Глава двадцать первая. Припудрить носик и носы
Я сидела и чувствовала, что меня качает. А потом начало укачивать… Однообразная музыка убаюкивала. И мне вдруг стало так грустно… Хоть волком вой!
Мне вспомнились черные стены Академии, суровые преподаватели, ректор… Все-все прямо вспомнились. Да еще и музыка была такой, воспоминательной. Грустной, протяжной.
- Что случилось? –послышался встревоженный голос Арчибальда, который смотрел на меня, утирающую слезу. – Что-то не так?
- Да все так! – шмыгнула я носом, растекаясь по столу. Бокал отъехал вместе с локтем, но не упал.- Вот скажите мне! Как я могла опоздать на экзамены? Я же ведь поступила бы слету! Хотя, я до ужаса боюсь экзаменов!
И я шмыгнула, стирая слезинку, текущую по щеке.
- Медведя, значит, ты не боишься. А экзаменов боишься? – спросил Арчибальд с улыбкой.
- Медведь – то другое! – всхлипнула я, глядя на него сквозь стекло бокала. Смешной он…Хи!
- Почему же? Медведь по лесу гоняет. А тут умные господа по программе, - с улыбкой заметил Арчибальд, тоже глядя на бокал. – Медведь на дерево загоняет. А они на стенку. Медведь валит на траву, а тебя просто валят.
- Я-то знаю, что медведю от меня надобно! – смутилась я внезапному ику. – Вот с комиссией посложнее будет!
- Ну они же тебя не съедят! – рассмеялся Арчибальд. – Там ничего страшного нет.
– Но все равно страшно! Я – вообще боязливая…. А что если я ответ правильный не знаю? А? Вот что тогда? А вдруг у меня книжек таких нет? А без диплома никуда! Будь ты хоть сто раз магом!
- Не переживай, - заметил Арчибальд.
Я совсем легла на стол, тихо икая. А потом подняла глаза.
- Эх! Вернусь в деревню! Буду ждать принца на белом коне, - шмыгнула я носом. – Пахать на нем буду!
- На принце? – ужаснулся Арчибальд.
- Принц – хилый, - вздохнула я. – Одна – две грядки… И нету принца! А вот конь – это совсем другое дело! Принца можно и продать. Недорого! Почти, как новенького! А вот хорошего коня еще и поискать надо!
Мне снова стало тоскливо.
- Давай я попробую с ректором поговорить? – спросил Арчибальд.
- Что? Нет! Ни в коем случае! – ужаснулась я. – А то потом скажут, что диплом купила! Ну уж нет! Ой… Что-то мне плохо… Ой! А где здесь… как его…
- Носик припудрить?- спросил Арчибальд.
- Ага, носик! Поле удобрять! Берешь две палки, топор и медвежий капкан! Просто я – девушка –стеснительная! – вздохнула я, вспоминая одинокую деревянную будку в конце огорода. – Палками крышу подпираешь, медвежий капкан раскрываешь и листиками припорашиваешь. Прямо возле двери. А то дверь –то не закрывается? А туалет у нас один. На все село. Мой. И с топором закрываешься. Слышишь: «Ай!». Значит, очередь набежала. И топор покрепче держишь…
Я вздохнула, вспоминая деревенскую жизнь. Вот раздолье-то было!
- Может, можно было просто замок поставить? – с явным интересом спросил Арчибальд, поигрывая бокалом на тонкой ножке. Вино внутри перекатывалось, на секунду крася стеночки.
- Замок зачем? – икнула я, пытаясь встать. – Замок – это не практично! Ик! Ой! Капкан – надежней!
- Неужели остальные не могли себе сделать … назовем это словом: «Удобства!», - поинтересовался Арчибальд.
- Делали. Я по ночам их сжигала! – пожала я плечами.
- Зачем? – в красивых глазах родственника отразилось сомнение.
- А вы сами подумайте! Поле у меня большое за домом! А удобрять его – деньги нужны! И силы! А тут пока в очереди стоят еще сто раз подумают! И найдут местечко где-нибудь на поле! И мне удобрения, и им облегчение! А как капкан сработает, так процесс у людей быстрее идет! – удивилась я. – Вот поэтому у меня был самый лучший урожай!
Я немного посидела, собралась с силами и направилась в сторону занавески. Меня покачнуло, но я почувствовала, как меня поймали за талию.
- Спасибо! – икнула я, видя цель, не видя препятствий.
- Вам что-нибудь еще? – учтивый официант завистливо смотрел на наше пиршество.
- Туалет, - простонала я, глядя на шторы.
- Прямо через зал и по коридору направо. Дамская уборная. Золотая дверь.
- Спасибо, - вздохнула я.
- Я провожу, - послышался голос на ухо. А меня крепко держали.
- Не, не надо! Я сама дойду! – вздохнула я, ковыляя в зал. Пары продолжали обжиматься.
- Потанцуем? – подскочил ко мне какой-то мужик, протягивая руку.
- Если только до уборной, - усмехнулась я, идя по коридору и рассматривая двери.
Я повернула голову и увидела сидящего за столиком … ректора!
***
Ректор Мортифер пребывал в отличном настроении. И ни что не омрачило сегодняшний день. Скандал с «изнасилованным портретом» удалось уладить. И даже написать опровержение! Так что репутация ректора была почти восстановлена и снова сверкала, как его дорогая начищенная обувь.
В тот день Мортифер так и не понял, что на него нашло! Но до конца дня он прятался в кабинете, уверяя всех, что у него много работы! Зато теперь господин ректор не может смотреть в сторону красивой дорогой вазы с тонким горлышком и еще некоторых предметов интерьера.
Но это было в прошлом!
«Горшек» сегодня не приходила. Охрана подтвердила, что не видела ее в коридоре. А, следовательно, противный и настырный «горошек» отчаялась и укатила обратно в свой… Как там? Хрякстроун? Говенгард? Впрочем, неважно!
Конечно, ректор не мог позволить себе каждый день проводить вечер в этом очень дорогом заведении. Но сегодня у него был повод!
Ректора бросила его постоянная пассия. Просто взяла и подло вышла замуж за его спиной. И заявила, что как честная супруга, не собирается изменять новоявленному мужу.
Нет, конечно, Мортифер грустил. Минут десять. А потом понял, какие горизонты открываются для успешного красавца, и настроение поползло вверх.
И вот сейчас он подыскивал замену, не самым трезвым взглядом высматривая девушку на вечер.
На его столе толпились бутылки. И с каждой новой бутылкой женщины вокруг становились все красивее.
Сначала господин ректор присматривался к одной даме в сиреневом. Но она оказалась занята. Следующая кандидатка в голубом тоже была занята, хоть и бросала на Мортифера заинтересованные взгляды. Она имела все шансы скоро освободиться, судя по надрывному кашлю столетнего мужа, терроризирующего несчастного официанта.
И тут Мортифер увидел ее… Белоснежное платье, роскошные волосы… Она шла, слегка покачиваясь в сторону уборной.
- Кто ты, о, прекрасная незнакомка? – спросил ректор, взглядом провожая тонкую фигурку.
Он уже представлял, как с утра нервные ручки натягивают на себя белое платье. В жалобных глазах читается вопрос: «Вы теперь женитесь на мне? Или мне сразу идти топиться?».
Мортифера умиляла эта женская наивность.
Его каждый день пытаются соблазнить красавицы - студентки, которых он игнорирует в силу статуса. То чулочками, то запрещенным декольте, то платьем откровенным, за которое полагалось остаться на час после уроков. И вот как тут устоять? Но Мортифер держался. Иногда из последних сил, но держался. И жаловался, что у него очень вредная для мужского здоровья работа!
Мортифер увидел, как таинственная незнакомка смотрит на него… Полумрак, магические огни делали свое дело… И ректор твердо решил. Пора знакомится!
Можно было, конечно, начать с банального: "Здравствуйте! Я пленен вашей красотой!". Но у всех красивых девушек уже давно был стойкий иммунитет к подобным комплиментам.
Однако, Мортифер был не промах. Был у него в запасе один фокус, который очень обеспечивал ему успех среди наивных девушек.
Видя, что незнакомка, направляется к нему, он осторожно повернул кольцо вокруг пальца. И исчез…
***
Я стояла посреди зала, огибаемая танцующими парами. Где он? Где ректор? Я же только что его видела?
Помотав головой, я поняла. Показалось. Ректора не нигде не было!
Расстроившись, я поплелась в коридор. Справа были комнаты для отдыха, слева игровой салон, откуда доносились крики: «А у меня четыре черных королевы! Четыре черных королевы против одного черного короля!».
Где же эта золотая дверь? Я продвинулась по коридору, видя, как он подплывает. Пол подо мной шел волнами, но я мужественно держалась за стенку.
Мне было немного страшно. Место новое, незнакомое. Бабушка говорила, что в столице маньяки на каждом углу! Только и ждут, как воспользоваться ничего не подозревающей девушкой! Поэтому в столице нужно быть особенно осторожной!
У нас в Гнильтауне тоже однажды завелся маньяк. Потерроризировал нас несколько месяцев, и понял, что ловить у нас нечего. Кроме топора в спину.
Потом еще один завелся. Но тоже ненадолго. Через два месяца переехал от нас. Мы провожали его всем селом! Даже тормозок завернули. Собрали, кто что мог! Бабы плакали навзрыд…
А одного вывела я. Сначала из себя. А потом из строя мужчин.
Я слышала шаги за спиной. Они эхом отдавались в гулком коридоре. В моей руке уже готовилось заклинание, некогда лишившее маньяка смысла жизни.
Внезапно меня обняли, набросив на меня руки, и нежно прошептали на ушко: «Ку-ку!».
***
Мортифер почти бесшумно следовал за красавицей. Он не любил знакомиться за столиками, предпочитая тишину и эффектность. Обычно красавицы взвизгивали, а потом оборачивались, видя всю ректорскую красоту и передумывали звать на помощь. Одна, особенно темпераментная, даже отвесила ему пощечину!
- Ой, простите, - в этот момент изображал смущение ректор. – Я просто обознался… Я думал, что вы… А, впрочем, неважно! Мне очень неловко… Вы уж извините. Разрешите, я заглажу свою вину, раз уж так получилось? Ой, простите, вы наверняка замужем? А я держу вас за талию… Мне так неловко!
В этот момент Мортифер узнавал о даме все, что ему нужно. И, поверьте, количество дам, которые отказали ему в знакомстве близилось к нулю.
«О, вы меня так напугали!» , - обычно хлопали красивые глазки, утешая смущенного негодяя.
Красавица в белом чуть притормозила. Ректор подгадал момент и обнял ее за талию: «Ку-ку!» Несчастный «кукуш» еще не знал, сколько ему жить осталось.
Он ожидал легкий девичий стыд, громкий и испуганный «Ой!», перепуганные глаза: «Ах, пустите меня, сударь!». Но почувствовал резкую взаимность, схватившую его за ту часть штанов, которой он думал весь этот вечер.
Ректор слегка смутился. Хотя, должно было быть совсем наоборот!
«Ничего себе!», - моментально ужаснулся ректор, быстро сделав вывод, что такая уж слишком развращенная особа его пугает.
Этих мужчин не поймешь! Девственница со строгим воспитанием – фу! Развратная девушка … тоже фу! И кого им подавать?
Но это последнее, о чем бы подумал ректор в эту самую минуту.
Мортифер почувствовал, как запахло горелым. А потом понял, что горит! Обычно в такие моменты страстные мужчины сладко шепчут: «Милая, я весь горю!» . Но здесь он что-то промолчал, не веря в происходящее.
Личная жизнь висела на волоске. Запах горелых штанов быстро наполнял роскошный коридор.
«Наверное, нужно отпустить руки, которыми я ее держу!» - от ужаса осенило ректора. Он так и сделал, а потом подскочил, пылая пламенем страсти, и завизжал. Ибо огонь уже подбирался к оплоту мужественности.
Красавица обернулась. И ректор испустил душераздирающий вопль! На него смотрело недоразумение. Только на этот раз без горошка!
Мортифер кричал, как в последний раз, но в глубине души надеялся, что ему померещилось. Он еще раз на всякий случай вгляделся в черты, которые «сплывались» в знакомое до ужаса лицо.
«Может, просто похожа?», - пронеслась в голове Мортифера спасительная мысль.
Все это произошло за доли секунды. И, пожалуй, именно это спасло ректору возможность писять стоя!
Рука резко разжалась, отпуская тлеющие штаны на подлете к трагедии.
- Ну, возьмите меня!!! – взмолился горошек.
- Ааааааааа! – душераздирающий крик Мортифера. Он заорал, как в последний раз, и бросился бежать, пытаясь потушить пожар страсти. Но самое страшное, что магический огонь не гасился обычными заклинаниями!
- Простите, пожалуйста! Я думала, что вы – маньяк!!! – кричал голос за спиной Мортифера, который решил зажигать этот вечер по полной.
Он распахнул первую попавшуюся дверь игральной комнаты. Господа, сидевшие за игральным столом, резко обернулись.
Ректор в отчаянии выхватил бокал из рук роскошной обескураженной красавицы и плеснул себе на штаны.
- Вы что себе позволяете! – вступился за даму кавалер, бросая на стол черные карты.
Морфтифер схватил первую попавшуюся бутылку со стола, поливая себе штаны. Господа шумели и возмущались. А один из них украдкой подсмотрел карты соседа.
Огонь не собирался гаснуть!
- Постойте! Я подую! – крикнул голос за его спиной, но ректор уже вылетал пулей в коридор. Он столкнулся с официантом, который нес хрустальные бокалы и две открытые бутылки! Бутылки и бокалы со звоном упали на пол, слетев с подноса.
- Постойте! – кричало недоразумение. – Не бойтесь! Я сейчас вам помогу!
***
Мне было так стыдно, что я едва не упала в обморок. Надо же! Перепутать серьезного человека, от которого зависит мое будущее с маньяком!
Я всячески пыталась извиниться и потушить огонь! Когда-то я его изобрела сама, объединив сразу несколько заклинаний. Поэтому мои свечки горели долго- долго! И никакие сквозняки и капающие крыши им были не страшны! Зато если ты близко дунешь на огонек, то он тут же погаснет!
- Постойте! – кричала я, видя, как ректор пытается заклинанием затушить штаны, а потом выливает на себя бутылку с вином! – Я потушу! Не переживайте! Не делайте резких движений! От них огонь разгорается еще быстрее!
Но ректор уже выбежал в зал, хватая со столика графин с водой. «Умираю! Кто подаст мне стакан воды, тому и оставлю все состояние!», - шептала разодетая старуха, пока родственники дрались за графин.
Но победил ректор, поливая себе живот.
- Не бегите быстро! – умоляла я ректора, который шарахался от меня, словно ошпаренный. – Он так еще сильнее горит!
Перевернутый столик валялся в проходе. Дама в розовом платье с ужасом смотрела на жирное пятно на подоле. Господин с вилкой, на которой был наколот огурчик, стоял и просто моргал.
- Осторожнее! – визжали гости. А я поняла, что мы выбежали во второй зал, ибо здесь не было штор. – Мое платье!
Официанты бежали следом за нами. Я чувствовала, как выбиваюсь из сил. Один из официантов поскользнулся на огромном куске жареного мяса,сделал взмах руками и уцепился за первое, что попало под руку. Это была юбка одной чопорной мадам. Та завизжала. Юбка треснула и обнажила алое и очень бесстыжее белье.
- Ого! – послышались одобрительные крики.
- Вы мне ответите за оскорбление! – кричал густой бас.
- Вы опрокинули на меня суп! – визжал козлотон.
Хрустели тарелки, звенели вилки, с грохотом падали столы. Ректор выпустил из рук пустой графин, и графин разбился вдребезги под ногами у посетителей.
- Да что вы, в самом деле! Прекратите! Немедленно! – орал какой-то мужик очень в приказном тоне. – Я отказываюсь платить за ужин!
- Постойте! Просто постойте смирно! – пыталась перекричать я гомон толпы. Но стоило мне крикнуть, как ректор тут же начинал бежать. А я никак не могла его догнать, перепрыгивая через битую посуду и растоптанную еду, разбросанную по полу.
***
Чудовище смотрело на остатки пиршества и улыбалось. Осмотревшись по сторонам и прислушавшись, он осторожно потянул чужой пустой бокал. На бокале был отпечаток нежной перламутровой помады. И чудовище осторожно прижало его к своей щеке, прикрыв глаза. А потом опомнился и вернул бокал на место.
Он тысячу раз слышал жалобные и однообразные рассказы несчастных сироток, которые приходили разучиться дышать в старинное поместье. И мог с точностью гадалки предсказать дальнейшее развитие сюжета. Но не с ней....
- Как же я не хочу, чтобы она поступила… - прошептало чудовище, глядя на свою разворошенную еду. – И как я хочу, чтобы она поступила. Каждый день в моем доме – это опасность… Потому что я – настоящее чудовище…
- Там такое происходит! – послышался голос. Кто-то пробежал мимо штор и всколыхнул их.