Глава 13 КНЯЖНА И НИЩИЙ

Отец вызвал меня ближе к вечеру. Долго говорил о княжеской чести, о традициях, которые теперь даже ему кажутся глупыми, об обязанностях, возложенных на наследницу, о роли любящего родителя… Он был откровенен и не считал нужным скрывать нервные пятна на щеках или прятать бутылку с выпивкой, которая так нелепо смотрелась на пустом столе.

Я мимолетно отмечала детали, но совершенно не вслушивалась в речь. Это казалось не важным.

— Камелия. Камелия, дочка! — Отец возник прямо передо мной. — А может быть, все к лучшему?

— Может быть, — послушно ответила я.

— Ты ведь не хотела замуж. Признаюсь, было ошибкой с моей стороны настаивать. — Князь замолчал, будто не знал, что еще сказать.

— Папа…

— Но кто из нас не ошибается? — скупо улыбнулся он. — Ты оказалась права: глупый обычай, пора его отменить и ввести другой. Как насчет полной свободы? Заключишь брак, когда захочешь и с тем, кого сама выберешь. А не найдешь никого — тоже не страшно. Ну же, Камелия… Дочка…

Он поднес руку к моему лицу и провел пальцем по щеке.

— Ты плакала?

— Нет.

— Плакала, я же вижу. Из-за него? Напрасно выгнал?

Я закрыла глаза. Отвечать не хотелось, да и что ответить…

— Любишь? — продолжал допытываться отец.

— Не знаю, — жалобно всхлипнула я и сама не поняла, как оказалась в его объятиях.

— Маленькая моя, глупая девочка! — Отец дотронулся губами до макушки. — Разве можно этого не знать?

— Можно.

— Нет, нельзя. Ведь если любовь настоящая, то никаких сомнений нет.

— Значит, у меня не настоящая.

— То есть все-таки любишь? — печально усмехнулся отец.

— Не знаю, — повторила я. — Он хороший, очень хороший, но…

— Но?

— А если ошибаюсь? Если все на самом деле не так, и он мне не пара? Ты ведь его выгнал.

— Ну, это не беда, как выгнал, так и позову обратно.

— Правда призовешь? — Я взглянула на отца. — Не шутишь?

— Я же тебя люблю. — Князь погладил меня по голове, словно маленькую, заплутавшую девочку. — Глянь, что происходит на улице.

— Папа, мне сейчас не до развлечений.

— А ты все-таки глянь, — настаивал он. — Вон туда… Дальше, еще дальше. Смотри на дорогу, что за забором.

Я нехотя бросила взгляд туда, куда указывал отец, и тут же вцепилась в подоконник, боясь упасть. За пределами двора замка, очень далеко, около выхода в город, стоял беловолосый мужчина. Я не разбирала черт лица, но сердце непроизвольно сделало сальто, и трепыхаясь, как подбитая птица, улеглось обратно.

— Бастиан? Это Бастиан?

— А кто же еще? Ходит туда-сюда, на окна поглядывает, но зайти не может, стража не пропускает. Кстати, он нарушил мой приказ, ты заметила? Я просил покинуть пределы АрМонта.

— Он настойчивый.

— Да, умеет добиваться своего. Хочешь совет?

Я кивнула.

— Давай.

— Прекрати анализировать. Отключи ум и позволь сердцу самому все решить, — серьезно сказал князь. — Поверь, милая, рассудок хорош, но только в фальшивом браке, а ты, как я понял, жаждешь совсем иного. Бастиан тебя любит, я читал это в его глазах, но история с бывшей невестой, признаться, меня, как отца, весьма настораживает. Слава Вайду, берийский шах все еще наш гость, и уже пообещал к завтрашнему дню разузнать, что там такое приключилось на самом деле. Дождешься результатов и примешь решение, поняла?

— А если…

— Если Бастиан окажется виновен по всем статьям? Ну что ж, ты хотя бы будешь знать, кому чуть не отдала сердце.

Я закусила губу и кивнула. Отец был прав, сперва надо все разузнать, а потом уже бросаться в омут с головой.

Ждать вердикта шаха оказалось долго и волнительно. Я сидела возле окна и смотрела на одинокую фигурку северянина, до сих пор маячившего за забором. Он стоял до самого вечера, и даже ночью, когда пошел дождь, светлые волосы все еще мелькали в свете фонарей. А потом исчез.

Я понимала, что стоять вечно он не сможет. Бастиан — человек, а не мифическое создание, способное вынести все причуды непогоды, ему нужно есть, спать, но так хотелось опять увидеть широкую, немного дерзкую улыбку и синие глаза.

Дракоша сидел рядом; он, как и я, грустно взирал на стекающие по оконному стеклу капли и молча подрагивал хвостом, выражая то ли осуждение, то ли поддержку.

— Ты его любишь, — в тишине раздался голос Настиши. Она вошла в комнату и осторожно прикрыла за собой дверь. — Точно любишь.

— Почему ты не с женихом? — Я обернулась.

— Тамир спит. Да и вообще, не пристало проводить ночи в его покоях до свадьбы. — Она села на диван и поджала под себя ноги. — Твой влюбленный северянин все еще ждет?

— Нет. Ушел.

— Значит, умный. Я бы расстроилась, если бы он и дальше стоял, сгорая от безответного чувства.

— Почему? Разве это плохо?

— Что? Стоять под дождем?

— Любить.

— Любить хорошо. — Настиша хмыкнула. — Но любить тебя то еще испытание. Кстати, Тамир обещал к утру дать ответ, что случилось с несчастной Валесией.

— Я знаю, отец сказал.

— Не рада?

Я пожала плечами и вновь уставилась в окно. Меня одолевали печальные мысли.

— Камелия, скажи честно, — попросила Настиша. — Если шах подтвердит, что Бастиан виновен, ты его примешь обратно?

— Конечно, виновен. Он сам признался, — угрюмо заметила я, не желая давать сердцу надежду.

— Понимаю, но все же ответь.

— Не знаю. Это важно?

— Очень важно. — Настиша подсела ближе. — Я говорила с Тамиром, и он сказал замечательную фразу: «Когда по-настоящему любишь, можешь простить что угодно». И я поняла, что он прав, действительно, если человек тебе дорог, то простить ошибку не так сложно.

— Это не просто ошибка.

— Нельзя судить о человеке по одному поступку.

— Не хочу его оправдывать! — Я порывисто встала и отошла от окна. — Это ничего не изменит.

Настиша проводила меня внимательным взглядом.

— Хорошо, оставим этот разговор. Как насчет чашечки крепкого кофе?

— Посреди ночи?

— А почему нет? Мы обе не спим, и, как понимаю, спать не будем. Дождемся вердикта моего всесильного жениха. — Она усмехнулась. — Так почему бы не потратить время с пользой и не выпить кофе?

Я кивнула. Настиша вызвала служанку и приказала принести кофейник. Подвинула маленький столик, поставила на пол блюдечко с молоком для Пакости, и уже собиралась позвать дракошу, как вдруг тот яростно захлопал крыльями.

— Что такое? — Настиша нахмурилась.

— Бастиан! — ахнула я, разглядев за спиной Пакости сосредоточенное мужское лицо. Оконная створка распахнулась, и на подоконник с самодовольным видом уселся северянин.

— Не Бастиан, но тоже, надеюсь, не чужой, — с усмешкой сказал он.

— Николас, — поморщилась Настиша. — Иди-ка ты подобру-поздорову, пока стражу не позвали.

— Эй! Я с благими намерениями. — Герцог поднял обе руки вверх. — Честно! Поклясться?

— Не надо. — Я скрестила руки на груди. — Чего хотел?

Измирский вмиг стал серьезным.

— Поговорить надо. О Бастиане.

— Зачем?

Он покосился на Настишу. Та, хмыкнув, пожала плечами.

— Так и быть, подожду за дверью. Обидишь мою подругу, пожалуюсь берийскому шаху, и он сотрет Северные земли с лица земли, понял? — ласково предупредила она.

— Яснее ясного.

— Вот и чудно.

Настиша вышла, но Измирский еще некоторое время косился на входную дверь, словно проверял, не подслушивает ли.

— У тебя интересная подруга, — сказал он наконец.

— Самая лучшая.

— И она на самом деле может пожаловаться шаху?

— Да, он ее жених со вчерашнего дня.

Измирский присвистнул.

— Ничего себе…

— Ты хотел поговорить. — Я пристально посмотрела в его глаза. Бывший жених вызывал не самые приятные чувства. — Что-то с Бастианом?

— Почти. — Николас прошел в комнату и, спросив разрешения, сел в кресло. — Я не успел с него снять обет молчания.

— И что же?

— Но раз я тут, то готов исправить недоразумение, — поморщившись, пояснил герцог.

— Почему?

— Почему? Хороший вопрос. — Он откинулся на спинку кресла. — Даже не знаю, как ответить…

— Попробуй ответить честно. — я уселась напротив. — Зачем тебе это?

— А в добрые намерения не веришь?

— Уж прости, но тебе я вообще не верю.

Измирский усмехнулся.

— У нас с тобой не задались отношения с самого начала, — пробормотал он. — Грустно, не находишь?

— Николас, не испытывай мое терпение.

Мужчина опять усмехнулся, но на это раз более горестно, на мгновение я даже почувствовала жалость, но тут же отогнала подобные мысли прочь.

— Бастиан не виноват, — неожиданно сказал он.

— В чем именно?

— В том, что случилось с моей сестрой. Валесия сама все устроила. — Измирский немного расслабился, видя, что я не собираясь его прогонять. — Их обручили в детстве, но любви никакой не было — легкая привязанность, не более. Кажется, они даже ни разу не целовались.

— И зачем ты мне это рассказываешь? — Я опустила взгляд.

— Мне казалось, ты хотела услышать правду. Разве нет?

— Хотела…

Герцог потянулся вперед и взял со столика мою чашечку. Отхлебнул, поморщился.

— Никогда не нравился армонтский кофе, — признался он.

— Другого нет. — Я вновь посмотрела на мужчину. — Так что с Бастианом и твоей сестрой?

— Да ничего особенного… В наших землях появился посланник шаха, молодой наследник благородной ветви берийской знати, красавец Тэх Оолат. И Валесия влюбилась.

— Слишком сказочно звучит.

— А то ты не знаешь, как это бывает у подростков! — Измирский хмыкнул. — Любовь с первого взгляда — и на всю жизнь. Но самое интересное, Тэх тоже начал проявлять интерес к девочке, но мой отец был против. Война с Берией только разгоралась, и визит посланника прошел впустую, о мире никто слышать не хотел, поэтому о браке Валесии и речи не было.

— А Бастиан?

— А что Бастиан? — В глазах Измирского мелькнула грусть. — Они с ней были друзьями и не имели тайн друг от друга, поэтому секрета из запретной любви не делали. А потом было несколько лет мечтаний, обмена тайными письмами и маленькими подарками. Валесия выросла и ее любовь тоже. О семейной жизни с Басти она даже не думала, все время стараясь уговорить отца послать переговорщиков в Берию.

— Он не согласился? — недоверчиво спросила я.

— Конечно, нет. Какому отцу захочется отдать дочь во вражеское государство? Тэх явился сам, под покровом ночи, переодетый в северную одежду. Тогда берийцы уже повадились таскать наших девиц в гаремы, поэтому план Валесии был до смешного прост. Она решила, что любимый ее просто украдет.

— А причем тут Бастиан? — нахмурилась я.

Николас улыбнулся.

— Он привел ее к маленькой калитке у черного хода, помог донести тюк с одеждой и передал с рук на руки берийцу. А Тэх сунул ему монетку, как велят традиции его родины. Нельзя привести женщину в дом, не отдарившись деньгами, иначе счастья не будет. Вот и получается, что Бастиан продал ее за… — Измирский задумчиво провел пальцами по подлокотнику. — Если мне не изменяет память, за половину золотого. Мелкая монетка, совершенно символическая плата.

Я удивленно распахнула глаза.

— Но почему тогда обвиняют Бастиана?!

— А кого еще? В любом добром деле должен быть козел отпущения. Отец не стал разбираться, кто виноват и в чем. Басти нарушил волю герцога, попрал доверие нашего дома, собственноручно отказался от невесты, этого достаточно, чтоб обвинить во всех грехах.

— Но ты знаешь правду! — воскликнула я.

— Знаю. Он мне поклялся магией, что не виновен.

— Почему же не оправдал друга в глазах отца?

Измирский помолчал, а потом ответил:

— Ты наверняка не поймешь, но для дочери правителя Северных земель куда лучше быть похищенной, нежели сбежавшей с берийцем.

— Глупости!

— Но Бастиан согласился. Он никому и никогда не расскажет подробностей без моего на то разрешения.

— Если все правда, то ты великий идиот! — в сердцах воскликнула я.

— Мне это казалось верным решением. — Николас встал, нервно сделал пару шагов к окну, потом вернулся. — Да, быть может, я сглупил. В очередной раз подумал о репутации семьи, а не о лучшем друге. Как ты меня назвала? Эгоистичным? Ты права, наверное, так и есть. — Измирский достал из кармана вчетверо сложенный листок бумаги. — Это от Бастиана.

— Что там? — Я с подозрением воззрилась на записку.

— Прочти.

— Нет.

Герцог несколько мгновений смотрел прямо в глаза, а потом развернул листок и кинул мне прямо на колени.

— Читай! — рявкнул он, вновь усаживаясь в кресло. — Читай, это важно.

Я нехотя взяла записку и всмотрелась в строчки. Буквы — неровные и чуть смазанные, написанные в большом волнении, твердили о любви. Нежно, заботливо и очень сиротливо. Бастиан раскрывал чувства, даже не надеясь на взаимность.

Я люблю тебя в тьме полуночной,

В тусклом комнатном свете огня,

Между букв на редеющих строчках,

Сквозь страницы, абзацы, слова…

Я закусила губу. Бывший супруг даже через расстояние сумел затронуть струны моего сердца.

Я люблю тебя — тихо, нетленно,

Словно жаркие капли росы.

Я люблю, и любовь эта ценна

Мягким, теплым кусочком души.

Дыхание перехватило, горло сдавил спазм, который никак не хотел отпускать.

Я люблю тебя в жарких мечтаньях,

В тот незримый, таинственный миг,

Когда руки в горячих дерзаньях

Заплетутся в объятьях немых…

Признание растянулось на целых десять четверостиший. Я дочитала последние строки и поняла, что по щекам текут слезы, а сил их вытереть нет.

— Ты его любишь? — спросил Николас, все это время не сводящий с меня глаз.

— Тебя это касается в последнюю очередь.

— Знаешь, я немного поразмыслил над словами твоего отца, и понял, что он прав. Во всем прав… Ты бы никогда не вышла за меня, верно?

— По своей воле — ни за что, — решительно сказала я, бережно сворачивая письмо.

— А за Басти?

— С чего вдруг тебя это интересует?

— Я видел вас с Настишей за колонной — там, в зале, когда Басти дал развод, — признался Измирский. — Он много хорошего о тебе сказал.

— Слышала, — не стала скрывать я.

— А ведь он тебя любит, — хмыкнул герцог. — Правда, любит. Я только тогда понял, что с его стороны это не шутка, не просто соперничество, не желание заполучить в жены богатую наследницу. Он тебя по-настоящему любит. Я как услышал все эти слова про кофе, про любовь к голубому цвету, про все твои привычки… Я же этого не знал! Понимаешь? Я никогда даже не задумывался о таких мелочах.

— Не сомневаюсь, ты всегда был самовлюбленным идиотом.

Измирский рассмеялся.

— Верно. И этот брак был необходим, чтоб не остаться с пустыми руками, когда старший братишка займет отцовский трон. — Он вдруг наклонился, пристально заглядывая в глаза. — Простить сможешь?

— О браке забудь, — предупредила я.

— Да я понял! Просто… Что бы ты ни думала, но Бастиан мой друг. И я бы очень хотел, чтобы его жизнь стала хоть немного счастливее. А его счастье — в тебе.

— Сватаешь? — усмехнулась я, не веря собственным ушам.

— А почему нет? Я идиот, ты сама сказала, а он славный парень. Образованный, умный, верный… Что там еще интересует девушек? Бастиан никогда тебя не обидит.

Я покачала головой. Его слова тревожили сердце и бередили душу. Очень хотелось поверить и дать семейной жизни шанс, но стоит ли?

— Ты подумай, — сказал Измирский, понимая, что разговор окончен. — Жизнь старой девы явно не для тебя.

— Тебе пора. — Я поднялась с кресла и настойчиво указала на окно. — Возвращайся, как пришел. Выпускать через дверь, уж извини, не стану.

— Не страшно. Прощай, Камелия АрМонт, может быть, когда-нибудь еще встретимся.

— Надеюсь, это произойдет не скоро.

Герцог улыбнулся.

— Ну почему же? Если выйдешь за Бастиана еще раз, я стану свидетелем ваших клятв.

Утро следующего дня ознаменовалось быстрым топотом женских ног, громким стуком в дверь и визгом Настиши:

— Камелия! Камелия! Валесия прислала письмо! Слышишь?! Открывай! Шах передал письмо от нее! Камелия!

Я буквально слетела с кровати, услышав такую новость. Вырвав свернутый лист пергамента из рук подруги и вглядевшись в первые строчки, без сил упала обратно.

— Он не врал… О Вайд, он не врал!

Настиша усмехнулась.

— Хорошая новость?

— Великолепная! — Я расплылась в улыбке. — Бастиан не виновен!

— О, тогда это надо отпраздновать, но сначала покажем письмо князю. Не против?

— Нет, конечно, не против! Он должен знать!

— Вот и славно! — Подруга обернулась к Пакости. — Эй, крылатый, будь добр, слетай в княжеские покои, отнеси письмецо. Что? Не хочешь? Ну и наглая у тебя рожа, драконище! Придется идти самой. — Настиша демонстративно тяжело вздохнула, но видя, что это не производит никакого впечатления на питомца, тихо фыркнула: — Камелия, тебе не кажется, что Пакость не отрабатывает те печенья, что ты каждый день ему скармливаешь?

— Нет, не кажется, — рассмеялась я.

— Странно. А я уверена, что от него нет никакой пользы. Ладно, быстренько сбегаю к князю, потом обратно.

Она выскользнула за дверь, но тут же вернулась и, остановившись в проеме, серьезно спросила:

— Препятствий больше нет? Ты определилась с желанием и любовью?

— Да, — решительно кивнула я.

— И каков же ответ?

— Ты будешь свидетельницей на моей очередной свадьбе?

— Что за вопрос? — радостно воскликнула девушка. — Конечно!

Наконец Настиша убежала, а я, обхватив подушку, зарылась в нее лицом. Счастье переполняло сердце, норовя выскользнуть наружу и осветить мир янтарным светом.

— Бастиан… Мой хороший Бастиан, — шептала я, представляя, что скажу ему при встрече.

Дракоша посматривал на меня с интересом. В какой-то момент он даже подошел ближе и, приблизив мордашку почти вплотную, заглянул в глаза. Его зрачки расширились, а из ноздрей повалил пар, едва не закоптив все вокруг.

— Что ты делаешь?! — расхохоталась я.

— Грх! — выдал дракоша, ласково тыкаясь мордочкой. — Грррх!

— Тебя я тоже люблю, мой хороший, очень люблю! Но и его люблю, понимаешь?

Пакость понимал. Он благосклонно кивнул, а потом, расправив крылья, перелетел на туалетный столик, покопался в шкатулке с украшениями когтистыми лапами, и вытащил из нее тоненькую цепочку со стрелой.

— Указующий перст, — прошептала я, беря в руки артефакт. — Ну конечно…

— Грх?

— Найти его сейчас? Ты думаешь?

— Грррх!

Я улыбнулась. Мысли дракоши совпадали с моими собственными, поэтому, не долго думая, я надела цепочку на шею, и крепко зажмурившись, попросила:

— Покажи, где Бастиан!

Стрелка дернулась и потянула к выходу.

— О Вайд, работает!

Наскоро одевшись, чмокнув Пакость в нос и крикнув возникшей на пороге Настише «скоро вернусь!», я бросилась вон из комнаты.

Стрела тянула в сторону центра города, поэтому, на ходу крикнув кучеру, что мы срочно едем прогуляться, запрыгнула в карету.

Утро любого дня было особым временем для АрМонта, особенно для столицы. Жители выходили на базарную площадь и не спеша раскладывали товары. Смешливые девочки-хиромантки занимали лучшие позиции, дабы не пропустить богатых клиентов, нищие поэты обменивались листовками с набросками последних шедевров, музыканты настраивали скрипки. Молодые купцы присматривались к товару соседей и заранее планировали, как сбить цену в течение трудового дня. Город жил собственной жизнью, и никто не обращал внимания на лихо катящуюся карету с золотым вензелем на дверцах. Никто даже не предполагал, что именно в эти мгновения решается судьба будущей правительницы и всего княжества в целом.

Я сжимала стрелу в руках, чувствуя каждое движение, каждую вибрацию. Бедный кучер уже несколько раз поменял направление, недоуменно поглядывая на взволнованную княжну.

— А потом направо, — говорила я. — Да-да, точно направо. Нет, стойте! Лучше налево… Ох! — Указующий перст дернулся в последний раз и рассыпался серебряными искорками. — Стойте! Стойте же! Остановитесь!

Кучер затормозил.

— Сюда? — с сомнением спросил он, указывая на одноэтажный домик неподалеку от главной площади. — Вы уверены, госпожа?

— Думаю, да… — Я растерянно осматривалась. — На всякий случай подождите здесь.

— Как прикажете.

Улица, на которой мы сейчас находились, была незнакомой. Абсолютно прямая, без малейшей кривизны, она красиво обрамлялась однотипными строениями с белыми низенькими заборчиками.

— Это съемные жилища, — пояснил кучер. — Их сдают приезжим. Госпожа, вы уверены, что мне не стоит идти вместе с вами?

— Нет, спасибо. Справлюсь сама.

Я решительно открыла дверцу кареты и, выбравшись наружу, направилась к дому, но не успела дотронуться до калитки, как дверь приоткрылась, и на пороге возник смутно знакомый старичок с обвислым брюшком и бараньими кудряшками над ушами.

— Княжна? Вот так встреча! — воскликнул он, придавая своему немного лошадиному лицу выражение искреннего удивления. — Какими судьбами?

Память тут же услужливо подсказала его имя: маркиз Литтал Измирский, двоюродный дядюшка Николаса, мы мельком встречались в Северных землях.

— Доброго утра, маркиз. — Воспитание заставило быстро взять себя в руки. — Простите, я ищу одного человека…

Знал ли он Бастиана? Наверняка знал.

— Могу узнать, кого именно? — Маркиз растянул сморщенные губы в улыбке. — Хотя должен признаться, я еще не успел познакомиться с армонтцами, дом снял только вчера вечером.

— Это не армонтец, я ищу северянина.

— О, тогда больше шансов, что мы знакомы. Так кого же вы ищете, милая девочка?

— Бастиана, — сказала я и замялась: — Он друг Николаса, вы могли его знать…

— Басти? Конечно, знаю, было бы странно не знать собственного пасынка. — В глазах старика мелькнули веселые искры. — Значит, это из-за вас он убивается? Ну что ж, теперь многое понятно. Так-так… Идите-ка в дом, княжна, в третью комнату по коридору. А я, пожалуй, пойду прогуляюсь. Больно хорошая погодка сегодня.

И, насвистывая, маркиз пошел прочь.4f7b7c

А я стиснула руки в нервной дрожи. О Вайд! Как, оказывается, тяжело сделать первый шаг. Не тот нахальный и бездумный, который привел к поддельному браку, а настоящий, осмысленный и наполненный уверенностью: это на всю жизнь!

Изнутри домик оказался маленьким, но уютным. Четыре комнаты и столовая. А впрочем, что еще нужно для временного жилища? Третья комната нашлась сразу, не пришлось плутать, нервничая еще сильнее. Я подняла руку и осторожно постучала.

— Позже! — послышался хриплый мужской голос. — Не хочу никого видеть.

— Это Камелия, — тихо произнесла я. — Открой, пожалуйста.

Дверь тут же распахнулась.

— Не может быть… — На пороге стоял Бастиан. Взлохмаченный, без рубашки, но неимоверно родной. — Камелия! — воскликнул он, сгребая меня в объятия. — Ты пришла!

— Конечно, пришла. Не могла не прийти.

— Сокровище мое!

Я засмеялась и взвизгнула, когда он зарычал и подхватил на руки.

— Отпусти!

— Нет уж, теперь не отпущу! Моя и только моя! Никому не отдам, ни Нику, ни князю, ни Вайдовым псам! — Его взгляд стал напряженным. — Ты же насовсем пришла? — спросил он так требовательно, что щеки заалели.

— Отец ведь обещал дать шанс, — сказала я, и тут же смутилась. — Николас рассказал, что на самом деле случилось с Валесией, а шах сегодня утром подтвердил его слова.

— Ник снял обет. — Бастиан опустил меня на ноги но тут же крепко обнял за талию, не позволяя отстраниться. — И даже поговорил с родителями — я вроде как восстановлен в правах.

— О да, я видела маркиза…

— Отчим был единственный, кто не отвернулся от меня, даже не зная всей правды. Жаль, мама не дожила. — Бастиан ласково обвел пальцами мой подбородок. — Я так скучал, — прошептал он.

— Мы не виделись всего сутки.

— А мне кажется, всю жизнь. Я люблю тебя, слышишь? Очень-очень люблю!

— А я — тебя, — улыбнулась я.

— Повтори! — Мужчина требовательно сдвинул брови.

— Я люблю тебя, Бастиан.

Сердце сжалось от удивления и невыразимой нежности, когда он невесомыми касаниями дотронулся до моей щеки, а потом скользнул к губам. Поцелуй обрушился безумным ураганом, оставляя после себя лишь удовольствие и уверенность, что все будет хорошо.

Внутри что-то оборвалось, отпуская на волю, позволяя ответить, обнять его за крепкую шею, попробовать на вкус, задыхаясь и торопясь, словно воруя у судьбы счастливые мгновения.

Бастиан оторвался от губ, когда воздуха уже не хватало обоим. Прислонился лбом к моему лбу и осторожно погладил по спине, словно желая успокоить. А потом снова принялся торопливо целовать шею, щеки, глаза, даже укусил за мочку уха, и опять вернулся к губам, поймав ртом горячий вдох.

— Камелия АрМонт, — вдруг сказал он, резко отстраняясь. — Ты станешь моей женой? Настоящей, любимой, желанной супругой, которую всю жизнь буду боготворить и носить на руках? Соглашайся, ускользнуть тебе еще раз не позволю!

— Да, — без раздумий ответила я, вглядываясь в любимые синие глаза. — Да, согласна.

И весь мир стал неважным и далеким. Был только Бастиан и пьянящее наслаждение от беззастенчивого, сводящего с ума поцелуя.