Глава 49. Всякая всячина и кое-что важное

Целоваться они начали еще в воде. Забыли о ранах и кровоподтеках, о том, что звуки их единения могут быть слышны посторонним, и даже о гальке, впивающейся в спину. Гаррон, скорее по наитию, чем по разумению, заботливо предоставил Саше лучшее место — верхом на нем. Волнительно, мягко, сладко.

— Я скучал, — успел он признаться между двумя поцелуями.

— Я боялась, что «нас» уже нет, — ледяные капли с ее длинных волос падали на кожу и заставляли вздрагивать от остроты чувств. — Знаешь, Элькассар нас развел.

— Да? Значит, мы с тобой сейчас развратничаем? О, какой нам предоставили шанс! — его рот нашел замерзшие соски и согрел их. Результат непотребства проявился даже на щеках Саши — они окрасились румянцем. Развратница закусила губу, стараясь сдержать стон.

— Расслабься, — Рон переместил руки на такую же холодную попу. — Позволь себе быть свободной.

— Не могу. Там Дюша и Зира. О чем они подумают?

— О том, что секс доставляет удовольствие?

Еще не свершился секс в полном смысле этого слова, но возбуждение зашкаливало, и тело нашло единственно правильный выход — оргазм накрыл Сашу с головой.

— Я на самом деле развратница, — она, задыхаясь, упала на грудь Гаррона.

— Страх быть пойманными за неприличным занятием добавил остроты, да, Саша? — его руки гладили спину, вызывая озноб.

— Зачем ты смеешься над падшей женщиной? Голышом ходить при чужих приходилось, а вот заниматься сексом в общественном месте нет.

— Мы попробуем все, да? Я залезу тебе под юбку на нашей свадьбе, а ты будешь закусывать губу и краснеть.

— Я буду прятаться под столом в твоем кабинете в Тайном ведомстве и греметь пряжкой ремня…

— А я буду закатывать глаза и пыхтеть, пугая этим зашедшего с докладом подчиненного, но как только он выйдет, извлеку тебя на свет…

— Бумаги долой, только я, ты и стол…

— Ты будешь извиваться и просить пощады, но мой язык знает свое дело…

— Блин, я опять возбудилась…

— Женщина, займи свое место…

— Но Дюша…

— А что Дюша? — Рон сощурил глаза. В них плясали чертики.

— …и Зира. Прогони их. Я падшая, но не настолько.

— Их давно нет. Они ушли, как только я прибежал следом за тобой.

Саша стукнула Рона кулаком в грудь.

— Жаль, здесь нет стола…

— Там есть скамья, — Гаррон в предвкушении поерзал. — Попробуем и на ней?

— Предупреждаю — я буду кричать.

— Можешь начинать, — его пальцы нашли самую чувствительную точку на ее теле, и Саша, откинув волосы назад и выгнув спину так, чтобы вездесущие руки не оставили без внимания грудь, всей душой отдалась древнейшему из действ, когда-либо свершавшемуся между мужчиной и женщиной.

* * *

— Нет, скамейка не годится.

— Разве ты стонала от боли? — в глазах Рона неожиданная тревога. Саша потянулась к нему и поцеловала во влажные губы.

— Рейки впиваются в спину. Со столом такого не будет, я уверена.

— Поищем удобный стол?

— Мы как дети, которые дорвались до спрятанных конфет. Все и сразу. Тебе знакомо слово «пресыщение»?

— Пресыщение? Что это? Я обжора и мне всегда мало.

— Три феи за раз?

— Это были юношеские забавы.

— Что? Я просто так сказала, а, выходит, и ты с тремя сразу? Весь в отца.

— Теперь я только твой.

— А когда я буду большая и неповоротливая, словно утка, откормленная к Рождеству?

— Ты веришь словам волка, почуявшего в тебе недельную беременность?

— А ты?

Его рука легла на ее плоский живот.

— Даже если ребенка там не было, после нашего марафона обязательно заведется. Ты станешь большой и неповоротливой уткой, а я буду любить тебя нежно.

— Я посажу тебя на диету.

— Воздержание мне знакомо, — Рон поднялся и подхватил смеющуюся Сашу на руки. — Но нужно наесться впрок. Какой ты стол предпочитаешь? Отполированный до блеска или с занозами для остроты чувств?

* * *

Через три дня в Западную башню заглянул лорд Цессир.

— М-да, — произнес он, увидев наскоро напяленную одежду, тарелки с остатками еды вокруг брошенного прямо на пол матраса. — Чем вас кровать-то не устроила?

Из его воспоминаний почти стерлась ночь с тремя феями, но мягкость и не скрипучесть ложа он отметил. Гердиху редко когда удавалось выспаться на удобном, а главное, предназначенном для сна месте. Обычно глава разведки валился с ног на диванчик в своем кабинете или сдвинутые стулья в допросной комнате, поэтому не мог не спросить о странном выборе детей.

— Мы с нее все время падали, — потер плечо Гаррон.

— Все, детки, — Гердих сел на диван и вытянул длинные ноги, — время, отпущенное на восстановление, истекло. Пора вернуться к делам.

— Каким делам? — Саша мысленно перетряхивала память, стараясь вспомнить, что она упустила, кроме кучи лекций и одного контрольного опроса по истории Агрида. Ух, ей будет, чем поделиться с Садией-алой! Та, должно быть, не в курсе последних событий, произошедших в Песчаном Хаюрбате.

— Государственным делам, — подавив зевок, ответил Гердих. — Много чего интересного открылось, пока вы здесь падали с кровати.

— Например? — Гаррон, не стесняясь отца, скинул халат и зашел за дверку шкафа. Звякнула пряжка ремня, с шелестом развернулась накрахмаленная рубашка.

— Ну, например, кто воровал амулеты из королевской сокровищницы.

— Кто? — рука, стянувшая форменный сюртук с плечиков, замерла.

— Кларидий, — ответили одновременно Саша и Гердих. Цессир удивленно воззрился на Александру.

— Мне Джулия рассказала. Она, когда искала меня во время визита Хаюрба, нечаянно открыла портал в сокровищницу и застала бастарда короля, распихивающего амулеты по карманам.

— Мы допросили его.

— Король разрешил допросить сына? — не поверил своим ушам Гаррон.

Гердих улыбнулся одними уголками губ.

— Элькассар не знает. Мы с Ханнором выкрали Кларидия и теперь готовим королю большой сюрприз. Бастарда обвинят в государственной измене и заговоре против собственного отца. Помимо амулетов он таскал из хранилища секретные документы. Как выяснилось, они касались тех самых неугодных семейств. Как признался эльф-контрабандист, он действовал по наводке. Одним из главных заказчиков был Хаюрб. Личные дневники глав родов, лабораторные эксперименты и многое другое, о чем нам самим теперь никогда не узнать. Можете представить, какие там хранились тайны.

— Кларидия казнят? — Саше больно было слышать, что записи ее семейства сделались достоянием песчаного короля. Должно быть, именно оттуда Хаюрб узнал, что магия Палачей не причинит оборотням вреда.

— Все решает король. Его слово может изменить любой приговор. Он вправе миловать.

— Но как сын мог пренебречь интересами отца? — Александра задала вопрос, но тут же отругала себя: когда-то и Гаррон пошел против воли отца, консуммируя с ней брак.

«Но ведь это не одно и то же, правда?»

— На самом деле, как бастард рассказал, все началось с низкой мести папочке, заставившего беспутного сынка жениться на злобной жабе. Дэйте вынула из него всю душу. В отместку, применив знаменитый Поцелуй, Кларидий сделал фаворитку короля своей любовницей. А та выкрала у Элькассара парочку амулетов Меняющих лики, чтобы ее тайный возлюбленный мог приходить к ней, не боясь быть опознанным.

Лорд Цессир рассмеялся, вспомнив пикантную сцены.

— Однажды их чуть не застукал сам король, но артефакт помог полу-эльфу превратиться в миленькую модистку, снимающую мерки с обнаженной фаворитки. Модистка даже удостоилась приложения руки Его Величества к пышной заднице. Но в этот момент бастарда осенила совсем другая идея: зачем тратить столь редкий артефакт из-за какой-то мелкой мести, если есть способ нагадить отцу по-крупному: Кларидий может наведаться в королевское хранилище под видом Элькассара и от души набрать столько амулетов, сколько ему заблагорассудится, ведь хранитель всегда выходил, предоставляя правителю Агрида полную свободу. Дело было поставлено на поток. Вскоре нашелся и сбыт — фаворит княжича. Давний друг, услышав, как принц лихо провел и отца, и хранителя, предложил обогатиться. Кларидий знать не знал, куда сбываются амулеты и документы. Бастард действительно испытывал сильную нужду в деньгах — мот и гуляка, после женитьбы на Дэйте он был сильно ограничен в средствах.

— А какой нам прок от этой затеи? — Рон искал расческу. Не найдя ее на обычном месте, запустил пятерню в волосы и потеребил их. Расчесался.

— Будет повод Первым магам собраться всем вместе.

Гаррон согласно кивнул. Он уже был готов отбыть.

— Я не поняла, — подала голос Саша, — разве мы, я ведь тоже Первая, не можем собраться без повода?

— Мы можем, — Гердих сделал ударение на «мы», — но Элькассар навряд ли к нам присоединится. Найдет причину прислать кого-нибудь вместо себя. Он король, ему позволительно: государственные дела не дают отвлекаться по пустякам. Но судилище над сыном не пустяк. Элькассар обязательно явится, и тогда…

— Мы его казним! — глаза Саши вспыхнули мстительным огнем. Годы, проведенные в Хаюрбате не прошли даром.

— Что за кровожадные мысли у твоей жены?

— Невесты, — теребя подол надетого наизнанку платья, поправила Саша. — И менее кровожадного исхода нашей встречи я не вижу. Он отдал меня Хаюрбу.

— Мы устроим над королем суд. И пусть у нас нет списка, доказывающего, что именно Элькассар уничтожил неугодные ему семейства, но он не догадывается о существовании живого свидетеля гибели рода Забирающих магию, — Гердих посмотрел на Сашу.

— Уничтожить Элькассара нельзя, он как один из Первых неприкосновенен, — видя скривившееся лицо Саши, счел нужным добавить Гаррон. — Мы же не хотим уподобиться ему? Теперь у нас есть Палач, и кровавая казнь не потребуется.

Саша поднялась и постаралась привести себя в пристойный вид, наскоро заплетя косу.

— Я почти готова. Вот только туфли найду…

— Я бы на твоем месте хотя бы платье правильно надел, мстительница, — обняв Сашу за плечи, шепнул Рон.

— Он отдал меня Хаюрбу, — напомнила ему Александра. — И, если бы я уже не была беременна, тот начинил бы меня своими сперматозоидами.

— Так вот откуда такие странные желания! — Гердих счастливо рассмеялся. — Помнится, мама Рона во время беременности требовала убить меня, а на завтрак принести в постель сырую рыбу.

Гаррон скривил лицо.

— У них на Севере ледяного окуня замечательно готовят. Несколько дней в соли и специях и можно есть, — для Саши пояснил Гердих.

— Лорд Цессир, а можно с вами пошептаться? — Александра перевела взгляд на Рона, который непонимающе поднял бровь.

Как же она скучала по этому движению! Не удержавшись, Саша за ворот кителя притянула к себе Гаррона и страстно поцеловала. Гердих отвел глаза.

— Иди, мне действительно надо с ним пошептаться.

Вернув поцелуй, Рон скрылся за дверью. Спускаясь по лестнице, он что-то весело насвистывал.

— Ты делаешь его счастливым, — заметил Гердих, вновь занимая диван. Саша присела рядом.

— Я тоже счастлива, — она была серьезна. — Но говорить мы будем не о нас с Гарроном, а о вашей жене Цвейте.

Гердих в удивлении вскинул брови.

«Это у них семейное», — сдержала улыбку Александра.

— Когда я была …м-м-м… в гостях у Валааха, я кое-что узнала.

Напряжение на лице Гердиха заставило поторопиться. Саша нашла в себе силы произнести то, что определенно доставит мужчине боль, но иначе он никогда не догадался бы, отчего Цвейта предпочла уединение на Севере.

— Валаах соблазняет попавших к нему женщин. Удержаться невозможно. Он меняет внешность и пускает в ход магию…

— Ты… тоже? — Гердих понял все без лишних слов.

— Почти, — Саша опустила глаза. — Я его желала, как никого из мужчин, но меня привели в чувство розы.

— Розы?

— Если бы я родилась в мире, полном магии, то, возможно, не обратила бы на них внимания. Только что цветы стояли сухие и мертвые, но стоило Валааху начать целовать и трогать меня, как они ожили. Их прекрасный аромат и вызвал неожиданную для повелителя Бездны реакцию: я перестала желать этого мужчину. Он стал мне ненавистен.

Александра помолчала, вновь переживая произошедшее.

— Я не сразу поняла, что заставило меня оттолкнуть Валааха. Лишь вновь попав в руки короля песков и узнав этот одуряющий аромат, я вспомнила… — Саша посмотрела в упор на Гердиха. — Цветы были везде, в тот самый первый раз, когда Хаюрб …

— Не продолжай, — теплая ладонь Гердиха легла на беспокойные пальцы Саши. — Я понял.

— Цвейта…

— И о ней я все понял.

— Но… — в глазах Саши плескался страх. Она хотела рассказать об участи, выпавшей на долю незнакомой ей женщины, но не сделала ли еще хуже, раз Гердих ничего не хочет слушать о жене? Изнасилование помогло выстоять Саше. Ее тело запомнило и запах роз, и руки, которые только казались нежными. Но каково было Цвейте и всем тем женщинам, что поддались соблазну и сделались любовницами Валааха?

— Не переживай, девочка, — лорд Цессир как-то неуловимо менялся. Вроде и держал ее за руку все тот же красивый мужчина, чьи виски слегка посеребрило время, но сейчас Саша видела не его, а какое-то древнее пугающее существо. — Ты все сделала правильно.

Он встал и, не прощаясь, скрылся за дверью.

* * *

— Гаррон, ступай в ведомство один. У меня появилось срочное дело.

— Что случилось? — нельзя было не задать такой вопрос отцу, который резко изменился. Черты лица сделались острее, кожа на скулах натянулась. — С Сашей все в порядке?

— С ней все хорошо.

— Но, отец?

— Ступай. Мне нужно побыть одному.

Гаррон остался стоять в растерянности, когда Гердих, открыв с помощью амулета Ханнора портал, исчез в неизвестном направлении.