Глава 4 ПРОТИВОСТОЯНИЕ

— Что тут происходит? — повторил Бастиан.

— Да вот, — я невинно улыбнулась, — общаюсь с другом детства. Кстати, знакомьтесь: Николас — мой… ну, вроде как жених. А это Бастиан — мой… гм… муж.

Фух, наконец-то сказала! Ей-богу, была бы возможность убежать, убежала бы. Честно-честно! Неслась бы быстрее ветра и из восточного крыла, и из замка, да и из самого княжества тоже. Уж больно темными стали глаза герцога и слишком странным сделался взгляд у бедняка. Два таких разных, но чем-то похожих человека явно не обрадовались знакомству.

— В каком смысле — муж? — первым отмер Николас.

— В прямом. — Я сделала шаг назад, прямо к супругу. Если что, пусть заступается, ради чего деньги плачу?

— Камелия, я ценю ваше чувство юмора, но поверьте… — усмехнулся герцог, принимая происходящее за шутку.

— Мы с Бастианом вчера совершили обряд. Вот браслеты.

— Но я уже дал согласие на брак!

— Простите, отец зря затеял ваш приезд. Мы с Бастианом давно вместе и… Да послушайте же!

Но Измирский слушать не желал, он в упор смотрел на соперника и на его щеках играли желваки.

Бастиан же стоял спокойно, распрямив плечи, и внимательно следил за герцогом, на лице которого отражались все обуревающие его чувства. Мой супруг явно чувствовал себя непринужденно и лишь скептически прищуривал глаза, будто ожидая дворовой потасовки.

Но высшее общество — это не базарная площадь, тут вам морду бить не будут, даже если очень хочется. Понимал это и Измирский.

Конечно, его эго пострадало. Он был ошеломлен, обескуражен, буквально оглушен новостью, но, увы, помочь ему я ничем не могла. Самой бы кто помог.

— Извините, ваше герцогство. — Бастиан усмехнулся. — Нам с женой надо поговорить. Камелия, входи.

— Но…

— Быстро в спальню, я сказал.

Ух как двусмысленно это прозвучало! Даже Николас поморщился.

— Вы не слишком-то вежливы с женщиной, — заметил он.

— А вы, можно подумать, вежливы, раз приперлись туда, где вас не ждут, — отрезал Бастиан и, затащив меня в комнату, захлопнул дверь прямо перед носом Измирского.

— Что это значит? — зашипела я.

— Как что? — почти искренне удивился супруг. — Исполняю роль ревнивого и любящего мужа.

— Какая-то твоя любовь странная.

— Какая уж получилась. Извини, не особо силен в проявлении чувств, но если ты считаешь, что надо быть активнее…

— Нет! — воскликнула я, понимая какую именно активность он имеет в виду. — Все хорошо. Я довольна, ты молодец, Измирский побежден. Все прекрасно.

Но должна признаться, на какое-то мгновение мне стало интересно: как Бастиан будет изображать страсть? Так же пылко и яростно? Или более спокойно, заботливо и размеренно? Хотя… Если уж у него ревность вышла весьма нескромной, то остальное лучше вообще не представлять.

Мы сели на диван. На колени тут же забрался Пакость и тихонько заурчал. Я заметила, как Бастиан покосился на дракошу, немного отодвинулся, скривился, когда Пакость лягнул его левой лапой, и, поняв, что от животинки не избавиться, смирился.

Я улыбнулась.

— Кстати, я сегодня слышала, как ты пел в ванной.

— Сочувствую, — хмыкнул он.

— Это было вполне приемлемо, особенно те две ноты, которые вышли чистыми.

— У тебя идеальный слух? — Бастиан с интересом уставился на мои уши, словно именно они являлись индикаторами музыкального таланта.

— Княжна должна уметь рисовать и музицировать, — скромно ответила я.

— Повезло. А вор должен уметь быстро и бесшумно бегать. Какие разные у нас таланты, правда? — Мужчина прикрыл глаза и откинулся на спинку. — Что у тебя с Ильмитским?

— С Измирским. Ничего особенного. Отец хотел видеть его моим мужем и… до сих пор хочет.

— А я?

— А ты интересный, немного странный, очень своеобразный, но не тянешь на роль княжеского супруга, — призналась я. — Отец требует, чтоб Измирский остался до дня рождения.

— Этот хлыщ лучше меня? — почти искренне поразился Бастиан. — Чем?

— Понятия не имею.

— Ясно. А чего требуешь ты? У тебя же есть свои желания? Вон как лихо пошла наперекор родительской воле, не погнушалась грязным оборванцем. А что сейчас?

— Сейчас? — Я задумалась. — Сейчас… Действительно, а что сейчас?

Мне вдруг пришло в голову, что я не знаю, как поступать дальше. Первая часть плана выполнена (хоть и не совсем удачно), а до финала еще далеко.

Пакость высунул длинный язык, лениво лизнул мне руку и повел носом в сторону Бастиана.

— Р-ры, — выдал он. — Ур-ры.

Я проследила за его взглядом и…

Бастиан сидел расслабленно. Широкие плечи обтянула рубашка, позволяя заметить рельеф грудных мышц, длинные ноги вытянуты. На шее, с левой стороны, прямо за ухом красовался небольшой шрам. Волосы чистые, снежной волной спадающие на лоб… Мужчина выглядел весьма неплохо. Возможно, при должном старании он вполне бы сошел за аристократа.

Я довольно почесала Пакость за ухом.

— Я знаю, как мы с тобой поступим.

— Как? — спросил мужчина.

— Мы сделаем ход конем и докажем всему миру, что ты не только оригинальный, но еще и вполне образованный.

— Чего? — от неожиданности Бастиан распахнул глаза.

— Того! Встретим праздник, как и подобает влюбленным супругам. Будем танцевать всю ночь и общаться с гостями на ученые темы.

— Я не умею танцевать.

— Научу, — широко улыбнулась я, морально готовясь к подвигам.

А что? В самом деле, это была отличная мысль. У нас есть неделя, чтобы сделать из оборванца мужчину, не уступающего в изысканности Измирскому. И я буду не я, если Бастиан не выйдет победителем в этой маленькой, но такой увлекательной схватке.

Удачный брак — не тогда, когда вы с мужем похожи, а наоборот, когда вы полностью разные, но умеете мириться со странностями друг друга. Наш брак с Бастианом (надеюсь, короткий и взаимовыгодный) обещал стать поистине счастливым. В том смысле, что мне было плевать на его язвительное настроение, в пух и прах разносящее новую идею, а ему — что я больше внимания уделяю Пакости, нежели любимому супругу.

Мы отсиживались в спальне, скрываясь от визитеров, изредка посматривали на часы, подсчитывая, сколько осталось до ужина, и молчали.

Я сдалась первой.

— Бастиан… Ты меня слышишь?

Муженек как раз просматривал какой-то помятый листочек, наполовину заполненный мелким убористым почерком, и совершенно не обращал на меня внимания.

— Бастиан!

— М-м-м? Что?

— Ты что делаешь?

— Читаю.

— Ты знаешь буквы? Неожиданно, — не удержалась я от иронии, но тут же извинилась: — Прости, само вырвалось. А что именно читаешь?

Мужчина флегматично пожал плечами.

— Какая разница?

— Мне любопытно.

— Любопытство не красит княжну.

— А я не только княжна, но еще и женщина, а все женщины любопытны от природы. — Я миролюбиво улыбнулась. — Но если не хочешь говорить, то не говори. Я тебе тоже тогда ничего не скажу.

Бастиан аккуратно свернул листочек и убрал в карман.

— Ну, давай, — велел он.

— Чего — давай?

— Рассказывай.

— Нет уж, сначала ты!

— Камелия… — Мужчина откинулся на спинку дивана. — Ты же явно очень хочешь чем-то поделиться, но не знаешь, как начать разговор, поэтому не будем тянуть дракона за хвост. Что случилось?

— Почему ты решил, что что-то должно случиться? — всплеснула руками я. Пакость тут же обиженно заворчал.

— А как иначе? Ты, вся такая самостоятельная и гордая, вдруг решила прибегнуть к помощи ничтожного меня. Скажешь, нет?

— Нет.

— Вот и хорошо. — Бастиан вновь вынул листочек. — Раз я тебе не нужен, тогда пусть каждый займется своим делом.

— Подожди, — вздохнула я и придвинулась ближе. — Ты прав, кое-что случилось.

Мужчина понятливо хмыкнул и вновь убрал записи.

— Ну?

— Я не хочу идти на ужин.

— И это все?

— А этого мало? Там же будет… гость!

— Правда? И кто же? — притворно удивился Бастиан.

— Жених.

— Бывший жених, позволь заметить.

— Бывший, — согласилась я. — Сдается мне, что нынешний ужин не принесет ничего хорошего. Бастиан, помоги! Ты же мужчина, в конце концов! Еще и не бесплатный.

Супруг немного подумал и кивнул.

— Ты права, это тоже входит в мои обязанности. — Почему-то его голос прозвучал слишком насмешливо. — Когда ты меня наняла....

— Это теперь так называется?

— А что, вполне подходящее слово. Так вот, когда ты меня наняла, я обязался изображать влюбленного супруга, что и делаю по мере сил и способностей.

— Да, ты отличный актер, — пробормотала я.

— Стараюсь, — нарочито небрежно бросил он. — Когда там твой день рождения, сколько еще мучиться?

— Во вторник.

— Отлично! — Бастиан вновь уткнулся в записи и перестал меня замечать. И это было несколько досадно.

Не знаю почему, но подобное пренебрежение обижало и ставило в тупик.

— Можно подумать, ты жаждешь от меня избавиться, — пробормотала я недовольно.

Он удивленно приподнял брови.

— А есть другие варианты?

— И не надейся. Быстрый развод и полная свобода.

— Тогда зачем спрашиваешь? — Мужчина поднялся. — Могу занять твой стол на пару минут?

— Конечно. — Я с любопытством проследила, как он взял перо и черкнул на листочке пару слов. — О, ты еще и писать умеешь…

— И писать, и читать, и пользоваться таблицей органоидов для математического анализа, — сухо ответил он. — Не ожидала? Я профессиональный вор, Камелия, я обязан это знать.

О-о-о… Кто бы знал, что у нас воры нынче такие умные! Я всегда полагала, что воровать идут не от хорошей жизни, а оно вон как…

— Если ты еще и философские труды Эмберта Уока читал, то цены тебе нет, — усмехнулась я.

— Читал, — сказал он очень спокойно.

— И где же воров этому обучают?

Бастиан промолчал.

— Жаль, — пожала я плечами. — Но ничего страшного, может быть, в следующий раз получится.

— Что ты имеешь в виду?

— Только то, что Эмберта Уока не существует, впрочем, как и его трудов. И таблица органоидов не имеет никакого отношения к математике, а если ты просто где-то слышал умные слова, то вначале потрудись узнать их подлинное значение, а уж потом вставляй в разговор. — Я потрепала Пакость по холке и встала. — Время пришло, идем ужинать, мой ученый преступник! И прекрати делать такое удивленное лицо, просто признай, что я права, а ты немного просчитался. Все-таки тебя еще учить и учить… Но ничего, с завтрашнего дня этим займемся.

Бастиан задумчиво глянул на меня, а потом вдруг усмехнулся.

— Но читать и писать я умею.

— Охотно верю. Пошли?

— Пошли. Посмотрим на твоего женишка внимательнее.

— Он герцог, между прочим.

— Вижу, как ты ценишь его герцогство…

Бастиан подал мне руку, притянул к себе чуть ближе, чем обычно, и повел прочь из спальни.

Вечер обещал быть интересным.

Отец сидел во главе стола, как и полагалось при визитах посторонних. И если сегодня утром Бастиан появился внезапно, то Измирского принимали по всем правилам.

Матушка заняла место с другого края, но на столе лежали еще четыре прибора. Два нам, один для герцога, а еще один для приглашенной на ужин Настиши.

— И где наш гость? — спросила я, заметив, что жениха пока нет.

— Видимо, приводит себя в порядок, — ответил отец, сверля меня хмурым взглядом. — Ты сделала, о чем я просил?

— Рассказала ли о замужестве? Да, рассказала.

— Вежливо и аккуратно?

— Э-э-э... Да.

Я села на место, рядом опустился Бастиан. Настиша чуть помедлила, но тоже присела на краешек стула. А герцога все не было.

Но опоздавших не ждут. Тем более в чужом доме. И если Измирский не появится в ближайшие три минуты…

— Прошу прощения, немного задержался.

М-да, вспомнишь… гм… оно и приплывет.

Герцог лучился доброжелательством и каким-то нереальным удовольствием. Словно он был в восторге от всего, что произошло. Единственный раз, когда его улыбка исчезла — когда мы взглянули друг на друга, и глаза Николаса тогда выражали что угодно, но только не радость.

— Милая Камелия, вы просто обворожительны, — мягким, бархатным голосом сказал он. — Должен признать, ваш портрет произвел на меня большое впечатление, тогда как реальность оказалась несравнимо лучше. Ваша светлость, у вас потрясающе красивая дочь!

— Благодарю, Николас, — тихо ответил отец и вздохнул.

Папа очень не любил, когда что-то было не так, как он хотел.

— Николас, позвольте вас познакомить. — Я вежливо улыбнулась.

— Да мы вроде уже познакомились, — протянул герцог, лениво поглядывая на Бастиана.

Вайд знает, какие мысли крутились в его голове, но он продолжал доброжелательно улыбаться, словно вовсе не соперник сидел сейчас напротив.

— Я имею в виду мою подругу, госпожу Настишу Кларк. Ее отец, княжеский советник, много лет сотрудничал с эльфийскими торговыми домами, так что, если вас интересует новый сорт вина или бокалы голубого хрусталя, Настиша может поспособствовать.

Измирский вежливо кивнул.

— Я рад, что у Камелии такие интересные друзья. Надеюсь, внезапное замужество не мешает вашей дружбе?

— О нет, нисколько, — очаровательно улыбнулась Настиша и взмахнула ресницами.

Если бы герцог знал ее получше, то разглядел бы в глубине медовых глаз искрящиеся смешинки, но так как общаться ранее им не доводилось, Измирский принял этот взгляд за кокетство. О да, герцог был дамским угодником! Он тут же почуял выгоду и поощрительно дернул уголком рта.

Мы с Настишей переглянулись. Все мужики одинаковые, что ни говори.

— Ну, а с моим супругом вы успели познакомиться ранее.

— Да, вы были так любезны представить нас. — Измирский прищурился. — И должен признаться, эта встреча меня несколько покоробила.

— Ничего страшного, бывает, — тут же подключился Бастиан, переводя внимание на себя и не позволяя герцогу произнести ни слова в ответ. — И я не в восторге от вашего приезда, но вежливо молчу. Кстати, вы откуда? Из Северных земель? Говорят, там удивительной красоты девы. Жаль, что вы решили игнорировать соотечественниц и попытать счастья в АрМонте. Но надежда умирает последней, верно? В соседнем княжестве тоже есть незамужняя наследница. Правда, ей уже за пятьдесят... А впрочем, из вас получилась бы идеальная пара. Камелия, любовь моя, подай, пожалуйста, соус, кролик сегодня просто великолепен, не стоит позволять ему остыть. И вино выше всяких похвал. Выпьем за гостя! Приятного аппетита, господа!

Ужин оставил двойственное впечатление.

Вроде бы Измирский и Бастиан постоянно конфликтовали и пререкались, но в то же время оба как-то неуловимо находили компромиссы, не позволяя скандалу достичь невиданных высот. То мой муженек приправлял очередное ехидное замечание внезапной вежливостью, то Николас закрывал глаза на неуважение и молчал в тех местах, когда можно было бы и ответить. В общем, творилось что-то невообразимое и далекое от моего понимания. Такое ощущение, что мужчины берегли чувства хозяев, оставляя разборки на завтра.

А потом наступила ночь.

— Вот, — гордо сказала я, указывая на чудо-мебель овальной формы с пятью ножками.

— Это что за люлька? — изумился Бастиан.

— Это кровать. Мы же договорились, что поставим тебе отдельную кровать.

Мужчина осмотрел койку со всех сторон.

— Нет, я на этом спать не буду.

— Почему? Она, между прочим, сделана по последней моде.

— Оно и видно.

— Ты не понимаешь, здесь учтены все рекомендации целителей! Смотри, видишь, матрас какой необычный? Это чтобы спина не болела. А подголовник? Заметил? Говорят, что при таком положении головы сны будут ярче. А вот эти приподнятые края как бы переносят тебя в детство и успокаивают. Здорово?

— Вот и спи в ней сама, раз такая хорошая, — отрезал Бастиан, скептически осматривая пятую кроватную ножку. Почему-то прозрачную.

— Вот еще! — возмутилась я. — Ее специально для тебя поставили. Хорошая кровать, хватит выпендриваться.

— Я туда не лягу.

— Ляжешь.

— Нет.

— Ляжешь! Так как я собираюсь спать в собственной постели, а диван тебе пришелся не по душе. Остается либо эта прелесть, либо коврик у стола, но он занят Пакостью.

— У дракона подстилка и то лучше. — Бастиан рассерженно нахмурил брови. — Другой кровати не было?

— Не было. Не могла же я во всеуслышание заявить, что мы не спим вместе! Пришлось выкручиваться.

— Как-то ты неумело выкрутилась.

— Уж как получилось, — буркнула я. — Все равно другой не будет.

Мужчина приподнял брови и пристально глянул на меня, словно намекая, кому именно придется ночевать в объятиях произведения современного столярного искусства.

— Ну уж нет! — злобно выдала я.

— Что — нет?

— Я сплю у себя, а ты… сам решай!

И, гордо задрав подбородок, отправилась в ванную.

Женская логика настаивала, что самое удобное место в комнате должно быть мое, но здравый разум подсказывал, что плевал Бастиан на логику, особенно женскую.

Когда я вышла, супруг стоял посреди комнаты, с интересом изучая подголовник чудо-койки.

— Жалкое человеческое тщеславие, — вдруг сказал он. — Люди хотят комфорта, но только гоблины получают удовольствие.

— Почему?

— Они продают нам отвратительно неудобные вещи, выдавая их за великие изобретения, а мы безропотно платим деньги, полностью доверяя чужой расе. Это глупо.

Я пожала плечами.

— Гоблины не всегда создают чушь, иногда из их мастерских выходят гениальные творения.

— Естественно, иначе покупать никто не будет. Ванная свободна?

— Да.

— Тогда я — купаться, — кивнул он и принялся снимать брюки.

— Опять?! — в ужасе спросила я, наблюдая, как они падают на пол. — Ты что, эксгибиционист?

— Нет, я женатый человек, — спокойно ответил Бастиан и, скинув почти всю одежду (белье все же оставил, слава Вайду!), отправился в ванную комнату.

— Ненормальный!

— Я все слышу.

Бастиан поражал меня. Я никогда еще не встречала людей настолько свободных от предрассудков. Казалось, он был создан из чистого нахальства, самоуверенности и бесстыдства, что, впрочем, не могло не восхищать. Мне, воспитанной в жестких рамках условностей, иногда хотелось и самой сотворить нечто подобное, противоречащее законам морали, но вбитые с детства убеждения останавливали.

— Ненормальный, — повторила я, сама не замечая, как губы растягиваются в улыбке.

Нет, конечно, супруг не вызывал во мне приятных чувств. Нет, нет! Бастиан был вором, оборванцем, наглецом, каких свет не видывал. Но все же он был забавным.

Я посмотрела на чудо-кровать, горько вздохнула и, вызвав слуг, приказала убрать гоблинский шедевр. Затем кинула на диван подушку с одеялом, а сама быстрее залезла в собственную постель и, смежив глаза, приготовилась с боем отвоевывать удобное спальное место.

И не заметила, как заснула.

А ночью проснулась оттого, что крепкая мужская рука обнимала меня за талию.

Ночевать на диване Бастиан не захотел.

— Как ты посмел!

— Да что я такого сделал?

— Ты улегся в мою постель! — насупилась я.

— Между прочим, было удобно. — Бастиан потянулся.

— Ты не имел права в ней спать.

— Я вчера тоже здесь спал, но ты на меня не орала.

— Орала, но не так сильно. Ты не должен спать рядом со мной!

— С какой стати? Ты моя жена.

— Фиктивная!

— Да мне плевать. Ты — жена! — Бастиан особенно подчеркнул последнее слово.

— Ах, тебе плевать? — воскликнула я. — Тогда и мне плевать! Ничего не получишь! Ни единой монеты!

— А ты тогда не получишь развод!

Вот уже два часа мы вели милый и душевный разговор и искали виновного. Опоздали на завтрак, попросили принести перекусить в комнату, но продолжали воевать.

— Все, хватит, — внезапно сказал Бастиан и уселся за стол. — Я есть хочу.

Я набрала в грудь побольше воздуха, чтоб выдать очередную возмущенную тираду, но увидев, с каким аппетитом он уплетает утренние булочки, грустно вздохнула.

— Подвинься, я тоже проголодалась. И налей чаю.

— Ты забыла сказать «пожалуйста».

— Пожалуйста, — послушно повторила я.

Бастиан протянул чашку.

— Сахар надо?

— Давай. Спасибо.

Еще пять минут тишины и спокойствия, а потом мужчина вдруг поднялся.

— Ты куда? — удивилась я, видя, как он вновь улегся на кровать.

— Спать дальше, — безмятежно сказал он. — Ты ночью пыталась сбросить меня с кровати, и я не выспался.

В общем, утро у нас выдалось презабавным. День тоже прошел сумбурно, мы старались поменьше выходить из комнаты, дабы не встречаться с герцогом.

За обедом, правда, пришлось появиться, стиснув зубы выдержать трапезу, и вновь спрятаться в четырех стенах уютной спальни.

И даже ужин прошел впопыхах, но чем ближе наступала ночь, тем реальнее становилась проблема: как будем размещаться?

— Бастиан… — Я помедлила, призывая на помощь все свое красноречие. — Мы же договорились, что ты будешь учиться, как бы сказать…

— Быть аристократом? — спокойно подсказал он и вальяжно откинулся на спинку кресла.

— В нормальном обществе мужчина никогда не поставит женщину в неловкое положение.

— А я тебя разве ставлю? — чистосердечно удивился Бастиан.

— Конечно.

— Когда?

— Когда делишь со мной постель. Это нехорошо.

Он удивленно фыркнул.

— С чего вдруг? Мы женаты.

— Но не по-настоящему.

— Хочешь исправить это упущение? — широко улыбнулся он.

Я скривилась. Утренний спор пошел по новому кругу. Можно злиться, можно ругаться, но деваться все равно некуда.

— Вайдово проклятье! — в конце концов воскликнула я. — Ну и спи, где хочешь! А мне и дивана хватит.

Бастиан фыркнул, довольно кивнул и принялся готовиться ко сну.

Следующие дни походили один на другой.

Я мучилась на узком диванчике, Бастиан нежился на широкой кровати. Каждое утро он интересовался, хорошо ли мне спалось, и с улыбкой выслушивал ответ.

Я не понимала, чего он хочет добиться. В объятия к нему прыгать не собираюсь, а больше предложить нечего. Если только увеличить сумму и выкупить собственную постель?

Но, несмотря на это, мы прекрасно уживались.

Бастиан все чаще и чаще что-то писал на маленьких листочках, которые распихивал по всем карманам, а я играла с Пакостью. Родители молчали, скорбно поджимая губы всякий раз, когда любезный супруг особенно вдохновенно разыгрывал любовь, а Измирский странно косился на нас, но тоже помалкивал.

И, надо признать, я этого не понимала совершенно. Герцог вел себя загадочно, словно чего-то выжидал. Он не устраивал скандалов, не пытался расстроить наш брак. Просто тихо и мирно наблюдал за происходящим со стороны, расточая комплименты и уверяя меня в искренних чувствах. Это настораживало.

— Камелия! — От размышлений оторвал голос супруга. — Что это такое?

Бастиан недоуменно смотрел на раскрытую страницу книги. Да, он и правда умел читать, а посему я решила не тратить собственное время на обучение, а просто снабдила мужчину необходимой литературой. Пусть просвещается.

— Где? — вздохнула я. Вопросы «почему, что, где и зачем» звучали постоянно. Иногда мне казалось, что Бастиан издевался, ну невозможно не знать столь элементарных вещей.

— Вот. Что это? — Он указал на картинку.

«Этим» оказался магический шар, облегчающий жизнь женщин в определенные дни месяца. Я покраснела.

— Откуда книга? Я не могла тебе ее дать.

— Я сам взял, благо библиотека хорошая.

— Тебе не стоит такое читать, отдай, — протянула я руку.

— Почему? — Он схватил книгу покрепче. Как маленький, честное слово.

— Бастиан, просто отдай. Лучше возьми «Жизнь и величие консорта».

— Зачем? Мы все равно разведемся, — флегматично пожал плечами мужчина.

— Но пока-то мы женаты, — возразила я. — А эту книгу отдай.

— Не отдам, пока не скажешь, для чего сей волшебный камешек.

— Это шар. Целительский. Отдай!

— Не-а, — совсем не по благородному протянул он и усмехнулся. — Хочешь, отбери.

Я нахмурилась.

— Бастиан…

— Отбери. Ну, давай же!

Мужчина встал и отошел на два шага.

— Не веди себя как ребенок, — возмутилась я, поднимаясь следом.

— А ты перестань строить из себя замшелую старушку.

Он подошел к шкафу и положил книгу на самый верх. Его рост позволял такое сотворить, а мой — нет. Снять фолиант не получится.

— Бастиан! — Я сердито топнула ногой.

А он стоял и смотрел на меня с таким интересом, словно видел перед собой диковинного зверька. Вообще, последние дни Бастиан все чаще и чаще останавливал на мне взгляд. И не просто так, а с каким-то непонятным, неожиданным любопытством. Словно рассматривал, приценивался… Это жутко смущало.

Вот и сейчас мужчина хмыкнул, полюбовался на мое обиженное лицо и, сняв книгу со шкафа, бросил на стол.

— Я просто хотел немного тебя расшевелить, — признался он. — А то сидишь в комнате безвылазно, даже в сад не выходишь. Сейчас хоть какие-то чувства проявила. Может, прогуляемся?

— Не хочу. Там Измирский.

— А если пойти в город? — Он проказливо пошевелил бровями. — Я могу показать тебе такие места, где точно не заскучаешь.

— О нет, — отвернулась я. — Наслышана.

— Вообще-то я имел в виду вполне приличные места. — Бастиан усмехнулся, скрещивая на груди руки. — Но если ты думаешь только о…

— Нет!

— Да ладно, признайся, ты мечтаешь увидеть какое-нибудь злачное местечко изнутри.

— Глупости.

Я потерла лоб. В одном Бастиан прав: мы слишком долго никуда не выходили. И правда, что ли, прогуляться?

— Хорошо, — кивнула я. — Но только пойдем туда, где точно не будет Измирского.

— Уж это я тебе обещаю, — воодушевился Бастиан.

— И никто не должен заподозрить во мне княжну.

— Без проблем. Но тогда и ты пообещай, что никто не узнает о нашем договоре. В глазах знакомых я по-прежнему не женат.

— Договорились, — рассеянно согласилась я, даже не представляя, чем обернется такое обещание.

Столица княжества АрМонт представляла собой скопление домов высокородных семейств, испокон веков живущих на этой земле. Строения стояли вплотную друг к другу, образуя некую стену, отделявшую замок от большого мира. Поэтому районы среднего класса и, тем более, бедняцкие жилища представляли для меня научный, так сказать, интерес. А уж с таким провожатым, как Бастиан, и вовсе — увлекательное путешествие.

Мы с Настишей иногда позволяли себе легкую прогулку до площади и обратно, но никогда не заходили дальше городской стены. Тогда как, по словам Бастиана, истинная жизнь начиналась именно за ее пределами.

Карету Бастиан нанял ближе к площади, чтоб уж точно никто не смог заподозрить в нас представителей правящей династии. Договорился о цене и…

— Ты уверен? — спросила я, когда городские ворота остались позади.

— Абсолютно, — спокойно кивнул супруг.

Время было уже вечернее, но Бастиан сказал, мы успеем вернуться обратно до того, как они закроются.

Минут через десять я выглянула в окошко и заметила на обочине странные домики. Было ощущение, что они развалятся от малейшего дуновения ветерка.

— Что это? Их ведь раньше не было?

— Не было, — улыбнулся Бастиан. — Это кочевники с Мертвых скал. Приехали подзаработать денег. Среди них много музыкантов и циркачей, за мелкую монетку организуют выступление.

— У меня нет мелких, — с сожалением сказала я.

Бастиан рассмеялся.

— Не переживай, ради золотых они перед тобой голыми танцевать будут. Эй, останови! — крикнул он вознице. — Ну что? Готова к веселью?

— Готова.

Одноэтажные домишки, собранные на скорую руку, выглядели тусклыми и грязными. Тут и там сновали ребятишки с длинными прутьями. Они гоняли гусей, пытавшихся подобраться к вкусной сочной траве, которую явно берегли для чего-то другого.

Кочевники казались странными. Одетые в серые, полупрозрачные одежды, они были словно поток горной реки, вольный и неподвластный законам общества. Жизнь в поселении била ключом.

— Они не имеют своего угла, — шептал на ухо Бастиан, пока я рассматривала все вокруг. — Их дом — наспех сбитая коробка с соломенной крышей, которая продержится от силы пару недель.

— А как же потом?

— Они верят, что если дом разваливается, значит пришла пора перебираться в новое место. Складывают скарб на обшарпанные телеги, сворачивают в тугой кокон рваные ковры и переезжают.

— Какие ковры? — не поняла я.

— Глянь туда.

Я проследила за его взглядом: вход в дом и впрямь закрывался подвешенным на крючках ковриком.

— Дикость какая…

— Или свобода. — Бастиан потянул меня в сторону. — Но развлекаться мы будем не здесь, а чуть дальше. Идем.

Мы прошли мимо пасущихся лошадей, полюбовались на ручного дракончика (явно помесь с кем-то, так как, в отличие от Пакости, этот экземпляр был с шестью стрекозиными крыльями).

За поселком расстилалось огромное поле, сейчас заставленное палатками с товарами. Всюду горели небольшие костры, на которых жарились огромные куски мяса.

— Праздник для души и тела, — облизнулся Бастиан. — Не то, что тощий кролик на княжеском обеде.

— У нас отличный повар! — возмутилась я.

— Но разве сравнится его стряпня с настоящим костром и свежим воздухом? Поверь, не человек делает еду вкусной.

С каждой минутой солнце садилось все ниже, а небо становилось темнее. От этого костры казались ярче. Сейчас они походили на диковинные цветы, распустившиеся на сером покрывале.

— Откуда ты узнал про кочевников? — поинтересовалась я, следуя за мужем.

Бастиан пожал плечами, но ничего не ответил.

Вдалеке зазвучала музыка, стали громче разговоры, тот тут, то там слышался громкий заливистый смех. К кострам стекалось все больше людей. Я заметила нищих из бедняцких кварталов, несколько купцов из столицы, и даже одного толстого ремесленника из соседнего княжества. Изредка в толпе мелькали белоснежные макушки северян из свиты герцога, которые, видимо, тоже решили провести вечер с пользой.

— Да начнется праздник! — послышался чей-то басовитый голос. И тут же со всех сторон разнеслось протяжное эхо:

— Праздник! Праздник!

Я во все глаза смотрела вокруг и не могла поверить, что прожила двадцать лет в княжестве и ни разу не слышала о кочевниках.

— О них не принято говорить, — пояснил Бастиан.

— Но почему? Они великолепны! — Я притопывала ногой в такт музыке.

— Здешние люди не отличаются честностью и праведной жизнью.

— Так это воры? Как ты?

— Не совсем. — Супруг немного смутился. — Есть и хуже, поэтому будь рядом и никуда не отходи. И вообще… Пойдем танцевать?

— Ты же не умеешь, — подозрительно вскинулась я.

— Ну, такую-то пляску я выдержу.

Вечер получился идеальным. Мы танцевали, пели вместе с толпой народные мелодии, пробовали свежезажаренное мясо и опять танцевали.

Думаю, не совру, если скажу, что это был один из самых необычных дней в моей жизни. Может, не лучший, но уж точно не напрасно прожитой.

— Смотри! — вдруг воскликнул Бастиан. — Идем скорее!

— Куда?

— Идем же! Ну!

Он потащил меня к небольшой группке людей, стоявших чуть поодаль.

— Вперед, вперед! Рога трубят! — слышалось там. — И быть смелее нам велят!

— Это стихи? — удивленно спросила я.

— Небольшое соревнование бродячих поэтов, — кивнул он. — Нравится?

Поэзия, конечно, была не особо изысканной, но все же ласкала слух какой-никакой рифмой.

— Нравится.

— А хочешь первый приз? — вдруг спросил Бастиан.

— Хочу. А как?

Супруг широко улыбнулся, и в его синих глазах загорелось такое веселье, что я поняла: что-то будет.

— Участвую! — неожиданно крикнул он, поднимая руку вверх. Толпа тут же расступилась, приветствуя нового кандидата.

— Тогда сам и начинай, — велел незнакомый потный мужик, сплевывая на землю.

Бастиан глянул на меня и подмигнул.

Взрывалась в веселье красотка, влекомая жаром,

И тайна скрывала горящие взор и уста.

Тюльпаны к ногам темновласой ложилися даром,

Скользили по нежным рукам ее жемчуга.

Голос Бастиана завораживал. Незнакомые прежде интонации, нежные и чувственные, обволакивали, оставляя мурашки.

Златые сверкали в ладонях чудной незнакомки,

«Тук-тук» каблуки напевали извечный мотив,

Играли в гримасе кокетливой тонкие бровки,

И очи горели, печали внутри затаив.

Толпа затихла, внимая каждому слову мужчины.

Веселье в столице захватит умы наблюдавших,

Обнимет, окружит заботой богатая шаль,

И веер раскроет, и пальцами щелкнет изящно,

Сойдутся в том танце и злато АрМонта и сталь!

Люди зааплодировали. Бастиан картинно раскланялся и перевел взгляд на соперника.

— Твоя очередь, — сказал он.

Мужик откашлялся и вышел вперед.

— Скрылось солнце в туманной вуали, — начал поэт, но в отличие от Бастиана, его голос не вызывал должного трепета. — Засерели, заныли ветра. Терпкой, хмурой разлукой-печалью напоили леса допьяна…

— Это мой стих, — неожиданно прервал его Бастиан и посуровел. — Нечестно.

Мужик покраснел.

— Да быть того не может! Я его вчера написал!

— Ты его вчера услышал, а написан он два месяца назад. — Бастиан вытащил из кармана один из своих мятых листочков. — Гляди, видишь дату? Мага будем звать, чтобы проверил подлинность?

— Не надо, — тут же пошел на попятную мужик. — Может, я и правда того… запамятовал.

Толпа заулюлюкала. Проигравший злобно зыркнул по сторонам.

— Я прочту другой! — крикнул он, стараясь перекричать шум. — Есть еще один!

— Давай! Давай! — скандировали люди.

Бастиан выжидательно молчал.

Небо темно, темны тучи, — четко, выплевывая каждое слово, как застрявшую в зубах гусеницу, задекламировал мужик.

Кони чуткие храпят,

Пролетает мышь летучий,

Лишь глаза во мгле горят.

И беспечно, безобразно,

В блеске сумрачном луны

Закружили птицы разны,

Темной ночи короли…

— Плохо, — сокрушенно покачал головой Бастиан. — Очень плохо. Просто ужасно.

— Ты чего встреваешь? — Мужик разъярился. — Тоже, скажешь, твой?

— Мой. Сверять будем? — Бастиан достал очередной листок и помахал им перед глазами соперника.

— Да иди ты!

Толпа засмеялась.

— Это победа! Он победил! Победа! — орали люди, указывая на Бастиана.

— Победа! — кричала я вместе с ними, а в сердце разливалось тепло.

Удивительно, но воришка обладал неплохим чувством слова. Конечно, ему было далеко до классиков, оставивших после себя настоящие шедевры, но все же недурно, весьма недурно.

И это почему-то грело душу.

Бастиан протянул дешевые бусы — первый приз за конкурс.

— Не знала, что ты пишешь стихи, — улыбнулась я.

— А я и не пишу, — неожиданно ответил он.

— Но как же?..

Мужчина приподнял брови.

— Что? — В синих глазах вновь затанцевали искорки. — Я не способен и двух строчек срифмовать, пришлось мухлевать.

— Но у тебя же они были написаны! — Я ошарашенно моргнула. — С датой!

— Старательно записал все более-менее известные на сегодняшний день стихи. — Бастиан вынул бумагу из кармана, смял и бросил в ближайший костер. — Больше не понадобятся.

— Так ты знал, что мы сюда поедем, и специально подготовился?

— Скажем так, я надеялся.

— Зачем? Неужели, — я потрясла бусами, — они стоили того?

Бастиан поморщился.

— За первое место и впрямь могли бы предложить что-нибудь получше, — сказал он и задорно улыбнулся. — Но зато было весело. Да ладно тебе, прекрати хмуриться, пойдем лучше из лука постреляем. Там вроде призы существенные.

Супруг не переставал удивлять. Вот только-только казалось, что разгадала его, как он тут же показывался с совершенно новой, неожиданной стороны.

А ведь в детстве мне внушали, что человек такой, какой есть. Это правильно, так должно быть. Поэтому сейчас, видя, что у Бастиана тысячи лиц, я впадала в прострацию, не понимая, где маска, а где он настоящий. И это выводило меня из себя.

Стрелки из лука попались умелые. Прямо перед нами два высоких паренька лет шестнадцати в клочья разнесли яблоко, подвешенное на шесте в качестве мишени.

— Ого, — протянул Бастиан, задумчиво осматривая конкурсантов.

— Что, не по силам? — усмехнулась я.

— Можно подумать, тебе по силам. Кстати, а ты стрелять случайно не умеешь?

— Случайно умею, но не думаю, что…

— Вот и отлично. Эй! Мы тоже участвуем! Точнее, девушка участвует! — вдруг завопил он. — Давай, покажи княжеский класс.

Я недовольно скривила губы. Мы так не договаривались.

— Ты чего? — Бастиан наклонился ближе и зашептал прямо в ухо. — Лучник из меня бездарный, еще хуже, чем поэт, а мухлевать в стрельбе не получится. Поэтому давай, становись к барьеру.

— Здорово, — сказала я. — Я, значит, буду отдуваться, рисковать репутацией, а ты? Что будешь делать ты?

— А я пойду сбивать с настроя наших противников, — многообещающе ответил он.

Если бы не приз — целый кулек отборной белой вишни, моей самой любимой! — я бы ни за что не согласилась. Но, в конце концов, когда бы еще выпал шанс проверить собственные силы?

— Вайд с тобой! — сказала я решительно. — Дай только стрелы сама выберу, не хватало еще, чтоб подсунули какую-нибудь дрянь.

Пока я примерялась к луку и изучала наконечники стрел, Бастиан прохаживался между участниками соревнования и отпускал ехидные замечания. Он язвил направо и налево, подрывая сопернический дух конкурентов, а, как известно, без уверенности в собственных силах победить почти невозможно.

Стрелять я любила. Да и как не любить, если кроме книг, танцев и чаепитий с подружками молодой княжне и заняться-то нечем! Это уже потом, после пятнадцати, начали появляться другие интересы, а до этого только и развлечений, что скачки да стрельба.

Я ласково огладила тетиву. Тугая, хорошо… Ну что ж, начнем, пожалуй.

— Готова? — Бастиан тут же нарисовался рядом.

— Готова.

— Отлично. Я этих идиотов убедил, что они и в арбуз с двух шагов не попадут, не то что в яблоко с двадцати. Так что теперь дело за тобой. Не промахнись.

— Не беспокойся, и с тридцати попадала.

Лук послушно лег в руки, тетива задрожала и…

— Попала! — воскликнул Бастиан. — Она попала, я свидетель!

Стрела разнесла яблоко на мелкие кусочки.

— Приз наш, — шепнул супруг, блестя глазами.

— Ура, — радостно ответила я. — Обожаю белую вишню!

Он ухмыльнулся.

— Сейчас принесу, — и отошел к организаторам.

А уже через минуту до меня донеслись звуки нарождающегося скандала.