Глава 12 СУПРУГ ДЛЯ НАСЛЕДНИЦЫ

— Что ты сделал? — переспросила я, не веря в своим ушам.

— Продал ее берийцам. — Бастиан усмехнулся. — Точнее, одному берийцу. Довольно влиятельному и знатному. Должен заметить, он до сих пор благодарен за этот подарок.

— Поверить не могу!

— Камелия, пожалуйста, не делай поспешных выводов, — предупредил он. — Благодаря этому берийцу у тебя есть возможность избежать визита к шаху.

— Да мне плевать! О Вайд… Продать невесту врагам… Бастиан!

— Все не так, как тебе кажется.

— А как это может казаться?! — в шоке воскликнула я, не желая слушать оправданий.

Он помолчал.

— Решай сама. Если хочешь выбраться отсюда, ты должна мне довериться. Это необходимо.

— Как теперь тебе верить?

— А как верила раньше? — спросил Бастиан. — От этого известия наши отношения не поменялись. Я никогда тебя не обижу и не предам.

— Невесте ты тоже это обещал? — Я горько усмехнулась.

— Нет, конечно, нет. Она — не ты.

Мужчина ждал, а я не могла придумать, что ответить. Откровения супруга стали полной неожиданностью.

— А Николас? — наконец сказала я. — Николас знает?

— Знает.

— И он тебя простил?

— Не все так просто, — повторил Бастиан, беря меня за руку. — Наверное, я должен признаться еще кое в чем… Наша встреча… В общем, это Ник попросил сыграть роль базарного вора, чтобы ты заинтересовалась. Свадьба тоже была подстроена, Ник заранее прислал мага, Настише даже не пришлось самой искать, да и охранника заранее подкупили. Камелия, я раньше никогда не был в АрМонте, поэтому, когда Николас предложил подшутить над строптивой княжной, легко согласился. — Он провел пальцами по моему запястью. — Я тогда еще не знал, какая ты. Даже не представлял, что не захочу потом разводиться. А сейчас… Камелия, очень прошу, не отталкивай меня сгоряча, всему есть объяснение.

— Какое? — В горле пересохло.

— Не могу сейчас сказать, но обещаю, что позже дам ответ на любой вопрос.

Его голос звучал мягко, но я слышала надрыв, скрытую тревожную струну, которая натягивалась все сильнее и в любой момент могла порваться. Бастиан действительно боялся, что я устрою скандал и откажусь от любого сотрудничества.

Он даже не догадывался, что большая часть откровений мне давно известна.

Но ситуация с девицей Измирской ставила в тупик. Не покривлю душой, если скажу, что за время, проведенное подле Бастиана, я успела его изучить, и продажа невесты никак не увязывалась с его образом.

Тем более если вспомнить все, что случилось в последние дни… Я задумчиво оглядела супруга и решила, что стоит рискнуть.

— Ты клянешься доставить меня в АрМонт? — спросила я как можно безразличнее.

— Клянусь, — твердо произнес он.

— Тогда доставь. У меня нет ни малейшего желания тут оставаться.

Понятия не имею, как Бастиан договаривался с работорговцами, но лагерь мы покинули через два часа, несмотря на позднюю ночь. Супруг широко улыбался берийцам, что-то говорил, иногда посмеивался, а я старалась отречься от происходящего и сохранить остатки гордости и чести.

Только сейчас, сидя на кауровой лошади впереди Бастиана, смогла полностью увидеть стоянку. И я планировала отсюда сбежать? Наивная! Двенадцать шатров разного размера, около сотни человек, но самое главное, вокруг оказались высоченные горы. Видимо, мои похитители смогли отыскать прекрасное убежище в скалах и уже не первый раз им пользовались, раз совершенно не опасались погони.

Бастиан молчал, я тоже. Говорить ни о чем не хотелось. Время от времени я чувствовала его настороженный взгляд, слушала тяжелое дыхание, но старалась не подавать виду, что это хоть как-то задевает.

Да и, честно говоря, задевало это не особо.

Я не знала, как относиться к супругу. Не понимала, в чем так провинилась его бывшая невеста и есть ли адекватное объяснение его поступкам, но так или иначе, ко мне Бастиан относился хорошо. И я почему-то ему доверяла.

Мертвые скалы не предназначены для ночных поездок, того и гляди то к грабителям попадешь, то к шакалам, а то и просто в расщелину какую свалишься. Но мужчина уверенно ехал вперед, прижимая меня к себе как можно крепче. Кажется, для него это было важно.

Под утро копыта нашей лошади ступили на главную дорогу, которая вела в АрМонт. Солнце золотистыми лучами подсвечивало миражи, но мы, наученные горьким опытом, искушению не поддавались.

Спина затекла от долгого сидения, да и кобыла устала. То и дело возникала мысль о стоянке.

— Через полчаса отдохнем, — сказал Бастиан, и это были его первые слова за последнее время.

Я вздохнула.

— Почему через полчаса?

— У нас нет ни шатра, ни хоть какой-то подстилки, а на голых камнях княжне сидеть не годится. Доедем до Ряты, попросимся на постой. — Голос его звучал низко и чуть вибрировал.

— До Ряты Косоглазой? — удивилась я.

— Ты знаешь какую-нибудь другую Ряту? Кажется, она единственная на всем белом свете.

— Просто помню, как вы с Измирским всеми правдами и неправдами отговаривали меня от поездки к ней.

— Тогда было слишком много тайн, — ответил Бастиан, немного помолчав.

— А сейчас?

— А сейчас их почти не осталось.

Он свернул с главной дороги и направил лошадь за большой валун, наклонно лежавший поодаль.

— Тут есть тропинка. — Бастиан указал вперед. — Видишь?

— Но она ведет вверх, — заметила я. — Лошадь не пройдет.

— Пройдет.

Уверенности в голосе моего супруга было на двоих, поэтому я решила не спорить и полностью довериться мужчине. Лишь покрепче вцепилась в его руку и напряженно смотрела по сторонам.

Лошадь прошла. Звонко отбивая копытами только ей одной известный такт, она двигалась все выше и выше по склону, туда, где округлая гора перерастала в островерхую скалу.

— А теперь вниз. — Бастиан чуть натянул поводья.

Тропинка петляла, спускаясь у подножия скалы в странную расщелину, слишком ровную, чтобы быть созданной природой, и слишком широкую для рук человека.

— Маги постарались, — пояснил супруг, проследив за моим взглядом. — Пройдем тут и сразу уткнемся в домик Ряты.

— Ты так говоришь, будто уже был у нее, — заметила я.

— Был.

— И как? Что-нибудь нагадала?

— Да, — нехотя ответил Бастиан. — Тебя.

Я тихонько хмыкнула.

Домик Ряты и впрямь оказался не так далеко, как мне думалось. Лошадь вынесла к реденькой рощице, неизвестно каким магическим чудом выросшей среди скал, где меж деревьев мелькали грязные кирпичные стены.

Удивительно, все считали, что гадалка живет с многочисленными кочевниками, на самом деле оказалось, что ее жилище стоит в стороне. Низенькая, чуть кривоватая избушка, если так можно выразиться о доме из красного кирпича. Строили его точно не армонтцы — слишком косо, слишком просто и безвкусно. Но, в конце концов, кто я такая, чтобы судить об удобстве строения, не побывав внутри?

Бастиан спешился и помог слезть мне. Ноги затекли и подломились, вынуждая повиснуть на супруге всем телом.

— Тш-ш-ш! — Он опротестовал мои попытки выпрямиться и встать на ноги. — Ты же устала. Просто расслабься.

И, подхватив на руки, понес к дверям.

Если снаружи домик казался низеньким, то внутри был еще ниже. Бастиану пришлось наклонять голову, чтоб ничего не задеть. Он посадил меня на лавку и осмотрелся.

— Дома кто есть? — громко спросил он. — Эй! Хозяева!

— Чего горло дерешь там, где можно тихо спросить? — раздался скрипучий голос.

Я от испуга вздрогнула и едва не подпрыгнула на месте. Я увидела на лавке рядом с собой странное существо в серых одеяниях.

Сердце бешено забилось, понадобилось несколько секунд, чтобы сообразить, что это существо на самом деле женщина с седыми нечесаными волосами, в старом балахоне, наброшенном на костлявые плечи.

Рята… Я не заметила, как она появилась. Или всегда была тут? Вот и Бастиан удивленно нахмурился, явно недоумевая, как можно было не заметить человека.

— Ну? — вновь проскрипела женщина. — Чего хотели?

— Пустите отдохнуть? Всю ночь ехали на лошади, устали очень, — сказал Бастиан.

Женщина внимательно посмотрела ему в глаза, потом перевела взгляд на меня, прищурилась и потянула носом воздух.

— Армонтка, — уверенно произнесла она. — Чистокровная, белокожая… Видать, даже в предках никого из голытьбы не имелось… Оставайтесь. Но только до завтра.

— Думаю, мы уедем раньше. — Я мельком глянула на супруга. — Мы торопимся.

Бастиан кивнул.

— Торопимся.

— Это дело ваше. — Рята тяжело поднялась с лавки и, пройдя к стене, отвела в сторону тяжелую штору, за которой оказалась небольшая темная комнатка без окон с узкой кроватью.

— Спать будете тут, столоваться… — Женщина задумалась. — Так и быть, накормлю.

Мы поблагодарили, и Бастиан, подтолкнув меня в спину, указал на кровать.

— Вдвоем не поместимся, — шепнул он. — Отдыхай, я посижу рядом.

Я проснулась через несколько часов в объятиях собственного мужа.

Он лежал у самого края, закинув на меня одну ногу, и щекотал шею дыханием. Я поморщилась. Слишком все походило на семейную идиллию, хотелось расслабиться, а этого нельзя делать ни в коем случае. Конечно, я пыталась себя убедить, что ничего страшного не происходит и Бастиан не опасен (глупо ждать подвоха от человека, которого даже в мыслях называешь супругом), но то и дело вспоминалось его признание. Как можно продать близкого человека? Почему? Зачем?

Я пялилась в потолок и пыталась отыскать ответ. Почему-то именно сейчас мне показалось это важным. Может, отдых успокоил рассудок, и я поняла, что плен больше не грозит, и это позволяло анализировать полученные сведения куда лучше, чем прошлой ночью.

Бастиан, Бастиан… Как же тебя понять?

Полотнище на стене колыхнулось, и показалось смурное лицо Ряты.

— Иди-ка сюда, — потребовала она и поманила меня длинным костлявым пальцем. — Одна иди. Этот пусть остается.

Я осторожно выбралась из-под мужа, стараясь не разбудить.

Рята сидела на лавке и перебирала странные бусины из разноцветного стекла, нанизанные на кожаный шнурок. Чаще всего почему-то задерживаясь на черных и ярко-алых.

— Сядь. — Она отвлеклась от своего занятия и похлопала ладонью по лавке. — Ближе, еще ближе… Вот так. — А когда я выполнила требование, внезапно ухватила меня за подбородок. — Такая девонька, и так далеко от собственного замка! Хочешь, погадаю?

Я вздернула брови.

— Погадаете?

— Ну, ты пришла к гадалке, так чего зря время терять? — глухо проговорила Рята, проведя по моей щеке большим пальцем. — Спрашивай.

Это было неожиданно и очень странно. Да, конечно, я рвалась сюда давно, имея миллион разных вопросов, но сейчас они словно вылетели из головы.

— Спрашивай! — настойчиво повторила Рята.

— Я… я не знаю, о чем…

— Спрашивай, говорю!

— Что будет потом? — растерянно сказала я, и тут же услышала хохот.

— Ой, не могу, девонька, ой, рассмешила! Что будет потом! Надо же такое спросить! — Рята потерла глаза, будто смахивала выступившие слезы. — Всего ожидала, о Вайд, но о такой глупости даже не подумала. Ты, девонька, точнее спрашивай и хорошо формулируй, а то гадание — знаешь, какая вещь? Тайные это знания, ценные. Грех разменивать такое богатство на глупые вопросы.

Я тихонько вздохнула. За занавеской послышался скрип, видимо, Бастиан просыпался. Жаль, хотелось урвать несколько минуток лично для себя.

Рята с интересом наблюдала за моим лицом, словно могла прочесть мысли, а потом удовлетворенно кивнула.

— Спрашивай. Вижу ведь, придумала вопрос.

— Кто такой Бастиан на самом деле? — решилась я.

— А ты еще не поняла? — Рята разочарованно скривилась. — Другое ничего знать не хочешь?

— Хочу. Зачем он продал бывшую невесту?

— И все? Ну что же, коли просишь, давай посмотрим. — Гадалка схватила меня за руку и потянула к выходу. — На улице сподручнее будет, — пояснила она, когда мы вышли. — Встань-ка тут.

Закрыв поплотнее дверь, чтобы не пропустить сквозняк в комнаты, Рята запрокинула голову и внимательно посмотрела на облака.

Я проследила за ее взглядом и с изумлением поняла, что солнце на западе. Неужели проспала целый день?

— Присядь. — Рята указала на пенек и, развязав кожаный шнур, высыпала бусины себе на ладонь. Быстро, почти мгновенно их перемешала и протянула мне: — Бери, сколько хочешь. Увереннее бери! А теперь думай, о чем спросить надобно.

Я собрала горсточку бусинок, заодно отметив, что стекло слишком теплое для простого украшения, и тут же почувствовала, как оно тает, просачиваясь сквозь пальцы, стекая на траву тяжелыми разноцветными каплями.

— А ведь твой супруг неплохой человек, — изрекла Рята, наблюдая, как под ногами образуется лужица.

— Неплохой? — повторила я. — Что значит — неплохой?

Лужица всколыхнулась алым цветом, а потом неожиданно потемнела до фиолетового.

— Уверена, что неплохой. — Гадалка склонила голову налево, чуть подумала, а потом добавила: — А может, нет.

— Ничего не понимаю, — призналась я. — Тогда зачем он продал Валесию?

— Неплохой человек не может поступить плохо, — отстраненно повторила Рята. — Все, я ответила на твой вопрос.

— Но я ничего не поняла!

— А ты как хотела, девонька? Чтобы тайны сразу открылись? Такого не бывает.

Я полностью разжала ладонь, позволяя последним капелькам с бульканьем упасть в лужу, образуя странный, совершенно неестественный для жидкости рисунок.

— Хорошо, — улыбнулась Рята. — Очень хорошо.

— Что хорошо?

— Его сердце принадлежит тебе, а твое — ему, и это хорошо, это правильно. — Гадалка наклонилась. — Смотри, — ткнула пальцем в черную полоску на фиолетовом фоне. — Видишь? Это рана в сердце, но если сделать так, — она перемешала цвета, — сразу исчезает. Поняла?

— Нет, — призналась я.

— Зря. Гадание понимать нужно.

— Да как его понять, если вы ничего не объясняете!

— А ты, девонька, не умом понимай. — Рята распрямилась и указала мне на грудь. — Вот тут ответы искать надобно, внутри себя. Тогда сразу все уразумеешь.

Солнце село быстро, и вновь наступила ночь. Бастиан проснулся затемно, удивленно выглянул на улицу и, решив, что выезжать прямо сейчас нельзя, уговорил хозяйку подождать до рассвета. Рята не возражала.

Она накормила нас ужином, а потом, еще какое-то время поразвлекав байками из собственной провидческой жизни, ушла на всю ночь.

— Странная какая, — сказал Бастиан, наблюдая, как силуэт хозяйки исчезает среди деревьев. — Как думаешь, куда она пошла?

— Да кто же знает, — буркнула я, укладывая на постель две подушки. — Мало ли что в ее пророческой голове происходит? Может, решила совершить ритуал при свете луны.

— В окружении скал?

— А почему нет? С нее станется. Кстати, почему ее называют Косоглазой? У нее нормальные глаза, я специально смотрела.

— Эти нормальные, а вот третий всегда косит, — усмехнулся Бастиан.

— О, я не подумала… Она похожа на сумасшедшую.

— Да, есть немного. Ты что делаешь?

— Готовлю постель. — Я поправила вторую подушку. — Ложись.

— С тобой? — удивился он. — Приглашаешь?

— Кровать одна. Тем более все равно под утро ты окажешься рядом, будто не знаю.

Я ворчала, но где-то глубоко внутри даже была рада, что Бастиан так близко. Что пришел, не бросил у берийцев, вытащил из плена и везет домой. Это были мелочи, которые сделал бы, наверное, любой человек, но именно этим они мне и нравились. Бастиан тоже был «любым». Не гнусным злодеем, а обыкновенным мужчиной, таким же, как остальные.

Он, и правда, оказался вором. Но не карманником, не бедняком с окраин города, его деятельность распространялась на герцогских дочек, а в клиентах ходил берийский подданный, но меня это уже не смущало. Бастиан был засранцем. Но своим собственным засранцем. И менять его на другого пока не хотелось.

Он осторожно лег рядом и просунул руку мне под шею, стараясь обнять, прижать как можно плотнее, как будто от расстояния между нами зависели и отношения.

— Камелия, — сказал мужчина после пяти минут тишины. — Я бы хотел извиниться.

— За что? — спросила я.

— За то, что согласился играть роль бедняка. Я вряд ли был идеальным мужем все эти недели, возможно, ты меня даже ненавидишь…

— Иногда, и правда, ненавижу, — прошептала я.

— Это все была игра. — Он прижался ближе. — Ты же меня совсем не знаешь. Я имею в виду, меня настоящего. Камелия, я могу быть достойным супругом, только дай шанс. Пожалуйста.

Он еще что-то говорил, такое же просительно-ласковое. Но я не слушала. Сердце билось все быстрее, его голос проникал глубоко в душу, требуя обнять и никуда не отпускать. Вайдовы силы, что же со мной?..

Душа хотела верить, а разум подсказывал — не торопись, не смей. Я разрывалась на части от желания повернуться, позволить себя поцеловать или же закрыть глаза и постараться уснуть, не слушая мягкий мужской голос, от которого бежали мурашки.

Что там говорила Рята? Искать ответы внутри себя? Да как их найдешь, когда раз за разом вопросов становилось только больше!

Я почувствовала, как Бастиан коснулся губами моих волос и прошептал:

— Спи, родная.

Но вопреки всему сон не шел. Половину ночи я пролежала с открытыми глазами, слушая тихое дыхание за спиной. Мужчина тоже не спал, его пальцы осторожно и ласково поглаживали мои плечи, а губы шептали: «Никому не позволю тебя обидеть», а потом, чуть помедлив и словно извиняясь, добавляли: «И сам больше не обижу».

Уснула только под утро, а когда проснулась, супруга рядом не оказалось. Я прислушалась. В соседней комнатке кто-то двигался, но судя по кряхтению, это вернувшаяся Рята накрывала на стол.

Выйдя к ней, наткнулась на внимательный взгляд.

— Хорошо спала?

— Хорошо, — кивнула я.

Гадалка улыбнулась

— Все про себя поняла?

— Вроде бы…

— Нет, девонька, нельзя двояко мыслить, ты уж определись, иначе никакое гадание не поможет. — Она кивнула на дверь. — Иди, благоверный твой там, лошадь к дороге готовит.

Бастиан, и правда, нашелся на улице.

Он стоял возле деревьев, там, где начинались скалы, а вокруг кружились птицы. Большие и маленькие, длинноклювые и курносые, словно специально созданные на потеху детям. Одна из них — ширококрылая, сизоголовая пичуга — сидела у него на руке. Я с откровенным удивлением смотрела, как супруг гладил перья птички и, кажется, что-то говорил.

Странно, всегда думала, что Бастиан не дружит с животными. Вспомнить только, как ругался с Пакостью. Неужели я, и правда, знаю его только с одной стороны?

Мешать я не стала, долго стояла подле домика, издали наблюдая и понимая, что еще, пожалуй, никогда не видела Бастиана таким расслабленным.

Но вот супруг обернулся и, встретившись со мной взглядом что-то произнес. Птичий рой тут же разлетелся в разные стороны.

— Доброе утро! — Бастиан подошел ближе. — Сейчас позавтракаем, и можно ехать.

— Никогда не видела, чтобы кто-то так управлялся с птицами, — призналась я. — Как ты это делаешь?

— Как? — Он задумался. — Не знаю, просто говорю с ними. Ты же говоришь со своим драконом?

— Да, но Пакость — это совсем другое. Пакость почти разумный.

— Они тоже.

— Неужели? — недоверчиво сказала я. — Ты не любишь животных.

— Кто тебе такое сказал? — искренне изумился он.

— Ты всегда скандалил со мной из-за Пакости.

Бастиан рассмеялся.

— Я скандалил не с тобой из-за Пакости, а с Пакостью из-за тебя. Разве не заметно? — спросил он и добавил: — Мы так делили княжну.

Это прозвучало до того забавно, что я не выдержала и улыбнулась.

Надо же, они делили территорию. Как я умудрилась проглядеть? Искала чудовище там, где его не было? Всегда считала себя самостоятельной и разбирающейся в мужчинах, но иногда не замечала очевидного.

— Приедем в АрМонт, придется вам с Пакостью помириться, — потребовала я. — В крайнем случае, возьмешь в библиотеке пособие по выращиванию карликовых драконов в домашних условиях. — И добавила в шутку: — Кстати, там и другие книги имеются. Особенно много по политологии и дипломатии, но если тебе это не интересно, то можно поискать…

— Я видел, — перебил он. — Посещал твою библиотеку, помнишь? — Бастиан протянул руку. — Пойдем завтракать. Кстати, я прекрасно разбираюсь в политологии. Особенно интересуюсь внешней политикой государства и защитой его интересов за границей. Да, у меня хорошее образование, родная.

Я обескураженно покачала головой. Интересно, я вообще хоть что-нибудь о супруге знаю?

До АрМонта мы добрались быстро.

Я со слезами на глазах смотрела на родной замок и в который раз убеждалась, что места лучше нигде нет.

Бастиан легко ссадил меня с лошади около главного входа, а сам замешкался.

— Давай скорее! — Я желала как можно быстрее оказаться в собственной спальне.

— Приглашаешь в гости? — хмыкнул он. — Смотри, я ведь могу найти комнату на постоялом дворе.

— Не говори глупости.

Я отвернулась, а сама подумала: почему мне так необходимо видеть Бастиана рядом? Но тут же себя успокоила: вернее всего, для того, чтобы можно было развестись при первом же удобном случае.

— Камелия? — Из замка вышел удивленный князь. — Ты что тут делаешь? А где герцог? Ты должна быть в Северных землях с Николасом, или ошибаюсь?

Бастиан напрягся, а я бросилась к отцу.

— О Вайд, столько всего произошло! — вымолвила я, сжимая любимого родителя в объятиях. — Ты даже не представляешь!

— Тогда расскажи. — Он смерил меня странным взглядом. — Удивительно, ты словно повзрослела за эти дни. Что-то случилось? Неужели самостоятельность так повлияла? Давно надо было тебя куда-нибудь отправить.

Прежде чем давать полный отчет, князь позволил нам с Бастианом привести себя в порядок и немного отдохнуть. Но у меня были другие планы.

— Ты обещал разобраться с Настишей, — напомнила я, садясь перед супругом. — Ее срочно нужно выкупить.

— Это не так легко. — Бастиан поморщился. — Но я отправлю письмо.

Он придвинул стол и, развернув бумагу, принялся что-то писать.

— Это твоему... другу? — поджала губы я.

— Не другу, — возразил Бастиан. — Должнику. Это разные вещи.

— Тому, кто украл Валесию?

— Да, ему. Держи! — Он протянул письмо.

— Зачем? Просто отправь его.

— И ты не прочтешь? Не удостоверишься, что в нем нет ничего противозаконного? Что я не планирую перепродать Настишу кому-нибудь еще? — Губы Бастиана подрагивали в искусственной улыбке. Но глаза оставались серьезными.

— Нет.

— Твое право. — Он запечатал конверт и вновь начал что-то писать.

— А это кому? — Я подошла ближе и заглянула через плечо. — Николасу?!

— Надо сообщить, что все закончилось благополучно, и ты уже дома. Он волнуется.

— Можно подумать!

Бастиан перевел взгляд на меня.

— Он тебе не нравится, я знаю. Но это не умаляет того факта, что Николас заботился о тебе в меру сил.

— Ты его защищаешь? — удивилась я.

— Нет, мы соперники, но, тем не менее, он мой друг.

Бастиан произнес это просто, мимоходом, будто какую-то обыкновенную вещь, не стоящую внимания. Но я понимала, что таким образом он приоткрыл душу, позволяя разглядеть маленький кусочек оставшихся тайн.

— Как отправим? — Супруг встал, сжимая в руке оба конверта. — Голубиной почтой или через магов?

— Через магов.

Голуби летали быстро, но письмо в Берию смогли бы доставить только к завтрашнему дню, тогда как маги, за определенную плату, имели возможность передать послание в течение пяти минут.

— Берийцам через магов, — уточнила я. — А Николасу можно и голубиной, нечего на него золотые тратить.

— Тогда за Ника заплачу сам, — сказал Бастиан, и на этот раз его глаза смеялись.

Князь внимательно слушал мой рассказ, постукивая указательным пальцем по столешнице.

Он удивлялся там, где это требовалось, и хмурился там, где положено, но при этом оставался собранным и явно контролировал себя. Его глаза щурились, если я замолкала, пытаясь найти более легкую формулировку произошедшего, и тут же расширялись, когда понимал, что именно я хочу скрыть. Князь в первую очередь был отцом. Любящим, заботливым, немного старомодным, но очень близким. Мне не хотелось его расстраивать, да и стать причиной конфликта между АрМонтом и Северными землями тоже не желала.

— Ты чего-то недоговариваешь, — заметил он, внимательно выслушав меня.

— Тебе просто кажется, — мягко ответила я.

— Глупости, я редко ошибаюсь. Повтори-ка, как Бастиан тебя спас?

Я повторила рассказ, аккуратно обходя некоторые моменты. Отец не должен знать про моего супруга больше положенного, ни к чему это. Вначале сама разберусь, а уж потом родным рассказывать буду.

— Странно, очень странно, — пробормотал князь, пристально глядя мне в глаза. — Ну да ладно, я рад, что все хорошо закончилось. Отдыхай, дорогая, и насчет Настиши не беспокойся, я объяснюсь с ее родителями. Раз Бастиан обещал, стало быть, все под контролем.

— Спасибо, — склонила голову я и, радостно улыбнувшись, бросилась вон из кабинета.

Правда, уже закрывая дверь, мне показалось, что взгляд отца стал слишком тяжелым, не предвещающим ничего хорошего, но, возможно, это была просто игра воображения.

Ответ от берийского шаха пришел поздно вечером. Он выразил свое уважение правителю АрМонта и попросил аудиенции завтра с утра. Учитывая, что даже на драконе путь сюда неблизкий, полагаю, берийская делегация уже в пути. Был уверен, что князь не откажет?

Отдельное письмо из Берии предназначалось Бастиану. Он его прочел в одиночестве и после долго ходил задумчивый. Я пыталась узнать — что, а главное, кто ему пишет, но супруг лишь отмалчивался. Неужели Бастиан общался с берийским шахом? Не он ли тот самый высокопоставленный человек, который приобрел северную деву у моего благоверного? Если так, то судьба Настиши все еще под вопросом.

— Бастиан, — позвала я. — Ты обещал поведать все подробности о Валесии.

— Обещал. — Супруг опустился в соседнее кресло, но видимо решил, что находится слишком далеко, и пересел на подлокотник моего. — Но не сейчас. Подождешь еще немного? Я связан магической клятвой, поэтому некоторые вещи просто не смогу рассказать, хоть и очень хотел бы.

Я нахмурилась:

— А когда?

— Думаю, завтра к вечеру. Клятва давалась конкретному человеку, и только он может ее снять.

— И этот человек не из АрМонта? — спросила я.

— Нет, — Бастиан покачал головой, — не местный.

— Кто-то из Берии? Неужели сам шах? Больше, кажется, гостей нам ждать неоткуда.

Супруг улыбнулся.

— Ты меня переоцениваешь. Нет, конечно, это не шах, — ответил он. — Тебя очень волнует история Валесии?

— А сам как думаешь? — Я встала и подошла к кровати, на которой, вольготно развалившись, посапывал дракоша. Краснокрылый питомец что-то урчал во сне и крепко обнимал подушку передними лапками. — Ты за это время перестал быть чужим, — призналась я, оборачиваясь к Бастиану. — Мне казалось, я тебя узнала, изучила, поняла. А на деле… Продажа собственной невесты, девушки, которая должна была стать женой, это… это подло. Таким признанием ты рисковал перечеркнуть все то хорошее, что могло бы появиться между нами.

— А оно могло появиться? — Бастиан поднялся и подошел ближе.

— Могло, — не стала скрывать я. — Но сейчас уже не уверена. Одна часть меня хочет тебе верить, а вторая боится этого доверия.

Мужчина нахмурился.

— Я никогда не причиню тебе вреда.

— Знаю, брачные обеты не позволят.

— К Вайду обеты! Это не обеты, а я сам! Я сам никогда не причиню тебе вреда! Даже если бы не было никаких обетов, неужели думаешь… — Он замер. — Камелия, ты и вправду думаешь, что я мог бы просто так продать тебя в гарем берийцам?

Его глаза потемнели, рождая в синей радужке темные, мрачные всполохи.

— Нет, — нервно повела я плечом. — Конечно, нет, не думаю. Если бы ты хотел меня продать, то продал бы давно, и никакие обеты не помогли бы.

— Рад, что ты это понимаешь, — тихо произнес Бастиан.

В глазах отца и всего АрМонта мы были мужем и женой, поэтому, несмотря на некоторые разногласия, спать приходилось в одной комнате. И если раньше супруг пытался отвоевать удобную кровать себе, то сейчас безропотно устраивался на диване, лишь иногда бросая косые взгляды на Пакость. Дракоша не слишком обрадовался, увидев вернувшегося мужа любимой хозяйки, но молчал, позволяя себе незначительные проказы.

— Вы обещали помириться, — сурово напомнила я, когда Пакость попытался стащить подушку Бастиана, а тот в ответ спеленал питомца собственной рубахой. — Оба обещали!

Пакость глухо фыркнул а Бастиан безмолвно закатил глаза.

— Давайте! — скомандовала я сердито и сложила руки на груди. — Ну?

Бастиан скривил губы, но засунул дракошу под мышку и, накинув на плечи другую рубашку, покинул комнату. Я, как человек ни разу не видевший сговора между человеком и зверенышем, тут же выскользнула следом.

Бастиан быстро спустился по лестнице, пересек зал первого этажа и вышел в сад. На небе уже блестели звезды, дул легкий ветерок, и фигура мужчины с трепыхающимся дракончиком в руках смотрелась весьма комично.

Бастиан остановился возле скамейки и выпустил Пакость на волю. Тот сразу же начал что-то возмущенно верещать.

— Тихо! — попросил Бастиан. — Тихо, перебудишь весь замок. Слушай внимательно, дружочек, нам сейчас ссориться никак нельзя, Камелии это не по нраву, понимаешь? А мы ведь хотим порадовать хозяйку крепкой мужской дружбой?

Пакость настороженно прищурился и выпустил два колечка черного дыма, по одному из каждой ноздри.

— Будем считать это согласием. — Бастиан усмехнулся. — Давай договоримся: ты прекращаешь выживать меня из супружеской спальни, а я, так и быть, промолчу о том, кто таскает любимые печенья княжны.

Дракоша возмущенно фыркнул и попытался что-то прорычать, но увидев, как скептически дернулась бровь Бастиана, сник.

— Я тебе не враг, малыш. Просто позволь мне спокойно жить рядом с женой, без гадостей с твоей стороны.

— Гррряу!

— С меня блюдце молока раз в день и коробка печенья каждый четверг. Устраивает?

— Грх…

— И уговорю Камелию со временем завести второго дракона… дракониху, чтобы тебе не было скучно.

— Гррррх! — Пакость благосклонно ткнулся лбом в мужское плечо.

— Вот и славно.

Я задумчиво наблюдала за этим своеобразным диалогом и понимала, что Бастиан, действительно, неплохо управляется с животными. Надо же.

Пакость еще что-то проурчал, взмахнул крыльями и, взлетев, направился прямиком ко мне.

— Гррррх! — рыкнул он гордо, указывая хвостом на Бастиана.

— Помирились, вижу, — кивнула я. — Лети уже, предатель.

Дракончик сделал круг и полетел к окнам моей спальни, а мы так и остались в саду. Но разве теперь подсмотришь, если вредный питомец нечаянно выдал мое месторасположение! Или не нечаянно? Пришлось выходить из укрытия.

— Прекрасный вечер, — сказал Бастиан. — Не находишь?

— Неплохой. — Я обхватила себя руками, ночь обещала быть прохладной.

— Мы с Пакостью уладили конфликт. Проблем больше не будет.

— Знаю, Пакость выглядел довольным.

Бастиан усмехнулся.

— Замерзла? — Он подошел вплотную, осторожно приобнимая. — Возвращаемся?

— Нет, задержимся на пару минут, воздух чудесный.

— Как скажешь.

Мы сели на лавочку.

— Всегда любила гулять в саду, — призналась я, посматривая на супруга. — Тут красиво и свежо. И пахнет цветами.

— И птицы поют, — добавил Бастиан.

— Да, особенно по утрам. Кстати, ночью тут тоже иногда слышны трели. Вот прислушайся. Слышишь?

Мы замолчали. Где-то пела птаха.

— Неужели соловей? — Бастиан удивился.

— Радужный, — кивнула я. — Он такой же, как обычный, только…

— Только разноцветный, — со смехом заключил супруг. — Я знаю, как он выглядит, Камелия. У него очень мягкие перья.

— Правда?

— Правда. — Бастиан помолчал, а потом вдруг предложил: — Хочешь подержать его в руках?

— Хочу! — Я посмотрела на мужчину с любопытством.

— Тогда идем. Найдется кусочек мяса? Радужные соловьи хищники.

— Спрошу у прислуги.

К тому моменту, как я обзавелась кусочком свежей телятины, небо полностью почернело. Бастиан нашелся в самом центре сада, подле дерева, на котором восседала сладкоголосая птаха.

— Иди сюда, — позвал он, и я, послушавшись, встала рядом. — Вытяни ладонь, покажи ему мясо... Да, вот так. Главное, не бойся.

Соловей подлетел ближе, но, словно испугавшись, опять поднялся ввысь.

— Давай вместе. — Бастиан обхватил мою ладонь своей рукой. — Медленнее.

На этот раз птица опустилась и чуть потопталась на кончиках пальцев.

— Аккуратнее, следи, чтоб не клюнула, — предупредил он.

Соловей жадно клюнул кусочек и проглотил, а после поджал лапки, устраиваясь поудобнее и позволяя погладить перышки.

— Он великолепен! — восхищенно ахнула я, перебирая красно-зеленые крылья.

— Я же говорил. Мягкий?

— Очень.

Я зажмурилась от удовольствия, и в этот момент почувствовала губы Бастиана на своих губах. Сладко и пряно, так, как и должно быть.

— Ты тоже великолепна, — шепнул он, чуть сжимая мою руку и позволяя соловью улететь. — И тоже очень мягкая.

Он целовал ласково и осторожно. Без страсти, без напора, словно спрашивая разрешения.

А я разрешала, сама не знаю почему.

— Пора возвращаться, — проговорил он через несколько минут. — Время позднее, а завтра с самого утра могут пожаловать гости.

Я облизнула губы.

— Да, конечно.

И мы направились к замку. Он чуть впереди, отыскивая тропинку в ночной темноте, а я за ним. Смотрела ему в спину и думала, думала, думала…

Бастиан все еще оставался загадкой, хоть это и трудно было признавать. Разгадать его так и не получилось. Совсем недавно я была уверена, что все поняла, но последние дни показали, как сильно ошибалась. А самым скверным было то, что я не представляла, что теперь делать!

Супруг сумел оставить след в моем сердце, и это оказалось самым непредвиденным.

— Властитель Берии, Великий и Досточтимый шах Тамир Альнураз Джафис Бероллах, Справедливый правитель свободолюбивого народа и Всепрощающий лик Вайдова внука прибыл!

Бериец прекратил орать, и мы с Бастианом одновременно с облегчением вздохнули. От звука голоса старательного иноземца закладывало в ушах. Он в который раз обвел нас пристальным взором, оценил богатство помещения, слегка поморщился, узрев кувшин с водой, приготовленный служанками на случай сильной жажды дорогого гостя, и отошел в сторону.

— Властитель Берии, Великий и Досточтимый шах Тамир Альнураз Джафис Бероллах, Справедливый правитель свободолюбивого народа и Всепрощающий лик Вайдова внука готов предстать перед вами!

— Интересно, где берут таких горластых? — прошептал Бастиан.

— Специально воспитывают, — ответила я. — Не отвлекай, а то отец будет ругаться. Ему, кажется, все нравится.

— Да быть не может…

— Тише!

— Властитель Берии, Великий и Досточтимый шах Тамир Альнураз Джафис Бероллах, Справедливый правитель свободолюбивого народа и Всепрощающий лик Вайдова внука приветствует вас! — вновь выкрикнул бериец, и на пороге, наконец-то, возник сам шах.

— Слава Вайду, — буркнул отец. Он сидел на возвышении, а мы стояли за его троном и прекрасно слышали каждое слово. — Я уж думал, так и будут орать до вечера.

— А я говорил, что он всех бесит, — довольно улыбнулся Бастиан. — Ваша светлость, Камелия была уверена, что вы в восторге.

— Вот станет правительницей, посмотрю, как она будет восторгаться. — Отец недовольно скривился.

— Ябеда, — фыркнула я и вновь воззрилась на берийскую процессию.

Первым, естественно, шел сам правитель. Длинноволосый, с аккуратной бородкой, заплетенной в косичку, он производил приятное впечатление. Темные глаза лукаво блестели из-под широких бровей, а губы приветливо улыбались.

— Привлекательный, — склонила я голову набок. — Молодой, а уже шах.

Бастиан нахмурился.

— Ничего особенного, смуглокожий мужик с косой на бороде. По-моему, выглядит глупо.

— Ну не скажи. Ему идет, да и в Берии, насколько знаю, это традиция, так что не стоит осуждать.

Супруг демонстративно отвернулся и принялся разглядывать берийскую свиту, постепенно заполняющую зал. Несколько мужчин в национальной одежде, прислуга в клетчатых робах и женщины. Много, много красивых женщин.

— Он что, весь гарем с собой привез? — поразился Бастиан.

Я закусила губу. Где мы их размещать будем? Комнат-то в замке достаточно, но девушки из гарема вроде бы обязаны жить в одном большом помещении. Не расселять же по отдельным спальням? Не так поймут еще, обидятся.

Князь тоже раздраженно цыкнул и легким движением пальцев подозвал прислугу.

— Скажи княгине, что у нас проблема. Пусть придумает что-нибудь.

Матушку в приключения, связанные с Настишей, не посвящали. Отец, насколько знаю, отговорился рабочим визитом представителей Берии и посоветовал не утруждать себя политическими заботами. Мама с радостью согласилась.

— Камелия! — неожиданно громко прошептал Бастиан.

— Что?

— Смотри.

Я проследила за его взглядом и ахнула. Среди девушек, в третьем ряду, озорно улыбалась моя Настиша. Темные волосы были убраны под сеточку, на плечах красовались шелка, а в ушах алмазные подвески. Девушка подмигнула и приложила к губам палец в знак молчания.

Шах начал что-то говорить.

Я слушала цветистую речь берийского правителя, постоянно отвлекаясь, и за четыре минуты монолога не уразумела, в чем суть. Все внимание приковывала Настиша. Ее глаза странно блестели, будто происходящее доставляло ей несказанное удовольствие. В какой-то момент она покраснела, смущенно затеребила кончик шелковой накидки, и вновь улыбнулась.

— Вот это да… Даже я такого не ожидал, — присвистнул Бастиан. — Настиша своего не упустит.

— М-м-м? Не поняла, что сказал шах.

— Не слушала?

— Задумалась. — Я поморщилась. — Так что он сказал, и чего не упустит Настиша?

— Он официально попросил ее руки.

— О-о-о!

Я во все глаза смотрела на шаха, который с поистине королевским спокойствием взирал на моего отца. Гости в зале умолкли. Люди затаили дыхание, ожидая вердикта армонтского князя.

— Кхм… — Отец поднялся с трона и прочистил горло. — А могу я узнать, что по этому поводу думает сама Настиша?

— Естественно, можете, — кивнул шах.

Девушка выскользнула из толпы и с достоинством подошла к трону.

— Ваша светлость! — Она сделала реверанс.

— Подойди ближе, — велел князь.

Настиша мельком глянула на шаха, но, увидев одобрительный кивок, шагнула вперед.

— Ты хорошо слышала, что просит досточтимый правитель Берии? — спросил мой отец.

— Да, ваша светлость, очень хорошо.

— Тебе есть что сказать по этому поводу? Одно слово, девочка, и мы с шахом обсудим сумму твоего выкупа, тебе не о чем беспокоиться. Ты свободная армонтка и находишься на родной земле.

Берийцы зароптали, но шах чуть повернул голову, призывая к молчанию. Настиша гордо распрямила плечи.

— Ваша светлость, — сказала она. — Я дочь вашего верного советника, и как никто другой понимаю ценность международного союза. Полагаю, бОльшую пользу АрМонту я смогу принести за его пределами.

— Вот как? — Отец удивился. — Это твой окончательный ответ? Данный без принуждения, основанный только на собственном желании?

— Совершенно верно. Я согласна выйти замуж за шаха Тамира, при условии, что он разгонит гарем. Прости, повелитель, — она обернулась к берийцу, — но я не готова делить мужа с другими.

Шах пошевелил широкими бровями, но кивнул.

— Союз с АрМонтом для моей страны важнее, нежели плотские радости. Тем более, — мужчина понизил голос, — придворный маг уверил, что нас ждет счастливый брак.

Я с изумлением наблюдала, как вновь краснеет Настиша, как ошеломленно, но вполне одобрительно хмыкает князь, как рукоплещет берийская свита, даже Бастиан, стоящий рядом, что-то довольно пробормотал. Но самое главное, смуглокожий гость благосклонно и с вполне определенным интересом посматривал на мою подругу, явно предвкушая трепетные семейные будни.

— А знаешь, — Бастиан чуть наклонился, и его рука скользнула на мою талию, — я даже рад за нее. Настиша ведь хотела высокородного и богатого супруга?

— Да, но… А впрочем, ты прав. Главное, чтобы ее отец тоже согласился.

— А почему нет? Дочь согласна, князь согласен, про плен никто, кроме самих берийцев, не знает, так что вряд ли откажется. В его глазах это благородный поступок от не последнего человека в нашем мире.

Я согласилась и послала подруге широкую улыбку. В конце концов, Настиша сумеет удержать мужа в руках. С таким-то характером.

Мы смогли встретиться только ближе к обеду. Пока шах и мой отец вели неспешную беседу с советником Кларком, я и Настиша объедались булочками в музыкальном классе. Почему такой странный выбор места? На сегодняшний момент это единственное помещение, где нас не сумеют быстро найти.

— Ты представить не можешь, как я боялась, — рассказывала Настиша, попивая чай. — Очень боялась. А потом подумала: да гори оно все огнем! Чего бояться-то? Не убьют же меня, в самом деле. Привезли в эту их… Берию. Страна так себе, если честно, не чета АрМонту, но куда лучше Северных земель. Культура, правда, не особо развита, ну да ничего, стану законной властительницей, внедрю цивилизационный прогресс, а пока и так сойдет.

Я слушала затаив дыхание. Каждое слово намертво впечатывалось в память, дабы и через пятьдесят лет, когда буду пересказывать эту историю внукам, ничего не забыть. Ведь именно так рождаются сказки.

— И как он тебя встретил?

Настиша ухмыльнулась.

— Как княжну! Он же думал, что я — это ты. В общем-то, дурных намерений не было, поцеловал пару раз, да косу заплел. Берийский ритуал уважения к женщине. — Она выразительно пошевелила плечиком. — Я к тому времени, конечно, уже поняла более-менее, что к чему, ну и постаралась, чтобы, кроме кос, он сумел разглядеть что-нибудь более увлекательное.

— И как?

— Разглядел, — рассмеялась Настиша. — Начал убеждать в почтении, в необходимости политического брака, ради мира между двумя государствами. Я молчала, слушала, кивала. Пару раз высказала свою точку зрения, ну и… решила, что это не так уж и плохо. Сама посуди, что меня ожидало в княжестве? Я, конечно, невеста не из последних, но не чета тебе, всякие герцоги свататься не будут. А тут вроде все так хорошо устроилось.

— И он согласился? — Я подалась вперед. — Не разозлился, когда узнал, кто ты на самом деле?

— Еще как разозлился, — вздохнула она. — Да только поздно. Я во всем призналась только на берегу АрМонта. Ой, как бушевал!

— И обратно не отправил?

— Так он еще в Берии магическую клятву стребовал, что выйду за него замуж. А с магией шутки плохи.

Я расхохоталась, Настиша тоже.

— Ты чудовище!

— Есть такое, — легко согласилась она. — Но все для блага родины! Да и глупо шаху расстраиваться. Ты замужем, а у меня тоже есть плюсы: умная, красивая, воспитанная, образованная, с неплохим приданым, с хорошими связями, очаровательная и скромная девица. Просто идеал супруги для берийского правителя. — Настиша улыбнулась. — Мы пришли к согласию. Я обеспечиваю армонтскую лояльность к Берии, а он устраивает приятную и самодостаточную жизнь для любимой супруги. Все счастливы.

— А гарем? — Я затаила дыхание.

— Ты же слышала: готов распустить. Правда, пришлось помучиться, поуговаривать. — Настиша улыбнулась. — Но все успела сделать, пока шах думал, что я княжна. Как только завел разговор о свадьбе, я сразу ему условие поставила: никакого многоженства! Так что сейчас было лишь подтверждение для соотечественников, не хочется, знаешь ли, чтобы на родине меня считали легкой добычей в лапах берийца.

Я смотрела на нее с восхищением и понимала, что Настиша действительно добилась от жизни всего, о чем мечтала.

— Ты счастливица, — призналась я.

— Пф-ф, скажешь тоже! — Она хихикнула. — Просто у меня, в отличие от одной небезызвестной особы, не семь пятниц на неделе. Я изначально понимала, к чему надо стремиться.

— А я не понимаю?

Настиша пожала плечами.

— Может быть, понимаешь, но вряд ли что-то делаешь, чтоб этого достигнуть. Вот взять, например, Бастиана…

— Не стоит его брать! — тут же возразила я. — Плохая идея.

— Почему? — Она удивилась. — Из-за портрета? Прекрати себя накручивать, возможно, это был не он, будто не знаешь, какие криворукие художники работают у Измирских.

Я поставила чашечку с кофе на столик и молча откинулась на спинку кресла.

— Что такое? — Настиша вздернула бровки. — Я чего-то не знаю?

Подруга всегда останется подругой, даже в самых щепетильных вопросах. У Настиши были недостатки — да и у кого их нет? — но на нее можно положиться. Верный голос разума и совести.

— А ты моя совесть и вера в лучшее, — улыбнулась девушка. Видимо, последние слова я произнесла вслух. — Рассказывай!

Рассказ занял не так много времени, да и не особо хотелось заново обо всем этом думать. Признание Бастиана повторила дословно, свои мысли по этому поводу тоже, а вот насчет глупого сердца, которое, как оказалось, хочет быть любимым, пока промолчала.

— Чушь какая! — воскликнула Настиша, вскакивая на ноги и едва не перевернув столик.

— Ты считаешь продажу невесты чушью? — Я недоуменно воззрилась на подругу.

— Я считаю чушью твои выводы! В самом деле, Камелия, это глупо.

— Что именно?

— Все. Все, что между вами происходит. — Она вновь села и уставилась мне прямо в глаза. — Поверь, через пару лет тебе будет плевать на бывших невест.

— Ты не права, меня это заботит, — возразила я.

— Неужели? Тогда почему ты все еще не выгнала его?

— Не знаю. — Мой голос дрогнул.

Настиша удрученно покачала головой.

— Если тебе не нужен Бастиан, то зачем мучаешь?

— Я не мучаю!

— Мучаешь, — безапелляционно припечатала подруга. — Разберись в себе, а уже потом выдвигай обвинения супругу.

— Не могу поверить, что ты его защищаешь. Он избавился от невесты!

— И что? А ты избавилась от жениха, причем тоже весьма экстравагантным способом! — вскинулась Настиша. — Скажешь, это разные вещи?

Я уже открыла рот, чтоб заявить «конечно, разные!», как вдруг из открытых окон послышались голоса. Мы переглянулись.

— Это галлюцинации, или в княжество пожаловал Измирский?

— Вроде бы он, — подтвердила я, напрягая слух. — Зачем приехал?

— Идем и узнаем.

Мы бросились вон из комнаты, благо она находилась на первом этаже, но в таком закутке, что бежать до главного входа потребовалось целых три минуты. А когда прибежали, оказалось, что там уже маячит мой супруг. Я дернула Настишу за руку и заставила отойти за колонну.

— Нет особого желания общаться, — смущенно пояснила я. — Давай тут постоим.

— Давай, — согласилась она. — Иногда подслушивая можно узнать намного больше, нежели спрашивая напрямую.

— Мы не подслушиваем, а просто слушаем.

— Конечно-конечно!

Николас и Бастиан о чем-то яростно спорили. И если герцог говорил резко и отрывисто, то мой супруг хмурился, явно стараясь сдерживаться.

— И все-таки они очень похожи, — прошептала Настиша.

— Абсолютно разные, — не согласилась я.

Подруга, как и большинство армонтцев, судила только по внешности, северяне для нее были на одно лицо, но я-то видела, насколько они различны. Измирского можно было узнать по презрительно изогнутым губам и легкому безумию в глазах, а Бастиан… Бастиан совсем другой. Более зрелый, цельный, с иронической улыбкой и пристальным взглядом, он оставлял совсем иное впечатление.

Вот и сейчас он медленно, но твердо объяснял что-то Измирскому. Я прислушалась.

— Ты не прав, — говорил Бастиан, хмуря брови. — Это не выход.

— Неужели? — кривился герцог. — И что ты предлагаешь?

Голоса еле слышались, хотелось подойти ближе, но мы боялись шуметь.

— Просто скажи правду. — Супруг повернулся спиной к выходу, и солнечные лучи осветили его голову, рисуя в светлых прядях замысловатые узоры. — Объясни, зачем добивался брака, Камелия чудесная, она поймет.

— Бред! — Измирский шагнул в сторону. — Что еще предлагаешь ей рассказать?

— Все.

— Все?! И о том, что супруга ей подсунули по моей просьбе? Неужели ты хочешь, чтобы княжна узнала о твоей роли?

— Она знает. Я рассказал.

Измирский вцепился в рубашку Бастиана.

— Ты рехнулся?!

— Нет. — Супруг спокойно убрал его руки. — Я все рассказал. И про Валесию тоже.

Герцог выругался. Он запустил руку в волосы и, явно нервничая, взлохматил прическу.

— Да быть того не может!

— И тем не менее! — Бастиан улыбнулся. — Я не враг ей.

— О Вайд… Ты же нарушил клятву! Басти, придурок, каким чудом ты еще жив?!

— Я просто сказал, что продал Валесию берийцу, без подробностей.

Измирский с удивлением недоверчиво глянул на соперника и захохотал.

— И она простила? Вот так просто? Не зная всего?!

— Нет, не простила. Но, надеюсь, простит, как только ты снимешь с меня обет. — Голос Бастиана звучал твердо.

Герцог провел ладонями по лицу.

— Так нечестно, Басти.

— Но почему?

— Нет, — покачал головой Николас. — Ты сделал глупость, позволив Камелии узнать семейный секрет, но от меня помощи не жди.

Бастиан прищурился.

— Это цена твоей дружбы?

— Причем тут дружба? — Николас поднял брови. — Мы соперники. Не думаешь же, что я своими руками отдам тебе девушку, которая самому нужна позарез?

— Но мне она тоже нужна!

— Басти, это глупо. Мы же не будем ссориться из-за сумасбродной девицы? Отступись.

— Она не сумасбродная! И нет, не отступлюсь.

Я зажала рот рукой, опасаясь охнуть в самый неудачный момент. Рядом, широко раскрыв глаза, затаилась Настиша. Не знаю как она, но для меня эта сцена была неприятной, будто два купца делили товар и никак не могли договориться.

— Твою судьбу решают, — мрачно прокомментировала подруга. — Два павлина.

Я хотела было возразить, да не смогла.

— Слушай, — наклонилась ближе Настиша. — А может, ну их к Вайду обоих? Пусть друг перед другом выделываются, а ты разведешься по-тихому, а уж потом, с трезвой головой решишь, кто из них тебе нужнее?

— Измирского даже рассматривать не стану.

— А Бастиана?

Я промолчала.

Мужчины все больше и больше распалялись. Их голоса начали привлекать внимание прислуги.

— Пойдем отсюда? — Настиша дернула меня за рукав.

— Сейчас, еще минутку, — сказала я, вновь услышав свое имя в мужском диалоге.

Бастиан стоял, широко расставив ноги и сдвинув брови, во всем его облике чувствовалась сила и мощь, которой порой не хватало слишком благородному Николасу.

— Ты ее не любишь, — заявил мой супруг.

— Да, до любви далеко, но ведь это не главное, — усмехнулся Измирский. — Я, уж прости, более выгодная партия, нежели ты. А любовь… когда-нибудь нагрянет. А если и нет, то не страшно. Я хочу на ней жениться!

— И тебя совсем не интересует, что хочет сама Камелия?

— Честно? Басти, извини меня, пожалуйста, но место консорта в постели будущей княгини куда важнее глупой девичьей любви.

Я ошарашенно пискнула. Но мужчины этого не услышали, так как именно в этот момент в холле появился мой отец. И судя по его горящему взгляду, он давно наблюдал за пикировкой.

— Как интересно, — тихо проронил князь. — Некоторые вещи узнаются порой совершенно внезапно. Весьма интересный разговор у вас вышел, молодые люди, я впечатлен.

Измирский побледнел.

— Ваша светлость, вы неверно поняли.

— Неужели?

— Мы не имели в виду ничего плохого. В нашем разговоре не было ничего порочащего вашу дочь.

— Думаю, это я сам могу решить. — В глазах отца мелькнуло раздражение.

— Ваша светлость, ни я, ни Бастиан не желали нанести оскорбление вашему дому, — не унимался Измирский. — Мы всегда с уважением относились к АрМонту.

— Верно. — Голос князя прозвучал неожиданно гулко. — И я прекрасно понимаю, что договорный брак, который мог бы получиться у вас с Камелий, основывается далеко не на искренних чувствах. Но уважение, Николас! Уважение должно быть всегда.

— Ваша светлость, я уважаю вашу дочь.

— Не заметил. Я, дурак, продолжал отстаивать твою кандидатуру, даже когда она вышла замуж за другого, описывал, как верного и надежного человека, надеясь, что вы станете прекрасной парой. Как же я был слеп!

Николас криво улыбнулся и, мельком глянув на Бастиана, спросил:

— Но ведь договор все еще в силе, да, ваша светлость?

Отец возмущенно вздернул брови.

— Какой договор?! Ты относишься к ней, как… как… О Вайд, я даже подумать о собственной дочери так не смею!

— Вы неправы, мое желание стать ее супругом говорит об уважении!

— Неужели? Поэтому ты собственноручно отправил ее под венец с другим?

— Я хотел как лучше, — возразил Измирский. — Это был стратегический ход!

— Это была глупость! Мне даже в голову такое не могло прийти! А ты, — князь повернулся к Бастиану, — как ты согласился на эту низость?

— Ваша светлость, я люблю Камелию. — Голос моего супруга звучал напряженно. — Могу поклясться!

— Когда любят, не делают из девушки игрушку! Вы оба разочаровали меня, господа. Но если тебе, Николас, я могу закрыть доступ в свой дом, то тебя, Бастиан, придется терпеть, хотя тоже с удовольствием бы прогнал! Брак настоящий?

Бастиан кивнул.

— Настоящий. — И тут же поправился: — Но не закрепленный. Я никогда бы не сделал ничего против ее воли.

— Хоть это радует.

Измирский, стоящий рядом, нахмурился.

— Ваша светлость, вы не можете меня выгнать! У Камелии должен быть выбор. Вайдово проклятье, чем я хуже Бастиана?!

— Ник, заткнись, — прошипел мой супруг.

— Да он бывшую невесту в гарем продал! — Измирский словно не слышал просьбы друга. — Чем он лучше меня? Почему ему вы шанс оставляете, а мне — нет?

— Ник! — Бастиан стиснул зубы.

— Что?!

Герцог хотел еще что-то сказать, но, наткнувшись на взгляд князя, резко замолчал.

— Бастиан, это правда? — рявкнул отец. — То, что он сказал, правда? Продал невесту?!

— Да, правда, — чуть помедлив, сознался мой супруг.

— Развод. Немедленно!

Я закусила губу. Всегда боялась, что отец все узнает. В гневе он был страшен.

Вот и сейчас, издалека наблюдая, как он сжимает кулаки и требует развода для единственной дочери, я даже мысли не имела, чтобы покинуть убежище и помешать ему.

Сердце сдавили каменные тиски. Жестокие, царапающие нежную плоть так сильно, что, казалось, оставляли кровавые следы. Рядом замерла Настиша. Она с силой схватила меня за руку, словно хотела уберечь от необдуманных действий.

— Дыши, — шепнула она. — Дыши, Камелия!

И только тут я заметила, что и правда перестала дышать.

— Дыши, вдох-выдох, ну! Я знаю, это больно, но ничего, пройдет. Дыши…

Вдох-выдох, вдох-выдох… Ничего не значащие, ритмичные сокращения грудной клетки, пока там, в середине замкового холла, решалась судьба нескольких человек.

— Развод! — грозно повторил отец.

— Для этого нужно подтверждение со стороны Камелии! — Бастиан тоже сдвинул брови.

— С дочерью я поговорю потом, захочет — простит, нет — я вам не судья. Но с твоей стороны развод должен быть дан немедленно! Ну? Я жду!

Бастиан пристально поглядел на князя, медленно кивнул и протянул вперед руку с брачным браслетом.

— Хорошо, но прежде, пожалуйста, выслушайте. — Он перевел дыхание. — Я никогда не считал вашу дочь игрушкой. Немного взбалмошной, не до конца повзрослевшей, но не игрушкой. Я согласился на обман, поддавшись на уговоры друга. — Бастиан поморщился. Измирский что-то возразил, но глухо и неразборчиво. — И почти сразу пожалел.

— Не смей давить на жалость, — процедил отец.

— Нет, я просто хочу объяснить… Камелия оказалась совсем не такой, как ее описывали. Она хорошая! Чудная, конечно, с этими представлениями о свободной жизни, с пристрастием к вредному крылатому дракону и крепкому кофе по утрам. Но мне это даже нравится. — Бастиан говорил решительно, словно в последний раз. Наверняка он понимал, что именно в этот момент моему отцу важно слышать правду. — Я ее полюбил, хотя сам не понимаю, за что. Может, за привычку поднимать брови, когда хочет показаться смелой, может, за излишне торопливую речь, когда волнуется. А может, за любопытство в глазах, когда ждет ответа на вопрос, за страх показаться глупой, за капризные губы, уголок которых дергается, если ей смешно...

— Она так не делает, — возразил Измирский.

— Делает, — горько улыбнулся Бастиан. — А еще она любит голубой цвет, и терпеть не может желтый. И суп на крепком бульоне ей нравится больше, чем запеченные куриные ножки. Ваша светлость, я люблю вашу дочь и ничего не могу с этим поделать.

— Зачем ты это говоришь? — холодно спросил князь.

— Подумал, что хватит лжи, пора быть честным.

— Надеешься, что передумаю насчет развода?

— Нет, — покачал головой Бастиан. — Вы правы, Камелия должна сама все решить. Но пообещайте, если она простит меня, вы дадите еще один шанс.

Князь прищурился, обвел его оценивающим взглядом и, не обращая внимания на притихшего Измирского, кивнул:

— Обещаю.

Настиша толкнула меня плечом.

— Вот это речь! — прошептала она восхищенно.

Я ничего не ответила, боясь отвести взгляд от супруга. На его лицо набежала тень, но он все же решительно обнажил предплечье и произнес:

— Полагаясь на ваше слово, я даю развод и освобождаю от всех клятв, вольных и невольных, Камелию АрМонт. Пусть все зависит от нее. В любом случае я… — Но Бастиан не успел договорить. Брачный браслет на его руке неожиданно засветился, обжигая кожу, и исчез.

Я торопливо задрала рукав своего платья. О Вайд… То же самое свечение и легкий ветерок. Ну конечно, мое согласие на развод было дано несколькими днями ранее.

Князь взглянул в лицо ошарашенному Бастиану.

— Кажется, Камелия давно сделала выбор.

Рядом шумно вздохнул Измирский.

— Ваша светлость, — напряженно сказал он. — Позвольте мне и Бастиану поговорить с княжной.

— Помолчи! — Отец смерил его презрительным взглядом. — Вы оба немедленно покинете АрМонт. Слышали? Оба. Немедленно.

— Но, ваша светлость…

— Пошел вон, Николас, ты нанес оскорбление моему дому! Бастиан, тебя также попрошу удалиться.

— Нет, — твердо сказал Бастиан. — Я люблю ее!

— Уходи.

— Нет! Позвольте поговорить с Камелией! Ник, — обернулся он к Измирскому. — Сними обет! Я должен рассказать!

Николас внимательно посмотрел на друга и кивнул:

— Хорошо. Ваша светлость, это и правда важно…

Но отец не позволил продолжить.

— Не хочу ничего слышать и знать! Стража! Эти господа покидают замок, столицу и наше государство. Проводить!

Прибежали несколько армонтцев в мундирах.

Я судорожно сжала кулаки и уже собиралась выйти из укрытия, но тут Настиша вцепилась в платье, не позволяя сделать ни шагу.

— Опомнись, дурочка!

— Отпусти!

— Тише! — Она зажала мне рот рукой. — Тише! Будто ты князя не знаешь, пусть остынет.

Стражники окружили светловолосых мужчин и оттеснили к выходу.

— Покиньте помещение, господа.

— Нет! — Мой супруг настойчиво желал остаться.

— Пошли вон! — рявкнул князь.

Герцог Измирский пристально посмотрел по сторонам и крепко сжал плечо Бастиана.

— Пойдем. Ты же видишь, пока не время, — проговорил он едва слышно.

— Нет! Николас, скажи ему!

— Пойдем, Басти. Так нужно. Мы все обсудим и решим, что делать. Пойдем.

Бастиан дернулся и заскрипел зубами.

— Я хочу ее видеть! Камелия! — вдруг закричал он. — Камелия!

Я всхлипнула, а Настиша еще крепче прижала ладонь к моему рту.

— Молчи, — взмолилась она. — Испортишь все, только молчи!

Князь кивнул страже:

— Вывести. Если придется, насильно.

— Не стоит, — сузил глаза Измирский. — Пойдем, Басти. Мы еще вернемся.

Тот подавленно глянул на друга, но ничего не ответил, лишь кивнул и покинул замок.