Глава 55. Все хорошо, что хорошо кончается

— Я знаю! Я точно знаю, что нужно делать, чтобы амулет заработал! — Джулия выскочила из портала, до смерти напугав тетушку Зиру. Карлица схватилась за сердце и с чувством плюнула под ноги пляшущей от нетерпения Юльке. — Где Саша? Это оказалось так просто! И почему мы не додумались раньше?

— Алекс у лекаря, — Тень потерла глаза и пересела на другой конец стола к новой, еще не разобранной стопке книг. Леди Ханнор квалонка недолюбливала: та на дню по пять раз прибегала с криками, что уж теперь-то она точно догадалась, как нужно сделать амулет. Вечером ее полусонную поднимал на руки Изегер и, перекинувшись парой слов с Роном или Гердихом, удалялся восвояси. Тогда только и наступала тишина, и можно было обдумать собранные за день сведения.

У окна на постаменте высилась лабораторная бочка, к крутому боку которой лепились амулеты — большие и маленькие, с камнями и без, сделанные вычурно и простенькие, но все одно — никчемные. Магия как плескалась в воде, так и плескалась.

Саше в особняке Цессиров выделили собственную лабораторию, вход в которую открыли для ограниченного круга лиц. Дюша в их число не входил. Он передавал ценные послания из королевской библиотеки через гонца, и, зная, что это будет злить Гаррона, к каждому непременно прикладывал букетик цветов. О тайном противостоянии двух мужчин и приятном дополнении к манускриптам Александра, конечно, не догадывалась: цветы по приказу Рона тут же отправлялись в мусоросборник.

На вопрос Гердиха, достойно ли такое поведение мудрого мужа, сын, нисколько не кривя душой, отвечал, что Дюша — дурак, и не понимает, с какими воспоминаниями у Саши связаны сильно пахнущие растения. Он же, как истинно «мудрый муж», не желает давать даже намека на пережитые любимой женщиной унижения. Ответ удовлетворял, но Цессир-старший все равно тихо умилялся проснувшейся ревности сына. Гаррон даже привез лучшего эльфийского лекаря, которому приходилось отваливать баснословные деньги, лишь бы не подпускать Дюшу к своей невесте.

К сожалению, день свадьбы отодвигался и отодвигался и грозился ребенка, зачатого в любви, сделать бастардом. Без родового амулета магам женатыми не стать.

Строн никак не находился, и Цессиры пребывали в крайнем напряжении. Мало того, что беременная Саша не могла впитывать магию Меняющих лики и делиться своей, так еще неизвестно, какого сюрприза ждать на приближающейся коронации. Факт, что строн находится у недругов, сомнению не подвергался. Рассматривалась даже версия, что амулет забрал Хаюрб или кто-то из его приближенных, но посланный «навестить» брата лорд Фарисий Дафой вернулся с заверениями наследника песчаного короля, что в Хаюрбате больше нет ни агридских магов, ни каких-либо родовых амулетов. Более того, в качестве дружественного жеста Хаюрб ответил согласием открыть в обоих государствах дипломатические миссии.

Хоть здесь жизнь налаживалась.

— У лекаря? Саша чувствует себя плохо? — взволновалась Джулия.

— Нет. Стандартная процедура. Эльф с усердием отрабатывает деньги, — квалонка, послюнявив палец, перевернула страницу такой же как она сама призрачной книги. В особняк снесли все, что только можно было найти по артефакторике, даже давно сгинувшие труды, оставившие лишь тень воспоминаний. — Забрызгал лабораторию какой-то дрянью, отчего все бумажные рукописи покорежило. Дикарь. Пыль веков ему видите ли, не нравится. Считает ее опасной для положения Александры.

Джулия покрутилась, ища место, где бы присесть. Не обнаружив такого из-за завалов книг, примостилась прямо на каменном полу и, облокотившись на стопку фолиантов, приготовилась ждать.

За окном властвовало лето. Дни стояли жаркие, а ночи душные. Джулия вытерла испарину со лба и поправила рубашку — та противно прилипла к спине. Слушая басистое жужжание пчелы, бьющейся в стекло, вытянула ноги и закрыла глаза. Лишь в лаборатории Цессиров, чем бы тут ни набрызгал эльф, запахи не раздражали. На границе, хоть и называлась та южной, было не так знойно, как в столице — горы и река Ягуд создавали свой микроклимат, но ветер, дующий с равнин, нет-нет и приносил гнилостный запах болот, где набирали силу зерна саара.

Прошлое лето Юлия провела в степи, поэтому только сейчас ощутила все прелести близости болот. Из-за их смрада тошнило от рассвета до заката. К полуночи ветер менялся и одаривал запахом горных трав. Только тогда в Юлькиной душе наступало успокоение. А днем хоть беги, что леди Ханнор и делала, находя всяческий повод задержаться в лаборатории.

«Скорей бы осень с ее дождями. Соберут урожай саара и устроят праздник. Ярмарка опять-таки. Урийцы нарядные придут, а к снегу ближе деревенские дочерей своих не досчитаются — унесут их степняки на своих спинах».

О зернах долголетия думать было приятно. Пару дней назад магов Агрида взбодрило великое событие: над особняком одного из хиреющих семейств-погодников вдруг взвился флаг с цветами рода Выращивающих саар. Их младший сын обнаружил у себя на шее строн, принадлежавший прежде лордам Витро. Так Источник наградил юношу, с отличием окончившего академию, за чистоту помыслов и верность родине.

Процесс возвращения стронов начался, и маги возбужденно обсуждали, кого же из их вторых, а то и третьих сыновей Источник сочтет достойными стать представителями древних родов.

Юлька, поерзав, пихнула кулаком книгу, впивающуюся в бок.

— Чего ты вертишься как юла? — вспомнила о ее присутствии карлица. — Имя отрабатываешь?

Джулия надула губы.

— Я пришла с великим открытием, а не просто так на полу посидеть. Я, между прочим, только что от Ури-цы. Степная богиня и та приветливее принимает…

— Старуха, наконец, изволила с тобой побеседовать?

— Угу. Пока Ханнор не пригрозил, что перекроет урийцам переправу на нашу сторону, те даже встретиться отказывались. Мол, нечего Степь по пустякам беспокоить. Как только Изегер пару десятков лодок завернул назад, вмиг шаманка объявилась.

— И что?

— Я в красках нарисовала, что ждет их, если Сытые колдуны захватят власть в Агриде. Ну и прибавила немножко. Сказала, что самолично видела в Источнике драконов, пышущих огнем. Они поверили, что те могут сжечь степь дотла, и помогли найти стойбище богини.

— Одна ходила?

— Разве же Изегер отпустит? Тем более, что проводником вызвался Радгар.

— И что тебе Степь сказала?

— Да почти ничего. Буркнула только, что сила давно в наших руках, а мы как были бестолочами, так и остались. Я полночи на кровати крутилась, все голову ломала, пока муж рукой не придавил. Спи, говорит, утро вечера мудренее. А утром как осенило — Ури-ца ведь о том куске Черного камня говорила, что у нас остался! Камень силы! Его надо в амулеты Сашкины вставлять, чтобы магия все время подпитывалась! Кстати, Изегер пошел в королевскую сокровищницу за ним.

Будто в подтверждение слов открылся портал, и на пол с грохотом упала черная каменюка.

— Ты зачем же весь кусок сюда приволок? — всплеснула руками квалонка. — Это же такая силища, а нам величиной с горошину на опыты хватило бы.

— Не приспособленные мы, Ханноры, горох лущить, — Изегер отряхнул руки.

— Ну да, вам проще целое поле сюда притащить…

— Что это? — в дверях появилась Саша, опутанная какой-то цветной сетью.

— Что это? — чета Ханноров уставилась на странное одеяние родственницы.

— Не спрашивайте, — Александра закатила глаза.

— Сие есть защитная магическая сеть, не допускающая наведения порчи как на будущую мать, так и на зреющее в ней дитя, — долговязый эльф, появившийся следом, изрек с весьма самодовольным видом. — Последнее эльфийское изобретение. Растет вместе с увеличением массы беременной.

— Нам тоже одну штуку, пожалуйста, — взор Ханнора загорелся.

— Нам-то зачем? — фыркнула Юлька, не оценив прелести изобретения.

— Молчи, неразумная, — Изегер приобнял икнувшего от неожиданности эльфа. — Дитя у меня будет.

Все три женщины переглянулись и прыснули от смеха.

— Ты, Изегерушка, не дождавшись ребенка от жены, нашел способ сам его выносить? — тетушка Зира вытирала прозрачные слезы.

— Моя жена еще не догадывается, — доверительно шептал лорд Ханнор покрасневшему до кончиков ушей эльфу, — а Ури-ца с первого разу узрела, с чем меня и поздравила.

— Я?! Беременная?! — Юля недоверчиво пощупала живот, как будто он мог вырасти за ночь, а она не заметила.

— Ну не я же! — громыхнул Изегер. — Степь и день назвала, когда он у нас зачался.

— День?

— Именно день. Помнишь, мы с тобой тогда по столичным магазинам гуляли? Платья разные на тебя примеряли, — он, широко улыбаясь, подмигнул жене.

— Это когда ты, запутавшись в занавеске, все деревянные манекены в витрине обрушил? — ахнула Джулия и тут же закрыла ладонью рот.

— Слишком много говоришь, женщина, — ласково пожурил ее Изегер. Отпустив на волю эльфа, обнял расстроившуюся жену.

«Ведь думала, думала, что тошнота не из-за болот…»

— Ну, чего ты? Все же хорошо?

— Я осенью в академию поступать хотела…

— Поступишь еще. Вон, Александру за неуспеваемость на второй год оставили. Подрастут детки, и пойдете вместе учиться. Ну не плачь. Хочешь, я тебе самую большую скалку выстругаю? Или сковороду у северян закажу? Они у них крепкие, десятикилограммового малогавка не разделывая пожарить можно, — лорд Ханнор подхватил на руки жену, слушающую его будто ребенок сказку, и исчез в сотворенном портале.

— Утешать понес, — хмыкнула карлица.

Черный камень помог. Права была Ури-ца. Вода в бочке моментально очистилась от магии.

* * *

Наступил день коронации. Александра примчалась из лаборатории чуть ли не в последнюю минуту. Процессия к храму уже тронулась, а многочисленные пуговицы на платье еще и наполовину не застегнули. Тиару из драгоценных камней — подарок будущей свекрови, надели буквально на бегу, отчего села она криво. Гаррон, заметив непорядок, остановился посреди шествия и поправил ее. Такой жест внимания вызвал народное ликование: любовь лордов приходилось наблюдать нечасто, а тут она чувствовалась в каждом взгляде.

Расступились священники, готовясь пропустить в празднично украшенный храм лорда Цессира с супругой и прочих именитых гостей, но произошла непредвиденная заминка: у дверей пробкой застыли две фигуры. Стражники было кинулись растащить женщин, посмевших встать на пути будущего короля, но Гердих, узнав тех, отослал воинов взмахом руки.

— Чего вам угодно, леди Вержиния?

Супруга Элькассара поморщилась. Прежде к ней обращались только как Ваше Величество, а теперь самозванцы отняли у нее и это право.

— Исполнения договоренностей желаю! — она гордо вскинула двойной подбородок.

— Я не припомню таковых, — спокойно отвечал Гердих, положив ладонь на дрогнувшие пальцы Цвейты. Она не спускала глаз с Самфиры — ей не нравилась улыбка принцессы. Чувствовалась в ней некая победа, хотя бой еще не случился.

— Значит, они должны быть озвучены еще раз, — жила Вержиния в Агриде более двадцати лет, а избавиться от искондского акцента так и не сумела. «Шначит», «ошвучены», «раш» — слышалось как шипение удава, коим по своей сути королева и была. Все знали, если могущественная дочь Исконда захотела чего-нибудь, удушит, но не отступится.

— Слушаю вас, леди Вержиния.

— Принудьте царя Селевордского, — бывшая королева быстро нашла того глазами — отец царевича Арса налился негодованием, но не произнес ни звука, — выполнить наш договор: взять принцессу Самфиру в свою семью. Иначе…

— Что иначе? — Гердих задрал бровь. Он еще не стал королем, а ему и союзнику Агрида уже диктуют свои правила. Кстати, отец Вержинии, затаив обиду, на коронацию так и не прибыл.

— Иначе вашему сыну придется стать ей мужем.

По знаку матери принцесса вытащила из бархатного мешочка строн Меняющих лики.

— Откуда он у вас, леди Самфира?

— Нашла на полу в зале переговоров…

— …когда уползала на четвереньках, — припомнил ситуацию Гердих.

— Я лично накину его на шею дочери, если вы не выполните договор между Агридом и Селевордом, — продолжила шантаж бывшая королева. — Таким обязательствам нет срока давности. Иначе их царский флот останется без мачтовых сосен из Исконда.

— Ну что же, — Гердих задумчиво обернулся на царя Селеворда, — неволить чужое государство я не в праве, к тому же царевич Арс не далее, как неделю назад, женился на дочери правителя Северных земель, у которого тоже растут мачтовые сосны, поэтому…

— Я сейчас же надену на Самфиру строн! — истерично выкрикнула Вержиния.

— Надевайте, — разрешил Гердих и, сложив руки в замок, приготовился ждать.

— Но… мама… А как же свадьба? — принцесса покрылась красными пятнами.

— Жених готов? — Гердих, настроение которого явно улучшилось, повернулся к сыну. Ни один мускул не дрогнул на лице новоявленного жениха. Поцеловав Сашу в лоб, он шагнул к Самфире. Священник оторопело поправил сползший на бок церемониальный колпак и спрятался за спины служек.

— Ну же! Почему вы медлите, леди Вержиния?

Подстегнутая ироничным вопросом лорда Цессира, бывшая королева выхватила из рук дочери строн, но тут же взвизгнула от боли, отшвырнув от себя амулет, словно ужалившую ее змею.

— Что это?! Он жжется!

— Строн никогда не примет женщину, не наделенную хотя бы крупицей магии. Леди, вы не знали об этом? — произнес Гаррон, поднимая со ступеньки амулет.

— Но как же…

— Перчатки на руках вашей дочери не дали ей обжечься.

— Да, я как нашла строн, больше ни разу до него не дотрагивалась, — Самфира опасливо бросила мешочек, в котором хранился амулет. — Мне отчего-то было жутко.

— А надели бы вы его Самфире на шею, — поделился знаниями включившийся в беседу лорд Ханнор, — и вовсе вырубили бы девочку. Уж я-то знаю.

И пока мать, тряся обожженными пальцами, в красках представляла, как она «вырубила бы» единственное дитя, гости чужого праздника вернулись к прерванному шествию.

— А теперь, леди, ввиду того, что ваши угрозы невыполнимы, — Гердих галантно поклонился, — разрешите нам удалиться.

Леди разрешили. Вскоре ликующая толпа оттеснила их со ступенек храма, а чуть позже и вовсе поглотила.

— Они не успокоятся, — шепнула леди Цвейта, заняв трон по левую руку от мужа.

— И что они смогут сделать? — наклонился к ней Гердих. — Вступить в сговор с колдунами? Начать пить воду из реки, чтобы вернуть магию? Но и здесь они потерпят поражение. С сегодняшнего утра горный ручей, питающий реку Сытую, полностью лишен магии.

— У вас получилось?!

Ответ поглотила торжественная музыка, но по смеющимся глазам мужа Цвейта поняла, что Сашин амулет, установленный на тайно возведенной плотине, работает.

— Да здравствует король!!!

— Ура!!!

Эпилог. Немного радуги и много розовых пони

Свадьба удалась. Случилась она на исходе лета, когда талию невесты уже нельзя было назвать тонкой, но походка все еще оставалась легкой. Этой самой легкой походкой Александра вновь прошла по дороге, ведущей к родовому гнезду Забирающих магию. Возложив цветы у развалин замка Белый лебедь, она отдала дань роду Вейховен и всем тем людям, что стояли с ее родными плечом к плечу в радости и горе.

— Это по вашему, по земному? — теребила рукав Юлькиного платья тетушка Зира. Джулия оказалась отменным организатором торжеств, а потому продумала программу до мелочей.

— Да, мы любим в счастливые минуты посещать памятные места, — Джулия вытерла набежавшую слезу, поскольку на женщин трех поколений, застывших у развалин некогда величественного замка, без умиления смотреть было нельзя. Беременность сделала Юльку чересчур чувствительной. Гормоны-гормоны…

Чета Ханнор отличилась фантазией и преподнесла Саше грандиозный подарок: накануне свадьбы, в то самое время, когда по плану завершался девичник, в бальной зале открылся портал, и из него вышли две пары.

— Мама?! Бабушка?! — Саша не могла поверить своим глазам: перед ней стояли любимые люди, которых она не чаяла увидеть. Пусть печать Хаюрба отрезала ее от Земли навсегда, Земля ее не оставила.

Хранители тайны рода Вейховен — им не нужно было объяснять, почему Саша оказалась в Агриде. Они поняли и приняли новую родину наследницы сразу. Той печальной частью жизни, которую Шаша провела в статусе рабыни, делиться с родными она не захотела. Зачем расстраивать отца и особенно деда, и без того чуть что хватающегося за сердце? Мудрые мужчины знали, на ком женились, но никак не ожидали, что когда-нибудь посетят этот фантастический мир.

И теперь все три женщины: Саша, ее мама и бабушка, стояли обнявшись у колонны, за тысячелетие чудом не занявшей горизонтальное положение, и… фотографировались на память.

— Скажу, что была в Греции, — бабушка кокетливо поправила шляпку и положила голову на плечо внучки. — Теперь вот так нас снимите!

Она уже простила Сашеньку за годы волнений. Хорошо, что та вообще умудрилась прислать весточку из Всемирья, иначе считали бы ее без вести пропавшей.

Само торжество случилось ближе к ночи, когда зажженные огни королевского замка приманивали к себе, словно бабочек на свет, тысячи гостей.

Король, нашедший время на приветственную речь, был краток, но убедителен.

— За спасительницу Агрида!

Чем ввел в смущение и без того постоянно вспыхивающую Сашу, саму от себя не ожидавшую столь явного проявления эмоций. Она то плакала, то смеялась, то невыразимая грусть от неминуемого расставания с близкими наваливалась на нее и заставляла с ностальгией вспоминать прекрасную и лучшую из планет — Землю.

Сегодня утром в тюрьме Тайного ведомства вновь появился посыльный. Гаррон, после коронации отца занявший место главы шпионов, переоборудовал камеру в кабинет переговоров, куда поддельный амулет Ханнора выбрасывал оборотней, жаждущих встречи с верхушкой Агрида. Теперь здесь не прижималась к стене грубая скамья, и не торчали из каменной кладки кольца с цепями. Всю тюремную атрибутику убрали, не желая обидеть «гостей», с которыми только начали налаживать отношения. Ковры, огромные подушки прямо на полу — как дань традициям Хаюрбата, в одной части, и стол переговоров — в другой. Мало ли, вдруг сам Хаюрб изволит напрямую побеседовать с новым королем Агрида? Правда, решетки никуда не делись. Их просто вмуровали в стены. На всякий случай.

Так вот именно утрешний визитер и принес то письмо, что сейчас заставляло грустить Сашу.

«Шаша! Я бы мог подарить тебе Всемирье — только захоти этого. Я бы мог разогнать гарем и сделать тебя единственной женой — только захоти этого. Я любил бы тебя вечно — только захоти этого. Но как бы ты ни захотела, я никогда не сниму с тебя печать птенца Хаюрба. Это гарантия того, что ты никогда не покинешь этот мир. И уж точно никогда не забудешь, что на свете существует песчаный король, который сделал тебя счастливой. Разве не так? Не будь у тебя печати Хаюрба, разве ты не сбежала бы на Землю, так и не узнав, кто ты такая? Не будь у тебя на бедре символа птицы Кермет, разве ты встретила бы Гаррона-пса?

Помни, в тебе часть моей крови, а потому я никогда не дам тебя в обиду. Лучше я сам тебя убью.

Гаррону-собаке привет от Великого волка».

— Я когда-нибудь вызову этого волчару на бой! — взвился Рон, но тут же, увидев, как дрожат губы Саши, понявшей, что свобода остается недосягаемой, прижал жену к себе. — Мы найдем способ избавиться от метки Хаюрба. Обещаю. Но, знаешь, король песков в чем-то прав. Мы счастливы благодаря ему. Не наложи он на тебя печать, ты бы умчалась на Землю с Даней или еще с кем-нибудь из своих парней, и никогда не спасла бы подыхающего в песках пса.

Он целовал ее нежно, снимал слезы губами, вдыхал запах ее кожи, гладил округлившийся живот.

— Помнишь, как мы мечтали о всяких глупостях?

— О каких из череды наших глупостей ты говоришь?

— О том, что за свадебным столом я залезу тебе под платье. И я ведь залезу.

— Милый, боюсь, ты запутаешься в пене кружев и сотне юбок, но так и не доберешься до сокровенного.

— Спорим, доберусь? У меня для этого будет уйма времени.

— Если за дело взялась Юлька, то у нас не окажется и минуты свободной. Мы постоянно будем на виду.

— И все-таки спорим?

— На что?

— На желание.

Эмоциональная речь Валааха еще была в самом разгаре, когда за спинами молодоженов появилась Афарика. В это раз воительница не блестела доспехами, а была одета сообразно тем храмовым росписям, что изображали ее нежной скромницей — в чем-то вроде накрученной на тело простыни.

Богиня, обменявшись с Гарроном взглядами, подняла ладонь… и мир остановился.

Валаах застыл с открытым ртом, Цвейта так и не отпила из кубка вина, Изегер не выпустил из рук вырывающуюся Джулию, спешащую к музыкантам, чтобы прервать затянувшееся поздравление бога Бездны громкой музыкой, ректор застрял в раздумьях, в какой же из университетов на Земле отправить отряд юных агридцев, пожелавших впитать технические науки, Дюша в образе ангелочка таращил глаза на дородную даму, в восхищении треплющую его за розовую щечку, Гердих утонул в мечтах, где видел двух внуков — у старшего на шее висел строн Меняющих лики, у младшего — амулет Палача.

— Что это? Почему все замерло? — Саша приподнялась, не понимая, что происходит.

Рон улыбался.

Его улыбка никогда не оставляла Сашу равнодушной, как и со значением поднятая бровь. Сердце невесты, предчувствуя очередную шалость, пустилось в бег.

— Где тут у нас сокровенное? — рука Гаррона пропала в пене кружев.

— Сначала объясни! — Саша освободила пену кружев от поползновений захватчика.

— Я же обещал, что преодолею сотню твоих юбок, но доберусь до сладкого? Афарика сделала нам подарок…

Саша вспыхнула маковым цветом.

— Заставила мир замереть?

— Разве ты не знала, что она из рода Останавливающих время?

— Так вот почему кинжал Элькассара до меня не долетел! — попыталась увести беседу в сторону Александра.

— И поэтому тоже, — не сдавался жених. — Ну так как?

Рука Гаррона уже нащупала колено невесты.

— Все-все! Ты выиграл спор! — Саша попыталась отодвинуться. — Глупость-глупостью, но я… стесняюсь.

— А на кровати не стесняешься?

— Там мы хотя бы одни.

— Пошли.

Гаррон подхватил смеющуюся Сашу на руки и выбрался из-за стола.

— Мы в кровать, — сообщил он куда-то в небо.

— Мир подождет, — с улыбкой в голосе ответили им небеса.

КОНЕЦ