Глава двадцать четвертая. Вот такие ананасы

Рука чудовища легла на качели и осторожно качнула их.

Больше всего на свете, та, которая когда-то качалась на них, боялась старости…

В тот день она вернулась еще раз. Арчибальд не ожидал ее увидеть. Но когда увидел, в его душе вспыхнула надежда. Она не уехала!

«Я решила еще раз обнять вас… Сезон закончится быстрее, чем ты думаешь! И мы вернемся в Тварьбург!», - слышал он давно забытый голос, когда обнимал хрупкие плечики в последний раз.

«Я же сказала! Танцевать нужно пока молодая! Пока есть силы… Потом будет поздно...» - прошептала она, отпуская его руку. – «Жаль, что время нельзя остановить…».

В этот день юный лорд впервые открыл дверь в библиотеку. Будучи легкомысленным повесой, унаследовавшим огромное состояние, он со времен Академии не брал у руки ни одной книги. А сейчас внимательно искал древние книги по темной магии.

Шли дни, которые юный лорд проводил в библиотеке.  Дворецкий приносил ему завтрак, обед и ужин.

- Поставьте на стол, - отмахивался Арчибальд, не отрываясь от старинных рукописей и делая заметки в тетради.

- Я так рад, что вы взялись за ум, - вздохнул дворецкий. – В вашем возрасте не каждый может похвастаться тем, что читает книги! Ваши родители гордились бы вами!

Прошло почти четыре месяца. Библиотека превратилась в руины. Стопки книг стояли на полу, привалившись одна к другой.

- Тарелка там, - кивал юный лорд, что-то старательно перечерчивая из тетради. – Кружка где-то рядом… Не помню где…

Дворецкий вздыхал и брал тарелку с очередной стопки.

- Вы поместье не разнесите, - вздыхал старик. – Вам бы на воздух! А то вон как побледнели! Погуляли бы!

- Все, не мешай! – отмахивался Арчибальд, старательно стирая рукавом старый ритуал.

- Нашел!

От этого крика однажды проснулось все поместье.

-  Я его нашел! – задыхался от счастья Арчибальд, тыча дворецкому  какую-то тонкую тетрадь с потрепанными краями.

- Простите, но я ничего не смыслю в магии, - заметил дворецкий, рассматривая странные символы и круги.

- Понимаешь, - приставал юный лорд, а его глаза светились от счастья. – Вот! Рецепт бессмертия! Но перед тем, как его получить, нужно провести вот этот ритуал! Понимаете? Тут написано, что обычный человек не сможет… А после этого ритуала магическая сила возрастет в тысячу раз! В тысячу! И тогда …

– Вам ужин в библиотеку? – вздохнул дворецкий.

Но дверь в библиотеку уже захлопнулась.

Арчибальд смотрел на качели и чувствовал, как его рука сжимает красивую цепь.

- Вы выглядите странно, - слышал он встревоженный голос старого дворецкого. – Вы не заболели? Вы уже третий день ничего не едите!

- Не знаю, - простонал Арчибальд. Холодная рука легла ему на лоб. – Он лежал на кровати и морщился от солнечного света. Ему ужасно хотелось есть, но сколько бы он не пробовал есть, ему становилось плохо.

- Да вас трясет! У вас лихорадка! Я же говорил вам, чтобы вы больше гуляли! – послышался голос дворецкого. – Давайте я  пошлю за целителем…

В этот момент Арчибальд понял, что с ним что-то не то… Чувство голода росло с каждой секундой.

- Простите! – дернулся юный лорд, чувствуя он вкус человеческой крови на губах. Дворецкий в ужас отдернул руку. С нее на пол упала капля крови.

- Вон! – задохнулся Арчибальд, понимая, в чем дело. Его руки тряслись, а он задыхался от голода, слизывая капли крови с губ. – Всем вон!

- Я служил вашей семье… - послышался обиженный голос дворецкого.

- Убирайтесь все отсюда! Вы все уволены! Берите столько денег, сколько сможете унести! И уходите! Я прошу вас! – кричал лорд, глядя на растущие когти.

Дворецкий в ужасе смотрел на господина.

- Убирайтесь! Все! До единого! Скажи им, что они все уволены! Скажи всем, что я умер. Что меня больше нет! И чтобы к дому не приближались! Понял меня?

Через час Арчибальд смотрел на то, как слуги покидают дом. Они оглядывались на окна и перешептывались. Последним уходил старый дворецкий. Он выполнил просьбу хозяина.

Весть о том, что юный лорд скончался, не оставив наследника, привлекла внимание любителей легкой наживы.

- Я чудовище, - смотрел на себя в зеркало Арчибальд. Его рубаха была заляпана кровью. А на полу валялись растерзанные тела.

И только одна мысль, что она вернется,  останавливала его от желания сжечь это проклятое место и себя заодно… Он многого не просил. Просто увидеть ее еще раз перед тем, как…

Но время шло. Наступила зима. А она так и не вернулась.

- Ой! Качели! – послышался голос рядом. – А можно я покачаюсь на них… Как в детстве?

- Садись, - усмехнулось чудовище, осторожно раскачивая качели. Пенни держалась за цепочки, а ее юбка шуршала, каждый раз, когда качели взлетали вверх или опускались вниз.

Прохожие, которые спешили по домам в столь поздний час, в ужасе слышали зловещий скрип старинных качелей в заброшенном саду. И обещали себе в будущем ходить домой другой дорогой.

- Я чувствую себя такой маленькой, - вздохнула Пенни. И почему-то заплакала. Чудовище остановило качели рукой.

- Что случилось? – присел он перед ней.

- Да так, ничего! – растерла слезы Пенни. – Просто вспомнила детство… Знаешь, как хорошо было! Когда ты просто живешь. И не думаешь, что зимой есть будет нечего…

Ее плечи ссутулились.

- Я ведь уже голодала! В первый год, когда бабушка померла, - всхлипнула девушка. – Я же ничегошеньки не умела… Только цветы рвать. И книжки читать умные!

- Тише, тише, - шептало чудовище, погладив ее по лицу. Он видел, как ее знобило, и понимал, что бедную девочку только сейчас начало отпускать.

- Это страшно, - сглотнула Пенни. Ее коленка дрожала. – Когда ничего не умеешь… Когда ты на похоронах стоишь, а соседи выносят из дома все! И платья, что бабушка мне шила! И еду, что она на зиму заготовила! Все! Даже стулья! А ты потом собираешь три мандрагорины, что выпали из мешка, пока его утаскивали. И понимаешь, что это все, что осталось!

- Все-все-все, - прошептало чудовище, снимая с качелей дрожащее тельце.

- Меня магия спасла… - шмыгнул нос. – А то у нас даже все повыкапывали! Я посадила то, что нашла в мешке…

- Не плачь, - баюкало чудовище, а Пенни не могла остановиться.

- Думаешь, мне не хотелось снова плести веночки? И качаться на качелях? Хотелось! Очень хотелось! – всхлипывала Пенни. – Знаешь, как я завидовала девочкам, которые в моих платьях по улице гуляют. Чистенькие, красивые, почти мамзели! Бабушка красивущие платья шила! Почти, как у благородных дам!

-  Пойдем домой. Тебе нужно отдохнуть…- вздохнуло чудовище, спуская на землю трясущееся тельце.

- Не хочу, - капризно произнесла Пенни, продолжая всхлипывать. – Думаете, мне цветы не жалко? Конечно, жалко! У бабушки столько цветов было! А я выкапывала их и плакала. Мне место нужно было! Каждый цветок выкапываешь и плачешь…

«В следующий раз только сок или воду!», - обещало себе чудовище, успокаивая изо всех сил.

- Бабушка огородом не занималась. Ей дедушка машинку швейную купил, чтобы она платья шила! Волшебную. Я…я.. тоже шить хотела… Бабушка меня учила. На машинке! Но машинку сразу вынесли! А руками шить у меня не получалось, - успокаивалась Пенни. – И здесь придется цветы выкопать… Чтобы  по осени хоть какой-нибудь урожай собрать!

- Если ты не заметила, то я ем людей, - стиснуло зубы чудовище. В этот момент его сердце замерло. – Как бы страшно это не звучало.

- Разве это страшно? – всхлипнула Пенни, вытирая слезы. – Страшно было бы, если бы вы ели эти… как его! Ананасы, которые  зреют раз в четыре года в первое полнолуние, если оно попала на нечетное число, при условии, что их поливают кровью девственниц! Вот это страшно!

Чудовище внезапно замерло.

- Согласен, - внезапно обалдело чудовище.

- А людей? Людей вон сколько! Маньяки всякие, убийцы, воры! – вздохнула Пенни. - Ешь – не хочу!

Она смотрела на него, а чудовище не сводило взгляд  с ее полуоткрытых губ.

- Вы так смотрите странно, - послышался шепот.

Дрожащая рука чудовища заправляла волосы за маленькое ушко, любуясь на милый завиток.

- Если что-то нужно, то так и скажите, -  слышал он тихий голос. И все не решался сказать, что больше всего на свете хочет ее поцеловать. Прямо здесь и сейчас…

- И все-таки? – спросил голосок, тревожно глядя на большими серыми глазами.

- Пойдем домой, - выдохнуло чудовище, с трудом отрывая взгляд от ее губ.

- Нет уж, вы скажите, что случилось? – послышался ее голос. – Может, я чем помогу? Ну нельзя же так смотреть таинственно и молчать! Может, болит у вас что? Так это я мигом вылечу! Пока не скажете, я никуда не пойду!

- Нет, - прошептало чудовище, любуясь лунным бликом в ее волосах.

- Может, случилось что-то? – снова спросила Пенни.

- Нет, ничего не случилось, - прошептало чудовище, не отрывая взгляда от ее чуть припухшего от слез лица. – Просто…

***

Он смотрел так загадочно и таинственно. И я уже не знала, что думать!

- Просто, - прошептал Арчибальд, склоняясь к моему уху. – Я безумно хочу поцеловать тебя…

В этот момент мое сердце разучилось стучать. А каждое слово пробежало мурашками.

- Очень хочу… - слышался шепот, а, замерев, ловила каждое слово, не зная, что со мной такое. Коленки что-то дрожать начали. Они на медведя не дрожали. А тут словно не мои вовсе!

- Зачем? – спросила я, едва дыша. Я чувствовала его дыхание возле своего уха.

- Потому что ты мне безумно нравишься.

 Я чуть не задохнулась от этого шепота.

- Я…я… нравлюсь? – переспросила я, не зная, что делать. Я же так обрадовалась, что он – не мой родственник! И тут такие новости… Я  нравлюсь…

- Только я очень боюсь, - послышался шепот, от которого коленки трясутся еще сильнее. Рука, что лежала на моей талии, сжалась.

- Я что? Такая страшная? – спросила я. Мне казалось, что вокруг все какое-то ватное. Словно меня подушками обложили.

- Я боюсь убить тебя, - послышался вздох…

- А вы рот сильно не раскрывайте. Чтобы нос на свободе был! И дышать мой! – вздохнула я. В этот момент внутри что-то екнуло. – А то у нас был один целовальщик! Трех девок на тот свет поцелуем отправил! Задохнулись бедняжки!

***

Мои руки не находили места, сминая юбку. Уши горели, щеки пылали. А я не могла смотреть на него. Поэтому опустила глаза.

Я ведь никогда не целовалась! Нет, лезли многие! Их сразу в Гнильтауне можно узнать! У них носы плоские. И зубов передних нет.

Я же со сковородой на свидания ходила. Чтобы сразу знал, что я девушка приличная и хозяйственная. И готовить хорошо умею!

А тут у меня даже сковородки не было. Вот как он узнает, что я готовить умею? 

«Вот что ж ты не целуешь?», - вздыхала я, глядя на красивое лицо. – «Взял и поцеловал! Только я буду сопротивляться ради приличия! Чтобы не подумал, что я – девушка доступная!».

Ой, пусть на меня так не глядит! А то я и сопротивляться не буду!

По моей щеке скользнули пальцы, а внутри что-то вспыхнуло. Жаркое-жаркое! Что в груди тесно стало… И дышу я теперь через раз. По-другому не получается.

- Понимаю, что боишься… - прошептал Арчибальд, беря мою дрожащую руку. – Я тоже боюсь…

Мою руку осторожно взяли. На ухо прошептали заклинание, которое я не знала. По телу пробежали мурашки.

-  Если сделаю тебе больно… - прошептал голос на ухо, осторожно кладя мою руку себе на грудь.  – Сердце здесь…

Я видела острые зубы, которые скрывали красивые губы.

 Мои волосы  рассыпали каскадом, а моя рука на его груди дрожала. Прошептав заклинание, я увидела, как тьма окутывает мои пальцы.

- Это единственное, чем меня можно убить…- послышался шепот. – Просто останови мое сердце…

***

Чудовище гладило хрупкие плечики, чувствуя сердцем отголоски смертельного заклинания. Руки бережно держали нежное заплаканное личико с полуоткрытыми губами.

Нежный поцелуй коснулся ее губ. Каждое прикосновение к ее губам заставляло сердце биться чаще. Жадно упиваясь ими и задыхаясь, чудовище, сжимало хрупкую фигурку все сильнее.

На мгновенье чудовищу показалось, что он сейчас случайно сломает ее шею, целуя запрокинутую голову. Но остановиться уже не мог. Словно первобытная жажда, заставляла его не выпускать ее из объятий. Сейчас она была добычей… Которую просто так не отпускают… Жертвой, которую терзают и мучают всю ночь, чтобы с лучами рассвета подарить ей смерть…

«Она сейчас меня убьет…», - стучала мысль в голове чудовища, когда он дрожащей рукой сминал ее волосы и платье.

Тусклый свет освещал заброшенный и заросший сад. Ветер покачивал скрипучие качели. И перекатывал сухие листья по забытым дорожкам. Он шуршал юбкой и смешивал пепельные волосы с каштановыми.

И тут чудовище почувствовало вкус крови…

- Нет, нет, нет! – дрогнул он, с усилием отрываясь. Он все еще чувствовал едва заметный привкус на губах, тяжело дыша и опираясь рукой на дерево. Волосы струились по его плечам. А чудовище тяжело дышало.

- Прости… - прошептал он. Его пальцы вспыхнули заклинанием, выжигая на сухой коре след от руки. – Прости… Надо было тебе остановить меня…

В этот момент он почувствовал, как его за талию обняли маленькие ручки. Тоненькие пальчики переплелись в узелок, на который чудовище смотрело, едва не плача.

- Ой, да ладно, - послышался шепот. – Я уже вылечила заклинанием…

Рука чудовища легла поверх узелка пальцев и сжала его.

- Пойдем домой, - прошептал он, кусая губы до боли. – Прости, если сделал больно… Такое больше не повторится!

Чудовище тяжело дышало, гладя маленькие ручки.

- Пойдем… - эхом повторил он, беря на руки хрупкую фигурку. Еще бы чуть – чуть… Еще бы секунда промедления… Воображение рисовало окровавленное белое платье и бездыханное тело на руках. В этот момент сердце чудовища вздрагивало от ужаса.

Дверь в комнату открылась.

- Спокойной ночи, - едва слышно прошептало чудовище, боясь смотреть на ее лицо.

Осторожно закрыв дверь, чудовище вернулось в свою комнату и уселось в кресло.

- Еще бы чуть-чуть…- прошептал он, в сложенные ладони. – Еще бы чуть –чуть…

Из –под кровати выглядывало почерневшее и надкушенное яблоко.

Откинувшись на спинку, он закрыл глаза, вспоминая каждое мгновенье, как вдруг услышал тихий скрип старинного паркета.

- Ой, а можно я спрошу? – послышался тихий голосок. Это было словно во сне.

Ему на колени забиралось шуршащее платье. А чудовище придерживало, чтобы «прекрасный сон» не упал!

-  А что? Мы больше целоваться не будем? - послышался отчетливый голосок.

И вот что ей ответить?