Глава восьмая

Неделю мы провели за городом, научившись почти виртуозно избегать друг друга. Наконец, почувствовав наше настроение, Алексей Павлович разрешил нам вернуться к работе. И офисные будни отлично сказались на наших отношениях с Егором. Зима приближалась. Демидов-старший, устав быть нянькой, все же уехал в загородный дом, оставив нас с Егором одних в таун-хаусе на западе Москвы. В последние дни ноября в столице выпал снег, и следом ударили морозы. На город опустилась привычная серая пелена непогоды, когда снег под ногами мгновенно превращался в грязь, а дороги – в непроходимое болото. Я тихо завидовала Алексею Павловичу, который в полной мере наслаждался зимой за городом, но не решалась покинуть наше с Егором жилище. В тот вечер я вышла из дома, собираясь пройтись перед сном. Москва-река манила, хотелось затеряться в парке, спуститься к воде. Я жаждала простора, которого последнее время так не хватало в Москве. Егор догнал меня почти сразу, жестом отпустил охрану, и, подхватив под локоть, спросил: – Позволишь? – Конечно, – ответила я и улыбнулась. Я была рада его компании. В последние недели нам почти удалось вернуться к той легкости и доверию, которые столько лет были между нами. Нет, я уже не осуждала его, но та квартира на Обводном канале все еще снилась мне. Пусть и не каждую ночь. Алексей Павлович давно ждал от нас взрослых решений, а мы вели себя как дети. И это было глупо. Я стянула перчатку и коснулась его ладони. В ответ Егор стиснул мои пальцы в своих. Некоторое время мы шли молча. Мимо проносились машины, город вокруг нас переливался разноцветными огнями, а мы просто бесцельно шли вперед, держась за руки, и каждый думал о своем. – Ты давно была на Красной площади? – вдруг спросил Егор. – Давно, – ответила я, немного удивившись. – Поехали? – Сейчас? – А почему нет? – И столько в его голосе было мальчишеского задора, что я согласилась, внеся собственное предложение: – На метро! Егор засмеялся и подхватил меня, закружив. Конечно, он сообщил охране о том, куда мы идем и зачем. А потом, снова взявшись за руки, мы почти бегом припустили в сторону бывшего Дома Пионеров на Воробьевых горах, чтобы оттуда спуститься к метро. На платформе кроме нас никого не было, в огромных окнах станции, расположенной на мосту, отражались разноцветные огни Воробьевых гор и набережной Москвы-реки. Егор притянул меня к себе и нежно коснулся щеки холодными от мороза губами. И от этих прикосновений по телу разлилось тягучее тепло. Наконец подошел поезд, двери разошлись, и мы шагнули в пустой вагон. Егор засмеялся. Стоило поезду въехать в туннель, как он прижал меня к двери всем телом, словно закрывая от целого мира… Если бы, еще каких-то полгода назад, кто-то сказал мне, что мой первый настоящий поцелуй с Егором случится в метро, я бы рассмеялась этому шутнику в лицо. Но мы целовались как безумные, и в этом было столько несказанной боли, столько любви, столько вины и отчаяния, что, казалось, сердце просто не выдержит. Оно набатом стучало где-то в висках, вытесняя разум. Реальность словно отступила. Касание губ, переплетение пальцев. И в зимней одежде стало нестерпимо жарко… Всего пара минут… Но бесконечно важных… На Спортивной в вагон вошли пассажиры. И Егор нехотя отступил, продолжая сжимать мою ладонь в своей. Кончиками пальцев он рисовал узоры на моем запястье, а я старалась скрыть счастливую улыбку. То, о чем я мечтала столько лет, сбылось…. Поезд снова набирал ход… Егор что-то шептал мне на ухо, какую-то бессмыслицу, а я пыталась прогнать всплывающие перед глазами картины… Задранная юбка, длинные ноги, светлые волосы разметались на темной коже дивана. Я зашла в его кабинет без стука, и тут же зажмурилась. А спустя пару секунд Егор уже был рядом. Взъерошенный, взбешенный и чужой. – Лиза! – Не говори ничего, прошу… Поезд был через два часа. Всего через два часа мы с Егором должны были сесть в “Сапсан”, чтобы провести несколько дней в Питере. Я так тщательно планировала эту поездку: музеи, выставки, билеты в театр. Идеальный уикенд счастливой пары в самом романтичном городе. Вечная ошибка невест и жен – желание сделать сюрприз. Один, всего один телефонный звонок, и ничего не случилось бы… Ничего… – Лиза?! – Встревоженный голос Егора выдернул меня из непрошенных воспоминаний. – Ты в порядке? – В полном, – ответила я и вымученно улыбнулась. – Укачало немного. – Нам выходить на следующей, – сказал Егор. – Отлично! Кажется, метро на сегодня мне достаточно. – Он ободряюще сжал мою руку. Конечно же мы заблудились в подземных переходах Манежной площади, и это было немного обидно. Все же мы оба родились и выросли в Москве, и, как бы не фыркали и привычно кривились, мы любили этот город. Той самой любовью, которая идет из детства, подпитывается традициями и привычками. Кремлевские елки, экскурсии с классом в биологический музей, премьеры в РАМТе и светские рауты в Большом. Долгие прогулки после пар с одногруппниками и мороженое в ГУМе. Парк Зарядье на излете лета и арендованный Демидовым теплоход на Москве-реке на мои восемнадцать лет. Школьный выпускной в парке Горького и охрана на грани нервного истощения. А потом Егор все-таки забрал меня оттуда, и мы вместе встречали рассвет на Воробьевых горах у главного корпуса МГУ. – Егор, это все правда? – прошептала я. Здесь и сейчас были только мы. Мы стояли в самом сердце древнего города и огромной страны. От четких линий кремлевской стены захватывало дух. Рубиновые звезды на черном небе отзывались глубоко внутри ноющей болью и диким желанием обладать… Обладать древними камнями брусчатки под ногами, высоким небом с мириадами звезд…. Обладать стоящим рядом мужчиной. Я потянулась к его губам, понимая, что мне мало. Что мне чертовски мало его поцелуев, что он задолжал мне гораздо больше, и что с некоторых пор он больше не принадлежит себе. А только мне. Та самая неконтролируемая сила, что целую вечность назад вырвалась на свободу над Финским заливом, поглотив меня без остатка, лишив чувств и эмоций, сейчас медленно поднимала голову, аккуратно наблюдая за происходящим и требуя поймать и больше никогда не отпускать мужчину, что целовал мои губы. Мягко. И так по-хозяйски, словно делал это тысячи раз. Куранты пробили полночь. Егор медленно отстранился и обхватил мои щеки ладонями, легко поцеловал в нос. Прошептал: – Я не верю, Лиза. Я все еще не верю. Мы столько лет были рядом, мы настолько привыкли к мысли, что проживем бок о бок всю жизнь, что чувства, нахлынувшие так внезапно, когда, казалось, уже ничего не вернуть, ударили нас обоих наотмашь, практически лишая рассудка. Мы долго и бездумно плутали в узких улочках Китай-города, потом все же вернулись на Красную площадь и, минуя Васильевский спуск, оказались на набережной. – Домой? – спросил Егор. Я медленно кивнула. Шел второй час ночи, Москва погрузилась в полусонное, столь не свойственное ей забытье. Ощутимо подморозило, пошел крупный снег. Ожидая машину, мы стояли обнявшись. Я с удивлением поняла, что эмоции схлынули, уступая место вполне понятной усталости. На душе стало маетно, даже тревожно. Напряжение все больше росло, словно собираясь на самых кончиках пальцев, которые ощущали неимоверный жар, идущий от тела Егора. Мне одновременно хотелось коснуться его и бежать сломя голову прочь. – Все в порядке? – спросил мужчина. – А разве может быть иначе? – я постаралась улыбнуться, но он не поверил. – Лиза, что случилось? – Я говорила тебе, что люблю? – Я болван! – воскликнул Егор и рассмеялся, хлопнув себя ладонью по лбу. – Какой же я болван, Лиза! Почему я был настолько самоуверен, что решил, будто слова – это неважно? Лиза, я каждый день говорил с тобой, сколько себя помню! С маленькой испуганной девочкой, которая не выпускала пустышку изо рта, с хулиганистой школьницей – задавакой! С невероятно красивой девушкой, что напилась в хлам с друзьями после защиты диплома! Но я ни разу, слышишь? Ни разу не сказал, что люблю тебя! Я люблю тебя, Лиза! Родная, как думаешь, я люблю тебя? Он казался мне слегка пьяным. От жарких поцелуев и ночного мороза. Он казался мне чужим, как никогда. И близким настолько, что я не до конца понимала, где заканчиваюсь я и начинается он… Все происходящее этой ночью казалось нереальным, волшебным и одновременно страшным сном. Словно, чтобы стать единым целым, нам вместе с одеждой приходилось снимать с себя кожу, оголяя нервы, причиняя невыносимую боль. Да, одежду в ту ночь мы тоже снимали… Едва войдя в дом, Егор замер, пряча от меня взгляд. Но я знала, что должна была сказать. И я сказала: – Останься сегодня со мной. И он остался. Не стал подниматься к себе на этаж даже для того, чтобы снять ботинки и пальто. Просто скинул их в темной прихожей. Он целовал меня, стараясь отвлечь. От ненужных непрошенных мыслей, конечно. А я трясущимися руками пыталась справиться с его ремнем. Егор хрипло смеялся мне в губы. Я стянула через голову худи и подняла на него полный вызова взгляд. Он гладил мою шею, скользил пальцами по ключицам, и под его руками кожа стремительно покрывалась мурашками. Я потянулась, чтобы снять с него свитер. Огромный тяжелый колючий свитер. Мне хотелось касаться его кожи. Везде. Губами. Руками. Языком. Я хотела получить его всего здесь и сейчас. Всего! Егор смеялся, слегка отбиваясь от моих объятий. Не сильно, словно играя. И это было обидно. Я чувствовала странную досаду, что этот мужчина никак не хотел становиться моим. Егор смеялся. И целовал меня в ответ. Прижимал, шаг за шагом приближаясь к спальне. Толкнул заветную дверь… На кровать мы упали. Он придавил меня сверху, навалившись всем телом. И дыхание сбилось. От непривычной тяжести. От предвкушения. От безумного желания обладать. Голова кружилась, запах влажной шерсти бил в нос. А свитер грубой вязки царапал нежную кожу… Его руки уже справились с пуговицами на моей ширинке, и Егор легко стянул с меня джинсы, прокладывая дорожку из поцелуев на внутренней поверхности бедер. Я выгнулась навстречу его губам. Застонала, когда немного шершавые пальцы прошлись вдоль кромки белья, слегка касаясь. И дразня. – Егор! – я позвала, уже зная, что он не ответит. Наваждение внезапно спало, меня затрясло, но он только сильнее прижал меня к кровати. Обрушивая на губы жесткий, требовательный поцелуй. И я снова стонала. Его пальцы были повсюду. Я билась под ним, пытаясь отстоять хоть каплю свободы. Но он не слышал, продолжал целовать, ощутимо кусая, не обращая внимания на мой протест. Когда он поднялся, чтобы избавиться от одежды, я отползла в дальний угол кровати… И замерла, не в силах отвести взгляд. Егор стоял ко мне спиной. Колючий свитер валялся на полу у его ног. Звякнула пряжка ремня, и он чуть приспустил джинсы. И я исподволь облизала губы, жадно скользя глазами по крепкой мужской фигуре. А потом он потянул вверх футболку. На его пояснице, уютно свернувшись кольцом и положив рогатую голову на хвост, дремал древний дракон. В приглушенном свете настенного бра его чешуя переливалась всеми цветами радуги, а гребень, тянущийся от пологого лба и до кончика хвоста, казался объемным. Я поднялась и, совершенно забыв про свою наготу, подошла к Егору вплотную. Узор манил, требовал его коснуться, и я знала, что под моими пальцами он немедленно оживет, но отчего-то тянула. Боясь и отчаянно желая. Егор повернулся ко мне лицом. Провел костяшками пальцев по шее, заставляя приподнять подбородок, спустился на ключицы, потом на грудь, нарочно задевая соски. Я стояла перед ним нагая, боясь пошевелиться. Боясь вздохнуть. Егор зашел мне за спину, коснулся губами затылка. – Испугалась? – спросил меня еле слышно. – Нет… – голос меня не слушался. – Врешь! – Егор мягко прикусил мочку уха, и я поежилась. Стало холодно. Я переступила с ноги на ногу, и попыталась прикрыть грудь руками. Но мужчина резко развернул меня к себе, заговорил сбивчиво, все больше волнуясь: – Лиза, назад пути уже не будет. Я не зря ждал столько лет, Лиза… – Не будет, – я согласно кивнула. Джинсы упали на пол. Он был нежен и терпелив. А мне хотелось страсти. Отчаянной ярости, которая заставляла бы меня дарить всю себя без остатка. Каждое его движение, каждый толчок отдавался глухим отчаянием. Я обнимала его за плечи, стараясь стать для него еще ближе, и Егор глухо стонал, сдерживаясь, боясь напугать. А я боялась закрыть глаза, потому что перед моим взглядом немедленно вставала пыльная комната старой дачи на побережье Финского залива. Скрип сетки-кровати под разгоряченными телами и совсем другой дракон. Гордо распахнувший свои крылья, нахально подмигивающий мне изумрудным глазом. И я как будто наяву чувствовала под пальцами его прохладную чешую. Егор замер. Я мягко коснулась ладонью его подбородка, на котором уже проступила щетина, и скользнула вниз, огладила ягодицу, потянулась к спящему дракону. И тогда мир взорвался. Нас больше не было. Ни меня. Ни Егора. Было чужое отчаяние, поглощающее все на своем пути. Была боль. И сладкая истома, раскаленным железом заполнившая собой мое сознание. – Лиза! – прохрипел Егор. – Лиза! Я хотела ответить, честно хотела. Но меня больше не было. Было бескрайнее небо, горячие рубиновые звезды и ледяной изумрудный огонь. И я падала вниз, мечтая только о том, чтобы у меня выросли крылья.