Глава двадцать третья. Посреди ночи страсти!
Ректор Мортифер посмотрел на свои штаны. Скажем так, стоило ему пошевелиться, как из «окошка» начинал выглядывать «ректор». А при ходьбе к «ректору» присоединялись «два проректора».
Стоило ему сесть на стул, как на улицу высыпала «вся Академия». И Мортифер резко встал, пытаясь закрыть «педсостав» бортиком камзола.
Он плохо помнит, как вышел на улицу и долгое время пытался вспомнить заклинание переноса домой. Он напряженно смотрел на свои руки, но заклинание вылетело из его головы.
- Что-то я устал… - простонал ректор, мутными глазами глядя на мрачный город. – Мне нужно пройтись!
Глаза… Такие же серые… Такой же изгиб бровей… «Морти!», - доносился голос из прошлого. «Морти, ты обещал!!!», - звал его голос, от которого ректор пытался спастись каждую ночь. Он приходил к нему во сне, словно угрызение совести. А потом была вспышка! Яркая – яркая. Мортифера отмело к стене, а потом все стихло… Была звенящая тишина, когда Мортифер снова открыл глаза. «Морти, обещай мне!», - все еще звенела тишина чужим голосом.
Ему снова чудился тот самый голос: «Морти! Обещай мне!». И серые глаза, которые смотрели на него в последний раз.
- Обещаю, - произнес ректор. И его отмело вспышкой.
Очнулся ректор, лежа возле чужого забора.
- Как неприлично! Как не стыдно! – опомнился Мортифер, глядя на грязный костюм. – Я уснул под забором! Так низко пасть! Какой ужас! А если кто увидит и скажет, что ректор спит под забором?
Он повернул волшебное кольцо и отполз в кусты.
***
Капля крови упала на пол, скатившись с окровавленной руки чудовища. Лунный свет падал из окна сначала на оборванные шторы, на испачканную кровью и перевернутую мебель, а потом на белое платье, застывшее в дверях.
- Ах! – внезапно вздрогнула Пенни, глядя на два трупа и кровавую лужу.
Сердце рухнуло вниз и шлепнулось на пол.
Сначала сердце неудачливого грабителя, который пас карету от дорогого магазина.
А потом и сердце чудовища.
- Вы меня учили этикету! Ложечкам всяким и вилочкам! А сами с пола едите! Фу! Фу, как неприлично! – послышался ее голосок.
Внезапно она остановилась и внимательно посмотрела на чудовище. Она смотрела так пристально, что чудовище разучилось дышать.
- Почему вы мне не сказали сразу! – внезапно округлились красивые глаза. –
Все было кончено. Чудовище было в этом уверено. Он пытался объяснить, но не мог вымолвить ни слова. Пойманный на месте ужина, он знал. Сейчас она закричит, броситься прочь и больше он ее никогда не увидит…
- Почему вы мне не сказали сразу! – повторила Пенни, безотрывно глядя на чудовище. – Я бы ни за что к вам не постучалась бы!
- Я… - начало чудовище, глядя на свои окровавленные руки. Они говорили красноречивее тысячи слов.
- Вы меня обманули! – послышался голос, разрывающий сердце чудовищу. – Вы не мой родственник! У вас родинки нет на плече! Только сейчас заметила! У всех в семье есть, а у вас нет!
Чудовище сжал окровавленный кулак, и посмотрело на закатанные рукава рубашки.
- И я у вас жила! Пользовалась вашей добротой! – всхлипнул голосок. – Вы были ко мне так добры, хотя и не родственник! И вы меня не ждали! А я вломилась к вам в дом… И…
Она развернулась и бросилась бежать.
- Пенни! – бросилось следом чудовище. Он добежал до хлопнувшей перед его носом двери.
- Я… я не имею права больше пользоваться вашим гостеприимством, - всхлипнул голосок, чем-то шурша. – Деньги я вам отдам! Все до копейки! Сначала сколочу банду, а потом капитал! И все отдам!
Дверь внезапно открылась, а оттуда выполз чемодан. Он был собран абы как. За ним тащилась какая-то воробьиного цвета кофта. А из щелей кокетливо выпирали трусы в горошек.
- Я не имею права оставаться в этом доме, - всхлипнула Пенни, волоча за собой свои пожитки. – Не имею права пользоваться вашей добротой.
- Поставь чемодан! – рявкнуло чудовище, пытаясь вырвать его из рук Пенни.- Во-первых, у меня нет доброты, чтобы ей пользоваться! А во вторых…
- Нет! Даже не уговаривайте! Мне перед вами так стыдно! – всхлипнула Пенни, растирая слезы. – Я у вас ничего не возьму!
«А как же нервные клетки?!!», - пронеслось в голове у чудовища. Нервные клетки уже умерли. Остались лишь спокойные. Поэтому он посмотрел внимательно на девушку.
- Хорошо, - сощурилось чудовище. – Позволь проводить тебя.
- Да! – обрадовалась Пенни. – Только чемодан не дам!
- Девушке нельзя носить тяжести. Это противоречит правилам этикета! – строго произнесло очень интеллигентное чудовище, украдкой вытирая окровавленные руки о занавеску.
- То есть, совсем нельзя? – спросила Пенни, пока они воевали за чемодан.
- Совсем, - безапелляционно произнесло чудовище, опустив глаза на хрупкие пальчики, которые держали потертую ручку.
- Значит, я нарушила правила этикета, когда подняла дрын? А он тяжелый был до опупения! – заметила Пенни, вздыхая.
- Да, нарушила. Тебе нужно было попросить мужчину рядом поднять его за тебя, - поучительно произнесло чудовище, осторожно разжимая тоненькие пальчики.
- Так сожрали его… Мужика… - вздохнула Пенни. – Я же дрын для чего взяла? Чтобы за мужика отомстить! Два часа гналась за медведем. Но он ушел… На тот свет. Сердце не выдержало!
Пенни уже спускалась вниз по лестнице, а чудовище шло вслед за ней с чемоданом. Кофта подметала старинную ковровую дорожку.
- Вы за меня не переживайте! – улыбнулась Пенни. – Я быстро работу найду! Когда бабушка померла, я тоже сначала мыкалась. Ходила по домам, работу искала. Приличную. А у нас работы почти нет! Мне говорили: «Убирайся!». Но я была гордая. И быть уборщицей не соглашалась.
Они спустились по лестнице. Чудовище несло чемодан, едва заметно делая знак рукой. Дверь бесшумно закрылась, а Пенни продолжала рассказывать про то, как ей предлагали работу.
- Или предлагали: «Выметайся!». Но быть дворником я тоже как-то не очень хотела! Бабушка бы не одобрила…
Внезапно чудовище размахнулось чемоданом со старыми вещами и послышался звук битого стекла.
- Что вы сделали?! – взвизгнула Пенни, пытаясь выйти.
- Выбросил старый хлам! – усмехнулось чудовище, глядя на то, как Пенни налегает на дверь.
- Но там же платье мое! В горошек! – взвизгнула Пенни.
- Я обещаю, что у тебя будет столько нарядов, сколько ты пожелаешь. Даже если они будут занимать шесть комнат, - произнесло чудовище, осторожно прикасаясь к обнаженному плечику.
- Там книги!!! – взмолилась Пенни, пытаясь выломать дверь. – По магии!!!
- Вот! – чудовище взмахнуло рукой, и в ней появился старинный ключ. – Ключ от библиотеки. Бери любую…
В этот момент у чудовища дрогнула рука.
- Можешь даже руки не мыть… - выдавил он из себя, сам такого не ожидая.
Он боялся спугнуть это мгновенье, осторожно прикасаясь к тоненькой ручке.
***
Я стояла и чувствовала себя неуютно! Значит, я тут жила в доме, пользовалась добротой, а он мне – чужой человек! И столько денег на меня потратил! Так нельзя!
Меня осторожно держали за руку, пока я смотрела на нее сквозь слезы. Только сейчас я осознала, что натворила.
- Не уходи, - послышался голос, а мне было стыдно поднять глаза. – Если ты меня боишься…
У меня дрожали губы. И шмыгал нос. Вряд ли после того, что произошло с ректором, он примет меня в Академию! И при этой мысли у меня слезы катились градом.
- То я обещаю держать себя в руках. Если тебе страшно, то я не приближусь к тебе, - слышался шепот. Я смотрела на кровавые пятна на его манжете. И на то, как осторожно перебирают мои пальцы.
- Обещаю, что не подойду к тебе ближе, чем на несколько шагов… - в голос слышалось отчаяние. – Если дом кажется тебя слишком мрачным, мы сделаем его светлым и красивым…
- Я… я… не могу остаться просто так, - пробурчала я, чувствуя, как краснеют от стыда щеки и горят уши. – Так нельзя…
- Нельзя так просто взять и уйти, - послышался шепот. – Давай ты подумаешь, и останешься.
Я вздохнула. Идти-то все равно некуда. И вряд ли у меня хватит денег на приличную ночлежку. Как говорила бабушка, приличной считается ночлежка, где тараканы меньше тапка.
- Вот и молодец, - послышался шепот, когда я отпустила дверную ручку. – Только не надо плакать.
- Вы ведь понимаете, меня не примут в Академию, после того, как я перепуталась ректора с маньяком, - вздохнула я, заливаясь слезами. – Он ни за что не примет меня в Академию!
- Не страшно, мы попробуем договориться, - ласково убеждали меня.
- Ректор вряд ли согласиться взять меня! – всхлипнула я, растирая слезы. – Так что лучше мне вернуться в Гнильтаун. Или поискать работу здесь…
- А мы попробуем, - с моей щеки вытерли слезинку. – Я хочу лично съездить и поговорить с ректором. Думаю, что мы быстро найдем с ним общий язык.
- Да, но пострадала эта… как его… его репутация! – всхлипнула я, понимая, что все кончено!
- Он скажет сумму, от которой его репутация перестанет страдать, и мы решим этот вопрос, - прохладная рука снова смахнула слезу с моей щеки. – Только у меня есть одно условие.
- Какое? – спросила я, понимая, что ректор не согласиться.
- Ты будешь учиться в Академии, но жить здесь, - утешали меня, осторожно расправляя мои спутанные волосы.
- Я и так вам должна! А, может, я у вас работать буду? – спросила я, вспоминая, что в богатые дома иногда требуются слуги.
- Хорошо, будешь работать… Я найду тебе работу… - послышался вздох.
- Только много работы! – кивнула я.
- Как скажешь…
Я чувствовала, как меня обнимают за талию и прижимают к себе. Пальцы пробежали по моей голове, оставляя за собой след из мурашек.
- Когда приступать к работе? Могу сейчас! – спросила я, теряясь от незнакомого и очень странно-приятного чувства. Оно появлялось в тот момент, когда ко мне прикасается его рука. Вот прямо сердце замирает. От медведя оно тоже замирает. Но не так.
- Чемодан мой… -вздохнула я, глядя на пыль, которая висела повсюду соплями.
- Сейчас, - послышался голос. Я услышала, как чемодан падает на пол, а стекла мозаикой становятся на место.
- Отдохни, - улыбнулся Арчибальд, осторожно поправляя мои волосы. И вот опять мурашки побежали!
- Бррр! Мурашки, прямо как в тот момент, когда на кладбище идешь ночью! – нервно поежилась я. И меня отпустили с улыбкой. - Идешь, значит, никого не трогаешь, а страшно, аж жуть!
- А зачем ты на кладбище ходила? – я чувствовала, как меня уводили подальше от дверей.
- Труп воришки прятать! В огороде прятать уже негде было. Вот и потащила труп на кладбище! – вздохнула я, понимая, что уже поднимаюсь по ступеням в комнату.
- Спокойной ночи, - послышался странный голос. А я почувствовала, как меня поцеловали в лоб. В этот момент мурашки побежали, словно я на десять медведей наткнулась!
- Я могу за хозяйством вашим следить! – внезапно предложила я, ища, чем могу быть полезной. – Я умею!
- А что? Оно кажется тебя подозрительным? – послышался смех в ответ. Арчибальд опустил глаза. – Ты его в чем-то подозреваешь?
Нет, ну я тут серьезно! А он шутки – шутит!
- Вы знаете, я очень хорошо слежу за хозяйством! – прищурилась я. – Чуть кто к нему руки протянет, быстро лопатой по рукам получит!
- Я это уже понял, - на губах Арчибальда была улыбка. Он как-то странно перебирал мои волосы, а у меня аж мурашки пробегали.
- Отдохни, а завтра поговорим, - послышался тихий голос, а дверь мягко закрылась.
Куда тут отдохни! Тут работы – не початый край! Тут убираться и убираться!
***
Чудовище выдохнуло, стирая кровь заклинанием с белоснежной манжеты. Он провел рукой по двери, словно хотел убедиться, что все в порядке. И отправился доедать ужин.
Когда заклинание стерло кровь с пола и вернуло вещи на места, чудовище услышало жуткий грохот. Да такой, словно весь дом подпрыгнул.
- Все хорошо! – послышался голосок. – Я просто прибираюсь в комнатах! Ой-ой-ой!
Через мгновенье чудовище стояло в коридоре, глядя с ужасом, как хлипкое тельце с тряпкой в руке пытается удержать падающий на нее шкаф.
- Ты с ума сошла! – дернулось чудовище, заклинанием возвращая шкаф на место.- Ты почему не спишь?
- Не могу… Не могу уснуть… Я протереть его хотела, - шмыгнул нос. Глаза у Пенни были красные, заплаканные. Снова рыдала из-за Академии.
- Давай ты оставишь все как есть, - чудовище, вздохнуло, глядя как соседняя комната, превращается в филиал ее покоев.
- Я буду стараться! – шмыгнул нос, ковыряя носком борозду от кровати и пряча за спиной грязную тряпку. Одинокая слезинка украдкой скатилась по щеке.
- Пойдем, - прошептало чудовище, беря ее за руку. – Ты хотела большое хозяйство?
- А кто ж его не хочет! – всхлипнула Пенни, пока ее вели по ступеням вниз.
Дверь открылась, выпуская их во двор. Они обогнули дом, и … Пенни замерла с открытым ртом. За домом раскинулся огромный заброшенный парк. Старинные деревья, заросшие клумбы…
- Ничего себе! – выдохнула она. И слезы тут же просохли. – Вон там мы посадим помидоры!
- Хорошо, - заметило чудовище, глядя на любимые настурции его покойной тетки.
- А вот от сих до сих… - мелькало в траве белоснежное платье, отмеряя шагами будущую грядку. – Засадим мандрагорой!
- Ее как бы можно купить, - с усмешкой заметило чудовище, привалившись к толстому стволу дерева.
- Ну это же своя! Родная! – спорило с ним белое платье.
Чудовище обвело взглядом сад, залитый лунным светом. Как давно он сюда не приходил… На старой ветке висели качели… На мгновенье он вспомнил смех: «Только не сильно! Я боюсь высоты!». Он вспоминал, как шуршали юбки, когда качели взмывали вверх.
Сейчас качели выглядели старыми и заброшенными. Они зловеще скрипели на ветру, слегка раскачиваясь в тишине сада.
- А там у нас будет туалет! – послышался голосок. – И грифонятник!
Рука чудовища легла на качели и осторожно качнула их.