он окно выламывал и залезал жрать!
Чудовище представило, как огромный медведь лезет в окно ее скромного жилища. «Беги, мишка, беги отсюда!», - мысленно кричало чудовище, пока ревущий медведь, просачивается сквозь маленькое выбитое окно.
- А потом я сама стала дразнить медведей, - вздохнуло хрупкое создание, снова натягивая юбку на целомудренные коленки.
- Зачем? – с улыбкой спросило чудовище.
- Подумайте сами! Или я сама тащу медведя из леса домой! А он, простите, весит ого-го сколько! Или мы добираемся своим ходом. А потом я сдаю шкуру! – с укором произнесло создание, поведя хрупким плечиком.
Чудовище, некогда лелеявшее мечту дернуть в провинцию и поселиться в каком-нибудь Сиротбурге, где свежий воздух, непуганый народ и много вкусной и здоровой пищи, резко передумало.
- А ты не проголодалась? – спросило Чудовище, придвигаясь чуть ближе. Он помнил отличное место, где одна еда ест другую еду.
- Очень, - созналась красавица.
- Тогда заедем в одно местечко, - вздохнуло чудовище. Он понимал, что дома она снимет этот наряд, замотается в какую-нибудь шторку, заплетет косички, и снова превратиться в недоразумение. Но пока … пока она прекрасная принцесса…
- Надеюсь, оно еще работает, - чудовище отогнуло занавеску.
Карета проехала еще немного и остановилась. Чудовище вышло из нее, радуясь тому, что солнце уже зашло. И в Тварьбурге гостил звездный и прохладный вечер.
- Ой, да я сама могу! – послышался голос красавицы, которая неуверенно подала руку. – Темно, хоть глаз выколи!
Воспользовавшись легким замешательством, чудовище осторожно взяло девушку за талию и сняло с подножки.
- Это тоже вежливость? – спросила растерянная красавица.
- Ну конечно, - нагло соврало чудовище, вспоминая запах ее волос. – Просто там огромная лужа.
Он смотрел через хрупкое плечико на маленькую лужицу, в которой даже воробей –самоубийца не смог вы свести счеты с жизнью. И улыбался самой коварной из всех мужских улыбок.
Да, он осмелел. Чудовище было уверено. За время, проведенное наедине с книгами, там, за старинными стенами изменилось абсолютно все. Изменились люди, изменился город. Но нет, и люди прежние. И город был почти таким, каким он его помнил.
- Ой, простите! – заметила красавица, когда ее остановила рука. – Я и забыла, что мужчина открывает двери! Я просто постоянно забываю!
- Ничего страшного, - произнесло чудовище, пожирая взглядом скользящее по плечику кружево. – Со временем ты привыкнешь! Представь, что за каждой дверью живет пещерный медведь. Поэтому вперед пропускают тех, кого не жалко? Так проще?
- Да! – обрадовалась Пенни, пока чудовище шумно втягивало воздух и закатывало глаза.
В самом роскошном ресторане Тварьбурга, где собирались сливки общества, всегда играла легкая музыка и царила особая атмосфера.
«Шторы поменяли!», - заметило чудовище. – «Собственно, все!».
- А здесь бывают пьяные драки? – спросила красавица, рассматривая золото и черный бархат.
- Нет, не бывают, - улыбнулось чудовище, ведя ее по залу.
- Будут, - вздохнула красавица, глядя на роскошные наряды, сверкающие бриллианты и золотые подносы.
- Присаживайся, - произнесло чудовище, показывая на нишу с роскошным диваном и столиком. Бархатные шторы в любой момент могли закрыться, скрывая чужие тайны. Стоило только осторожно потянуть за вызолоченные кисточки.
«Нужно заказать что-то и себе. Ради приличия. Чтобы в глаза не бросаться», - подумало чудовище.
Вышколенный официант принес два меню.
- Что ты хочешь? – спросило чудовище, видя, как за огромным меню спряталась его красота.
- Ух ты ж ежики! Ой, мамочки! – послышалось сдавленное.
- Выбрала? – спросило чудовище, особо не церемонясь с выбором. Ему было все равно, что будет стоять на столе в качестве декорации. И что он будет ковырять вилкой ради приличия.
- Хлеб… и… и… - слышался голосок. – Воду! И… эм… салфетки. Две штуки. Три – дороговато будет! И соль с перцем!
Чудовище протянуло руку и отобрало второе меню.
- И… - Арчибальд пытался вспомнить вкус некоторых блюд, рассматривая название. – … салат «Темный принц». Будьте так любезны.
Чудовище посмотрело внимательно на красоту, которая скромно ютилась на диванчике. «Она наблюдательная. И может заметить, что я не ем! Думаю, что немного вина ей не помешает! Один бокал!».
- И вино, пожалуйста, - с улыбкой заметило чудовище.
***
Я сидела и чувствовала себя неуютно. Мало того, что платье было непривычным. Так еще и все вокруг казалось слишком красивым. Заказ принесли быстро. Словно вот так вот щелкнули пальцами, и он появился.
Мимо нас проплыла танцующая пара. Кругленький, маленький мужичок прижался к высокой и худой девице. Он нежно потерся носом о ее талию, и они продолжили танцевать.
- Зачем все это? – спросила я, пряча глаза.
- А вдруг тебя пригласят на ужин? Ты должна уметь вести себя за столом, - произнес Арчибальд и почему-то странно улыбнулся.
Эх, ну разве можно быть таким добрым? Он же и мухи не обидит! С ним на медведя не пойдешь! И на волка тоже!
Он медленно подносил вилку ко рту, пока я смотрела на бокал. Мне очень хотелось пить.
- Я просто сделаю глоточек, - сообщила я, осторожно беря бокал на тонкой ножке…
Фу, какая гадость! Я принюхалась.
- Это – лучшее вино Темного Мира, - заметил Арчибальд, осторожно разрезая кусок мяса ножом. – Оно высоко ценится среди аристократии. И называется «Корона Тьмы».
- Тьфу! – выпустила я обратно глоток. – Сильно дорогое? Если что я просто сделала глоток! Тут незаметно!
- Пей, - улыбнулся Арчибальд, опуская глаза в свою тарелку.
- Но оно же дорогое! – сглотнула я, глядя на ароматное мясо на тарелке и кучу всего вокруг. – Мне придется брать шестьдесят разбойников! И грабить каждый час!
- А ты справишься? – рассмеялось чудовище, не донеся вилку до рта.
- Да что там справляться? Я с мужиками в лес ходила! – в запале ответила я, глядя на бокал и делая несколько глотков.
Бокал был уже наполовину пуст. А я смотрела на роскошные волосы, которые падали волнистыми локонами, на ровный, ни разу не сломанный нос, на вежливую улыбку.
А ведь он просто красавец! Ой, я совсем забыла! Он же мой родственник! О чем я только думаю! Жа-а-аль… Может, ему девушку найти хорошую? А то он все один и один. Жалко, конечно, отдавать. Но что поделаешь? Родственник. Только надо такую, чтобы медведю на бегу медвежат отрывала, волков одной левой душила и … и…
На всякий случай я посмотрела на танцующие пары. Точно нет здесь такой?
А я потом детишек буду нянчить! Они будут звать меня Тетя Пенни! Я научу их на медведя ходить,..
Я взяла бокал и сделала еще один глоток, запивая салат с мясом.
-… кто папа – я не знаю! Мама его на кладбище откопала! Ик! – продолжала я, чувствуя какую-то странную легкость. Все вокруг казалось таким милым!
- Погоди, ты хочешь сказать, что твой отец… труп? - начал Арчибальд. Я смотрела на него и вздыхала. Да, срочно хорошую девушку ему! Работящую! Поищу, как время будет!
- Да нет же! Студент! - рассмеялась я, а смех получился таким звонким, что я тут же опомнилась и зажала рот рукой. – Это студенты на практику приехали. Кладбище наше смотреть!
Я на секунду остановилась и прожевала. А потом нагребла еще салата!
- Там не шмотреть! Там с лопатой ходить надобно! – продолжала я, хрустя очень вкусным салатом. – А они так сунулись! Ой!
Я поморщилась и еще отхлебнула вино. Ну компот – компотом!
- Потом слышат крики: «Помогите! Спасите!». Ну бабушка моя маму отправила! У самой – нога! Еле ходит! А дед как раз уехал! Мама моя лопату в сенях взяла и на кладбище! Нет, всех не отбила! Троих, кажется, успели утащить под землю и сожрать. Вот так мама с папой и познакомились. Гуляли они вместе, а потом ему пора в Академию возвращаться. Ну мама – не дура! Клятву с него взяла! Да не простую, а …
Я снова отпила из бокала, чувствуя, что так поговорить охота. Давно я ни с кем по душам не разговаривала!
- А магическую. Что только он с Академией распрощается, так сразу в ней! Ой, точнее к нам! Мама тогда на сносях была! – поморщилась я, ковыряя десерт. Ой, вкуснотища какая! Мммм!
Арчибальд молча придвинул свой десерт мне.
- Просто не люблю сладкое, - заметил он, пока я уже снимала ложечкой крем.
- Ну он не вернулся. А мама меня родила и померла. Как потом сказал один знающий человек, что если отец – сильный маг, а мать не имеет отношения к магии, такое часто бывает. Дед моего отца вообще называл: «Заезжий фокусник! А нам теперь фокус воспитывать!». И говорил, что тоже так может! Он эти фокусы бабушке постоянно показывает. Так меня и называли в детстве «Фокус!».
Я доскребала десерт, чувствуя, что переела.
- Сначала на меня все пальцем тыкали. Мол, безотцовщина! А потом я пальцы сломала и тыкать нечем стало! А потом и дед помер! – продолжала я. – У нас на деревне, если мужика нет, то беда! Без мужика ты ничего не сделаешь. Как же без мужика в лес за гробами ходить?
***
- За чем? – спросило чудовище, подозревая, что ослышалось. В ресторане было непривычно шумно.
- За гробами! В лес! – заметило кружевное недоразумение, словно каждый день туда ходит. – У нас там старое кладбище было! И вот какие гробы еще целехонькие мы таскали гробовщику! Он за них платил! Надо ж было как-то зарабатывать на поездку в столицу!
Чудовище впервые слышало о таком способе заработка.
- Бабушка всегда говорила! Деньги – не пахнут, - шмыгнуло носом недоразумение. – Но заноз потом – мама не горюй! А потом я стала ходить одна. А то тяжело!
- Мне казалось, что вдвоем проще, - заметило чудовище, пытаясь унять свою фантазию.
- Ага! Проще! – запальчиво заметило чудо с косичками. - И мужика сомлевшего тащить. И гроб. И это вы называете «проще?».
Чудовище на секунду попыталось представить эту картину. Юное хрупкое создание тащит на себе старый сосновый гроб.
- Короче, - прокашлялось удивительное создание, снова почесав нос. – Однажды мужик в гробу очнулся!
- Покойник? – удивилось чудовище.
- Ой, да если бы! Тот, с которым я пришла! Я же его в гроб положила! И заклинанием крышку приделала, чтобы не потерять! Мужик – то, хрен с ним! А вот крышку! За гробы без крышки полцены платят! Ик!
***
Я чувствовала, что хочу плясать. Между прочим, я здоровски плясать умею! Меня бабушка учила. Хотя пляшу редко! Бабушка говорила, что я танцую лучше нее! И всегда повторяла, что мне в Тварьбург нужно. Я бы такую карьеру сделала, что вся столица стоя аплодировала бы.
- Ой, может я спляшу? А? – спросила я, растекаясь по дивану.
- Не думаю, что это хорошая мысль! – заметило чудовище, осторожно задергивая занавеску. – Потанцевать можем. Сплясать – вряд ли. Здесь все танцуют парами.
- О, а в паре я не люблю! – вздохнула я, ерзая по дивану.
Повиснет мужик на тебе, а ты его по залу таскай! Он тебе еще мычит что-то. А ты его подпихивай тихонько, чтобы не уснул. Скукота!
- Да, впрочем, уже и плясать перехотелось! – шмыгнула носом я, чувствуя какой- то заряд бодрости.
Может это от компотика? Я же не пила никогда! Бабушка не разрешала! Про невесту не забыть надо! А то вдруг забуду! Эх, не был бы родственником – себе захомылила!