Глава седьмая

Москва. Месяц спустя. – Лизонька, ты готова? – Минуту, Алексей Павлович! – Мы ждем тебя в машине! Как только Демидов-старший отошел от двери, и до меня донеслись звуки его удаляющихся шагов, я рухнула в кресло, рискуя испортить коктейльное платье цвета нежнейшей свежей листвы. Взяла с журнального столика мамин гребень и распустила строгий узел на затылке. Волосы тяжелой волной упали на спину. Провела по ним гребнем. Раз. Второй. Подумав, собрала их в высокий хвост. Плести французскую косу я так и не научилась. Я никак не могла понять, почему мне так страшно. Нас ждал семейный нотариус Демидовых, именно он когда-то вел дела моего отца. Я отлично знала, что полное слияние капиталов невозможно до тех пор, пока у нас с Егором не появится ребенок, это было одним из условий Александра Аракчеева-Головина, прописанных в завещании. Я также знала, что лично для меня после подписания бумаг не изменится ровным счетом ничего, кроме официального объявления даты нашей с Егором свадьбы. Но даже она носила только юридический характер. Всего лишь соглашение двух людей, слияние семей с целью объединить капиталы. Ничего личного. А жили мы давно под одной крышей. Всю мою сознательную жизнь. После нашего возвращения из Питера Егор первое время пытался вести себя так, словно ничего не произошло. Мы проводили вместе достаточно много времени, так как я, вопреки своему первоначальному желанию, решила начать вникать в дела собственной компании. Демидов-младший терпеливо вводил меня в курс дела, не раздражаясь по пустякам. Наоборот, он хвалил меня и регулярно докладывал о моих успехах Алексею Павловичу. Объяснял каждый шаг, каждый нюанс сделок и переговоров. О моем побеге мы не вспоминали. Словно не было тех безумных первых выходных октября, когда я потеряла голову от любви и еще чего-то, мною пока неизведанного. И о том, что предшествовало побегу, тоже. Ту самую девицу я больше не встречала, хотя в офисе бывала ежедневно. Все было именно так! Между мной и Егором установился хрупкий мир… Ночь после возвращения из Санкт-Петербурга я малодушно прорыдала. Стоило закрыть глаза, как передо мной вставала картина бездыханного Бергера, лежащего на истертом паркете в луже крови. Провалиться в тяжелое забытье удалось лишь под утро, и мне снова снилось бескрайнее синее небо, темные воды залива и изумрудный дракон, парящий в вышине. И в этом сне не было боли. Только безграничное счастье и свобода… Тем же утром, разглядывая в зеркале опухшее от слез и бессонной ночи лицо, я дала себе слово забыть обо всем, что произошло на берегу Финского залива. Забыть навсегда. Я оказалась сильной девочкой. Я справилась. Мое сердце не дрогнуло даже тогда, когда, без предупреждения заехав в офис в Москва-Сити, Алексей Павлович Демидов собрал срочное совещание совета директоров и во всеуслышание объявил о подписании брачного договора, которое должно было состояться через неделю. Неделя прошла незаметно. И я была благодарна Егору, что он ни разу не поднял тему наших с ним отношений. Это было бы лишним. – Лиза… Позволишь? – Входи, конечно, – произнесла я, отлично понимая, что этого разговора нам не избежать. Демидов-младший вошел, аккуратно прикрыл за собой дверь, но так и остался стоять на месте, видимо, ожидая приглашения. Я молча кивнула на пустующее кресло. Садиться Егор не стал. Застыл напротив меня, смерив внимательным взглядом. – Что? – спросила я, с трудом пытаясь скрыть раздражение. – Ты понимаешь, что выхода нет? Я не удержалась и фыркнула. – Почему ты отказываешь мне в такой малости, как побег на Гоа, например? Или Бали? – Это что-то новенькое, – Егор ухмыльнулся. – Раньше тебе хватало Пи… – Хватит! – воскликнула я, вскакивая с места, и спросила уже тише, пытаясь заглянуть ему в глаза: – Что тебе нужно, Егор? – Ты, – ответил он просто и пожал плечами. – Мне нужна ты. – Глупости! Этот договор нужен всем нам, но никому из нас не нужен лично. Брось, Егор. Это дело жизни наших отцов, и мы, наконец, приблизились к тому моменту, когда их мечта готова исполниться… Он не дал мне договорить. Шагнул навстречу и прижал к себе. Я не сопротивлялась. Только теснее прижалась к его груди. Я знала, что ему тоже больно. Мы были виноваты оба, и я должна была его простить. Ради себя. Ради нас. Нужно было двигаться дальше. – Ты сможешь меня простить? Когда-нибудь? – прошептал Егор, словно прочитав мои мысли. – А ты меня? – Я обвила его руками, как в детстве, чтобы услышать, как стучит его сердце. – Я ведь старше, и должен быть умнее. Я дурак, Лизавета! Наверное, он был по-своему прав. Но это не умаляло моей вины. Отнюдь. Я плохо помню тот вечер. В машине Алексей Павлович поглядывал на нас с опаской, но молчал. В офисе нотариуса было тихо. Ни шороха, ни звука. Только скрип пера и тихое шуршание бумаг. Пахло дорогим табаком. А еще кофе. От кофе, кстати, мы все отказались. Пожилой мужчина в черном бархатном жилете и очках в широкой черепаховой оправе разъяснил все нюансы договора. Я кивнула, подтверждая, что поняла. Свадьбу назначили на второе июля следующего года. Я поставила свою подпись там, где это было необходимо, и передала перо Егору. Потом был тихий и ужасно дорогой ресторан в самом центре Москвы. Семейный ужин на троих. Алексей Павлович был излишне возбужден, поднимал за тостом тост, а Егор сидел хмурый, время от времени бросая на меня обеспокоенные взгляды. Я нашла под столом его ладонь и сжала в своей. Мы сильные… Мы справимся! А шампанское, кстати, было замечательное! Высокий седовласый мужчина в темном костюме и черной рубашке с воротником-стойкой приблизился к нашему столику, когда ужин подходил к концу. Константина Эдуардовича Крестовского я, конечно, знала. Давний партнер Демидовых, и вроде бы даже моего отца, он был частым гостем в доме Алексея Павловича. Но представлены мы друг другу не были по той простой причине, что последние несколько лет Крестовский провел за границей. И сейчас он, не скрываясь, рассматривал меня. В его взгляде сквозило любопытство и еще что-то, неуловимо знакомое. – Константин Эдуардович! Рад, дорогой, очень рад! Но какими судьбами? – произнес Алексей Павлович, поднимаясь навстречу гостю. Егор последовал его примеру. – По чистой случайности, Алексей Павлович! Сорока на хвосте принесла, что у вас намечается счастливое событие, – ответил тот и, широко улыбнувшись, обратился к Егору: – Что, Георгий? Надоело в холостяках ходить? – Не то слово, Константин Эдуардович, – произнес Егор. – Благо, Лизонька не против. – Елисавета Александровна! – Крестовский, наконец, вспомнил о моем существовании. – Безмерно рад встрече! Какая красавица у вас выросла, Алексей Павлович! – Присоединишься? – спросил Демидов-старший хмуро. – Не откажусь, – ухмыльнулся тот, отодвигая стул. – А мы, пожалуй, пойдем, – произнес Егор, помогая мне подняться. – День был тяжелым, и Елисавета Александровна устала. – Дорогу молодым! – хохотнул Крестовский, провожая нас веселым взглядом. – И что там еще кричат? Горько?! Егор крепко сжал мою ладонь, потянув к выходу. Только в машине он позволил себе расслабиться, почувствовав себя в безопасности. – На дачу, – бросил Демидов-младший своему водителю. Тот кивнул, заводя мотор. Медленно поднялась перегородка, отделяющая салон, и мы остались наедине. – Что происходит? – спросила я, едва машина тронулась. – То, что и должно происходить, – ответил Демидов и улыбнулся немного грустно. – Стервятники слетаются, почувствовав добычу. Сегодня был важный день, Лиза, очень важный. И то, что Крестовский явился сам, говорит о многом. Капиталы Аракчеева-Головина снова вступают в большую игру. Ты представляешь, Лиза, сколько вокруг желающих получить хотя бы сотую долю твоего наследства? – А ты? – спросила я, глядя в окно. Снова пошел дождь. Ночная Москва растворялась в его крупных каплях, оседавших на стеклах. Я поежилась. Что-то неуловимо тревожное витало в воздухе. Егор молчал, а я все еще ждала ответа, стараясь не вспоминать белоснежную сорочку, покрытую брызгами чужой крови. – Ты моя, Лиза, – проговорил он глухо. Его рука накрыла мою, вызвав странную дрожь предвкушения во всем теле. Почти невесомое касание горячих губ к тыльной стороне моей ладони, и сердце почему-то пропустило удар. – Не нужно, – прошептала в ответ. – Лиза… – Его губы совсем рядом. – Егор, прошу, не нужно. Не сейчас! – А потом будет поздно, Лиза… Он боялся меня напугать. Боялся, что я оттолкну, хотя у нас обоих не было выбора. Я знала это. Но… – Егор, мне нужно время. Он отступил, оставив на душе странную горечь. До дома мы больше не проронили ни слова. А после, пожелав друг другу спокойной ночи, разошлись по комнатам. Ночью мне снился залив. Бескрайнее море и звездное небо. У меня снова были крылья, и огромный изумрудный дракон звал меня за собой. Только взлететь я не могла. Прикованная цепями к светлой мраморной стене, я рвалась на свободу, билась, но так и не смогла подняться в воздух.