Глава 5 МУЖ И ЖЕНИХ

Ругались знатно. Особенно интересными были нецензурные выражения Бастиана. Сразу ясно, у кого из спорщиков опыта больше.

Конечно, я пыталась прислушаться, интересно же, что этот невозможный человек успел натворить! Ведь только-только отошел, и пяти минут не прошло. Голоса становились все громче и возмущеннее, посыпались первые угрозы. Я занервничала. Мало того, что супругу вроде бы пытаются морду набить, так еще и без вишни останусь!

Пришлось идти, разбираться. И все бы ничего, будь при мне княжеские регалии или хотя бы подходящее платье, а так… Даже на купчиху не похожа, самое большее — дочка торговца. Вот и как прикажете защищать Бастиана? Кто меня слушать будет? Да и не поверят, что княжна могла здесь оказаться, тем более в такой сомнительной компании.

А ругань тем временем и впрямь перерастала в драку.

И кто во всем виноват? Правильно, любезный муж! Вначале ему отказали в вишне, так как кто-то из проигравших заявил, что Бастиан толкнул его под локоть во время стрельбы (может быть, и правы, не берусь утверждать, что он на такое не способен). Потом припомнили, как он обошел поэтов, заподозрили в нечестной игре. Слово за слово… В общем, один вор против коллективного недовольства силы не имеет.

Меня, естественно, никто не слушал. Ну, бегает какая-то девка, орет что-то. Мало ли таких?

А я злилась. Очень злилась. Мало того, что они посягают на мою собственность — Бастиан мой! Деньги уплачены! — так еще и княжну не слушаются. Где это видано, чтобы Камелия-Козюрэй-Пончитта АрМонт носилась в толпе, как савраска, и добивалась кулечка вишни! Ну и мужа заодно.

— Ты чего тут семенишь? — вдруг спросил недовольный мужик, тот самый, что так и не стал поэтом.

— Отпустите его! Вы не имеете права! — уперла я руки в боки. Как есть торговка.

— Чего это? Заслужил ведь! Эй, Харальд, глянь-ка, какая тут крошка прыгает! Требует отпустить белоголового!

— Хорошо прыгает? — отозвался бородатый незнакомец, сверля Бастиана взглядом.

— Неплохо, — ощерился мужик. — А ты кто такая? Жена, что ли? За мужа расплатиться хочешь? А что, я не против, да и Харальд согласится. Эй, Харальд!

— Чего?

— Сколько белоголовый у тебя стащил?

— Десять золотых!

Я ахнула. Вот зараза.

Мужик вновь повернулся ко мне.

— Слыхала? Десять золотых. Надобно вернуть.

Вот куда Бастиан влез? Что ему на месте не сиделось? Какие, к Вайду, десять золотых?! Живет в замке, женат на княжне, скоро заработает немерено, а ради горстки монет так подставился. Одним словом — вор.

— Что молчишь, красотка? Расплатишься за мужа? — посмеивался мужик, недвусмысленно намекая, как именно я могу расплатиться. — У нас тут охранников нет, не город. Сами все решим, сами и виру назначим.

Хорошенький праздник получается… А впрочем, чего еще ожидать? Это не бал в княжеском замке, и гости тут не маркизы да бароны, представления о порядочности не имеют.

— Жена? — Я удивленно фыркнула. — Кто жена? Я? Ошибся, батенька, соседка я, ага.

Мужик разом помрачнел. Он уже нацелился на веселое времяпровождение, а тут такая незадача.

— И где живешь? — хмуро спросил он.

— Та-ам, — махнула я рукой, указывая куда-то за спину. — Рядом с ним, пряменько через заборчик. Не вор это, напился просто, вот и почудил немного. А так не вор, уж мне-то известно.

— Но десять золотых все равно должен. — Мужик почесал пузо. — Харальд! Тут девка знает, где живет белоголовый. Слышь, Харальд?

Я приподнялась на цыпочки, стараясь разглядеть бородатого Харальда.

Слово за слово, обещание за обещанием, — поклялись мне отпустить «соседушку», если верну украденные деньги. Вот удивительно, вроде бы и воровала не я, и Бастиан настаивает, что никакого золота не брал, а платить все равно из княжеской казны придется. Благо сумма небольшая.

Одна беда — с собой и того нет.

— Ну, Бастиан, будешь должен, — шепнула я, подойдя поближе.

— Не брал я, — отозвался супруг. — Чем хочешь поклянусь!

— И к чему теперь клятвы? А все твои стихи, выпендрежник.

— Найми карету. — Бастиан говорил очень тихо, чтоб окружающие не слышали. — И поезжай в замок, а я потом сам вернусь.

— Когда? Завтра? Они тебя изобьют или еще что хуже.

— Не тронут.

Я покачала головой. Вот оставить бы его тут! Пусть бы выкручивался, как знает, может, самоуверенности поубавится. Но нельзя. Послезавтра праздник — долгожданный день рождения. Куча гостей, родственники, друзья… Как супруга представлять обществу, если под каждым глазом по синяку?

— Скоро вернусь, — пообещала я.

— Не дури! Возвращайся в замок, я сам разберусь!

Я вновь покачала головой и отправилась искать карету.

Чем любопытен рабочий люд? Вот пообещала я им, что привезу деньги через час, попросила не бить бедолагу — и они согласились.

Разве другой бы мне поверил? Герцог, например? Или князь? Нет, они бы и слушать не стали. Какие деньги, если честь задета? А тут все просто. Поулыбаться немного, ресничками взмахнуть в нужный момент — и все. Ждут.

Карета нашлась не скоро, до замка добирались еще дольше. В итоге, когда я бежала по саду, данного на поиск монет времени оставалось всего пятнадцать минут, а мне еще обратно возвращаться.

— Камелия? — внезапно нарисовался донельзя удивленный Измирский. — Что-то случилось? Вы выглядите взволнованной.

— Случилось.

Я прикинула, что бежать в свою комнату — это тратить драгоценные секунды, поэтому решение пришло само собой.

— Есть золотые? — на одном дыхании спросила я.

Он провел рукой по карману, словно убеждаясь в наличии кошелька.

— Есть, а в чем дело?

— Быстрее, пожалуйста, потом объясню!

Измирский безропотно протянул кошель, но не успела я его схватить, как поймал мою руку и крепко сжал.

— Зачем деньги? — коротко спросил он.

— Бастиан в беде. Там, на празднике, за городом.

Я вывернулась и бросилась обратно, к поджидающей карете. Следом послышались шаги герцога.

— Я с вами, — ответил он, опускаясь рядом на сиденье, и тут же объяснил: — Просто любопытно. Не каждый раз супруг твоей невесты оказывается в твоих же должниках.

Быстрее! Ну, быстрее же!

Карета катилась ужасно медленно, словно не желая откликаться на мольбы. Времени оставалось совсем немного, и удача явно была не на нашей стороне — возница слишком берег коней, чтобы лишний раз проехаться кнутом по тощему лошадиному крупу.

Измирский с любопытством отмечал мое негодование, но молчал. Да и что ему волноваться? Не его же мужа сейчас четвертовать будут.

А когда мы, наконец, покинули пределы города и выехали в поле, герцог снисходительно обозрел праздничное поле, поморщился при виде светловолосых северян и сквозь зубы процедил:

— Наивно было думать, что они останутся в гостинице. Полюбуйтесь, Камелия, на это безобразие! Моя свита решила посетить сборище оборванцев! Хотя о чем я? Ваш супруг тоже тут. Забавно, забавно, ну и нравы в АрМонте…

Но мне было все равно, единственное, что волновало — где Бастиан? Неужели опоздали? Воришки не было на месте, впрочем, как и того мужика с Харальдом.

— Не дождались.

— Кто? — спросил Измирский, щурясь на костры.

— Бедняки, — пояснила я. — Они куда-то увели моего мужа.

Герцог усмехнулся.

— Неужели? Вы уверены? А может он сам… м-м-м… ввел вас в заблуждение?

— Что вы хотите сказать?

— Ничего, совершенно ничего, — взмахнул рукой он, видя мое удивление. — Просто тут так много легкодоступных дев. Но вы правы, разве ваш муж способен на такое? Он же сама кротость и невинность. Простите за подозрение, ваша светлость.

Я гневно сдвинула брови. Сейчас было не до ругани, хотя Измирский так и нарывался на скандал.

— Стойте тут, — велела я. — Когда найду супруга, сообщу.

Ах, если бы все было так просто! Ни один человек не мог вспомнить воришку, из-за которого совсем недавно разгорелся целый дебош.

Ни старик с чалмой на лысой голове, ни торговка мелкими безделушками, ни маленькая девочка с двумя косичками — никто не видел Бастиана.

Я кинулась к стрельбищу.

— Вы не видели моего мужа? Мы тут стреляли.

— Белоголовый? — усмехнулся какой-то незнакомец с тяжелым луком в руках. — Вон тама спроси.

Где это «тама» я не сразу сообразила, но послушно завертела головой. В сторонке стояли две пышнотелые дамочки и о чем-то перешептывались.

— Пойдете к ним? — усомнился Измирский. — Могу с уверенностью сказать, что эти красотки не отличаются скромностью, не пристало княжне общаться с представительницами подобной профессии.

— А вы, видимо, часто с ними общаетесь, раз так быстро опознали. Сразу видно, любитель, — не сдержалась я от ответной шпильки и направилась к девицам.

Рыжеволосые, густо накрашенные, затянутые в такой тесный корсет, что вся фигуристая пышность вот-вот вывалится из декольте, они призывно улыбались проходящим мимо мужчинам и не сразу обратили на меня внимание.

— Добрый день, — как можно вежливее поздоровалась я. — Мужчину не видели? Светловолосого такого.

Герцог вздохнул.

— Камелия, тут каждый десятый светловолосый, — прошептал он. — Мои люди тоже здесь.

Девицы хихикнули и с ног до головы осмотрели Измирского. Ну да, он тоже блондин.

Я закатила глаза, но уточнила:

— Высокий, синеглазый, его тут еще в воровстве обвиняли.

Герцог вздернул брови. М-да, кажется, не это он ожидал услышать о своем сопернике.

— Вор? — Одна из девушек подтолкнула локтем другую, а потом вновь воззрилась на меня. — А как звать-то?

— Бастиан. Видели или нет?

— Бастиан… Бастиан… Такой смуглый, пылкий и со шрамом на мускулистой заднице?

Я нахмурилась.

— Не смуглый.

— А шрам? — продолжала допытываться девица. — Шрам есть?

— Нет у него там никакого шрама!

Рядом глухо закашлял Измирский. А что такого? Он реально думал, что я у собственного мужа пятой точки не видела? В браке и не такое можно разглядеть. Особенно в браке с Бастианом.

— Не, без шрама белоголовых не было. — Девица пожала плечами. — Поищи тама.

Делать нечего, я вновь пошла искать загадочное «тама», потом «тута», даже заглянула в «здеся», но нигде, абсолютно нигде Бастиана не видели.

— Да не мог же он провалиться! — Я недоуменно обозревала поле. — Никто ничего не видел, не слышал и даже мимо не проходил. Не верю, что среди сотни людей нет ни одного любопытного.

— А я говорил, — усмехнулся герцог. — Ваш любезный супруг просто освободил себе вечерок.

— Не стоит судить о всех по себе, господин Измирский.

— Ну что вы, милейшая княжна, я сужу не по себе, а по вашему мужу.

Он еще что-то добавил. Едкое, жесткое. И это оказалось очень неприятно.

— С ним что-то случилось, — возразила я. — Бастиан не мог исчезнуть просто так.

— Ну хорошо, раз вы настаиваете, спрошу у своих. — Герцог кисло улыбнулся и отправился к группке светловолосых мужчин, которые непроизвольно выпрямились и расправили плечи при виде предводителя.

Измирский выглядел внушительно. Особенно среди себе подобных. Высокий, немного надменный, но решительный и уверенный в собственном достоинстве. Он не был похож на Бастиана характером, но вот так, со спины, пожалуй, я могла бы их перепутать…

Ох, что за мысли лезут в голову? Совсем немного осталось до праздничного бала, и хочешь не хочешь, а драгоценному муженьку придется появиться. Иначе мне не избежать позора.

— Никто не видел. — Измирский вернулся совершенно незаметно.

— Никого и ничего? Даже ссору не заметили? Тут было много людей, и я точно помню, что ваши блондины развлекались неподалеку.

— Никто ничего не видел, — повторил он. — Помилуйте, милая Камелия, вы же не желаете провести весь вечер в здешнем обществе? Поехали домой.

— Домой? — удивилась я. — Мне нужен муж!

Герцог недовольно скривился.

— Ну хорошо, давайте рассуждать логически. Его никто не видел, ссоры тоже не наблюдали… Странно, правда? А позвольте уточнить, ваш супруг из купцов? Купеческие всегда были непредсказуемыми, может, загулял с кем?

— Нет. Он где-то тут, я точно знаю.

Я вновь принялась опрашивать людей, бегала из стороны в сторону, пытаясь отыскать того единственного, на кого сделала ставку, того, от кого зависела вся дальнейшая игра.

— Где же ты, где…

А Измирский стоял поодаль, отслеживая все мои движения. Контролировал каждый шаг. Его глаза, даже в свете костров горящие серым льдом, нервно расширялись, стоило кому-нибудь из кочевников указать мне новое направление.

Наконец, почти на окраине поля, под одним из стогов сена я заметила знакомого мужика-стихоплета. Он мирно спал, пребывая в сладких алкогольных сновидениях и вовсе не ожидал, что его кто-то совсем невежливо толкнет под ребро.

— Вы! — разозлилась я. — Я вас всюду ищу! Где Бастиан?

— Уф…

— Вы меня слышите? Где вор, которого вы задержали?

Мужик окинул меня пьяным взором и поморщился.

— Девка? Опоздала ты, девка…

— Как это — опоздала? Где он? Я деньги привезла!

— Уш… ик! Ушел.

— Куда ушел? Да говорите же!

Но мужик вновь захрапел.

— Николас! — Я кинулась к герцогу. Он сильнее, пусть разбирается. — Николас, это тот человек, что обвинял Бастиана.

— Этот? — Измирский брезгливо глянул на тело. И прошептав «только ради вас», шагнул к мужику.

Что и говорить, герцог намного лучше меня выспрашивал сведения. Всего один золотой, упавший на ладонь, способен развязать язык даже самому пьяному человеку.

— Так он это, — пробормотал мужик, пряча монетку за пазуху. — Деньги, значит, отдал и ушел. И все, не видели его больше… Ик!

Я недоуменно моргнула.

— Отдал деньги?

— Ну да. Все до последней монеты.

Измирский снисходительно глянул на мужика.

— Держи еще один золотой, — рассмеялся он. — Заслужил. Ну что, Камелия, мы можем ехать домой? Как я понимаю, теперь все проблемы решены?

Стоит ли говорить, что за все дни семейной жизни я так много не думала о супруге, как в эти часы?

Мне казалось, что он где-то тут, совсем рядом, и только досадная случайность не позволяет нам встретиться. Я видела его в каждом северянине, в каждом блондине. Мне всюду чудился его голос, нахально посмеивающийся над неудачной шуткой, его взгляд, немного ироничный, но спокойный и твердый. Его смех.

Но вместо Бастиана рядом шел Измирский. И именно его рука сейчас уверенно поддерживала меня за локоть, именно его слова вещали о благополучии.

Прошла ночь, но воришка так и не объявился.

Отец и матушка не подозревали, какая буря бушует в сердце их единственной дочери, и по-прежнему планировали праздничный бал. По молчаливому согласию ни я, ни герцог никому не говорили об исчезновении Бастиана. Незачем. Неуместно.

Но как же я боялась! Как опасалась, что он не объявится к торжеству!

А Измирский растягивал губы в тихой, спокойной улыбке и говорил:

— Ну что вы, дорогая Камелия, разве может влюбленный в вас мужчина пропустить столь важное событие? Конечно же, нет! Тем более когда ему отведена одна из главный ролей на празднестве. Он же вас любит? Уверен, что любит, иначе вы бы не вышли за него замуж, ведь так?

В эти минуты я ненавидела герцога.

А он, сам того не замечая, облекал в слова мои самые тайные опасения.

Что же случилось с Бастианом? Куда он делся? Ведь если не появится, то… О Вайд, я даже не знаю, что произойдет.

По традиции я должна представить обществу супруга, показать, что обязанности княжны исполнены надлежащим образом. Но что толку от брачных браслетов, если мужа нет на месте!

Пакость тревожно бил хвостом, одним глазом косился на расстроенную хозяйку. Его крылья мелко подрагивали, а из пасти время от времени вылетали струйки сизого дыма, заполняя комнату серебристым туманом.

В дверь постучали.

— Ну? И что происходит? — с порога спросила Настиша. — Ты словно в трауре. Эй, княжна, выше нос, еще ничего не случилось, а ты уже убиваешься.

— Бастиан исчез, — сказала я хмуро.

— Не исчез, а отлучился, — поправила меня Настиша.

— А это не одно и то же?

— Исчезают по случаю, а отлучаются по собственному желанию и заранее продуманному плану.

— Какому плану? Ты о чем? — раздраженно воскликнула я. — Вы с Измирским думаете одинаково. Но уверяю, Бастиан так бы не поступил.

— Ах, конечно! Разве может мелкий пройдоха, зарабатывающий на жизнь кражей кошельков, отказаться от золотых, что ты посулила? Ведь он же такой честный и благородный. — Настиша усмехнулась. — Сама-то в это веришь?

— Он не мог меня бросить. Все было нормально.

— Ты и вправду так считаешь? — Она плюхнулась в кресло, сдвинув дракошу в сторону. — Считаешь, что мужчина может нормально себя чувствовать в замке, где он явно не к месту? В высшем обществе, когда даже манеры за столом выдают в нем простолюдина? Когда он основательно проигрывает сопернику? Ты правда думаешь, что нормальный мужчина, а твой Бастиан весьма эмоциональный человек, будет терпеть все это?

— Он не мог отказаться от соглашения. — Я подняла руку. — У нас браслеты и клятвы.

— И что? Была клятва не вредить тебе. Он и не вредит. Вот увидишь, завтра появится, как ни в чем не бывало. А может, не появится… Но в любом случае сегодня он погуляет от души. Вайдово проклятье, Камелия, он ведь живой человек! У него есть потребности!

— Да какие… — запнулась я, и поняв, что именно подразумевает подруга, покраснела. — Не говори глупостей.

— Это не глупости. — Настиша улыбнулась. — Воришка обыкновенный мужчина. У него были планы на ночь, а ты так не вовремя увязалась следом.

Я поморщилась. Какая глупость! Но, пока сердце и душа отрицали, разум вновь и вновь напоминал, что Бастиан давно планировал посетить кочевников. Может быть, он действительно заранее предвидел небольшой выходной?

— А я предупреждала, что выходить замуж за оборванца плохая затея, — заметила подруга. — Может быть, он бросил тебя на пару ночей, а может — сбежал совсем. И магия не посчитает это причинением вреда. Он тебя и пальцем не тронул, просто тихо и мирно отошел в сторонку, предоставив самой разбираться с последствиями.

Я забралась с ногами на диван, обхватила подушку и приуныла. Почему-то стало очень горько.

— Но не стоит расстраиваться, — уговаривала Настиша. — Будем думать, что он вернется.

— Он мог бы предупредить.

— И как ты себе это представляешь?

— Он сам меня позвал прогуляться.

— Глупость совершил. — Настиша пожала плечами. — Сначала позвал, потом передумал. Эй, краснокрылый, не видишь, хозяйка в печали? — Она почесала Пакость за ухом. — Слетал бы, поискал пропажу.

Пакость фыркнул.

— Вот видишь, — девушка чмокнула питомца в макушку, — даже дракон считает, что Бастиан сам вернется!

Я нахмурилась еще сильнее. Как же легко на все смотреть со стороны и как угнетающе-душно находиться в самом эпицентре событий. Не Настиша ведь будет завтра краснеть, если Бастиан не придет, не дракоша станет оправдываться перед родителями и гостями. Не на них с превосходством глянет Измирский.

Но подруга как будто специально не замечала моих страданий, продолжая что-то весело щебетать, лишь изредка переглядываясь с Пакостью, словно и впрямь о чем-то договаривалась.

— Все, хватит, — вдруг заявила она. — Завтра день рождения, а ты такая смурная. Давай-ка, улыбнись! Впереди бал, праздник, гости и подарки. Кстати, что тебе больше всего хочется?

— Ничего, — пробормотала я.

— Быть такого не может.

— Может.

— Не может, я тебя хорошо знаю. Ну давай же, раскрой тайну, чего тебе больше всего хочется получить на день рождения?

— Измирский попросил узнать? — подозрительно осведомилась я.

Подруга замялась.

— Да, он. Как догадалась? Он уже два часа по коридору ходит туда-сюда, на дверь поглядывает, но постучать боится.

— Правильно боится. Я замужняя женщина.

— Ты глупая женщина. А герцог очень приятный мужчина. — Настиша встала. — И вообще, если уж ты так боишься, что супруг не вернется, всегда можно заменить одного блондина другим.

— Как это — заменить? — поразилась я.

— А вот так. Кроме твоих родителей и верной прислуги больше никто не знает, какой именно северянин числится в мужьях. Тем более они все на одно лицо, — многозначительно сказала Настиша. — Что ты так на меня смотришь? Измирский против не будет. Вон какой влюбленный, едва серенады не поет под дверью.

— Ты говоришь ерунду, — сдвинула я брови.

— Я говорю умные вещи! А тебе не мешало бы прислушаться к мнению любящих тебя людей. — Подруга напоследок еще раз почесала дракошу. — Следи за ней, — велела она. — Я приду завтра, а до этого княжна на твоем попечении. Договорились?

Пакость согласно хрюкнул.

— Вот и умница. А тебе, Камелия, советую не сбрасывать Измирского со счетов. В конце концов, воспитанный в уважении к супруге герцог намного приятнее недалекого вора.

— Он не недалекий, — вскинулась я, сама не понимая, зачем выгораживаю Бастиана. — Он весьма остроумен.

— Правда? — Девушка прищурилась. — Настолько остроумен, что заполучил твое каменное сердечко?

— Нет.

— Вот и отлично. А раз так, то и говорить нечего. Все, я побежала. До завтра!

— До завтра.

Я проводила взглядом худощавую фигурку Настиши и задумалась. Неужели подруга права и Бастиан просто сбежал?

Говорят, обычно люди обращаются за советом, чтобы ему не следовать, а если и следуют, то только чтобы было кого упрекнуть в плохом результате. Но я полагала иначе.

Происшествие с Бастианом выбило меня из колеи. Трепетную женскую душу наполняли страхи и сомнения, все чаще и чаще ударяя в виски тяжелым набатом. Настроение шевелилось на уровне плинтуса, не решаясь вырасти даже на миллиметр.

Скоро сутки, как я существовала без супруга и, честно говоря, не представляла, что делать дальше. Наверное, так бы и продолжала убиваться, если бы Пакость не притащил, Вайд знает откуда, листовку с рекламой Всевидящего Ока Ряты Косоглазой. И я поняла: вот оно! То самое, что мне так необходимо! Предсказание от Ряты должно помочь. Кто еще, как не она, способен поведать всю правду о загулявшем муже?

Пакость лениво обозревал мои судорожные сборы и тихонько ворчал. А я в срочном порядке складывала в корзину подарки для пророчицы. Рята никогда не брала деньгами. Продуктами и домашней утварью — пожалуйста. А вот если денег предложишь — выгонит. Может, это и правильно? Истинные пророчества не должны зависеть от оплаты.

Да и место для жилья у нее не самое подходящее, от золотых там мало толку.

Мертвые скалы потому и назывались Мертвыми, что голые камни были бедны растительностью. Огромный серый массив, всей тяжестью лежащий между нашим княжеством и соседним герцогством, блестел на солнце почти зеркальной поверхностью.

Я не любила тишину. А в скалах всегда тихо. По крайней мере, так говорили. Что ж, видимо, стоит съездить и проверить.

— Интересно, если Ряте в качестве подношения предложить колье, что подарил Измирский, оценит? — задумалась я.

— Грр, — полыхнул дымом Пакость.

— Верно. Значит, возьму что-нибудь не такое броское. Может быть, продукты? Да, точно, она должна оценить продукты.

Я кликнула прислугу, приказала набить корзину до предела. Глянула в окно, проверила погоду, подхватила плащ на случай дождя и спустилась к ожидающей карете. На этот раз из города выезжала настоящая княжна, а не анонимная личность, опасающаяся лишних взглядов. Благо столица располагалась недалеко от границы государства, и можно было не опасаться длительного путешествия. Проехать пару сел — и все. До утра должна вернуться.

Согласитесь, нет большей нелепости, чем опоздать на собственный день рождения.

Но стоило так подумать и успокоиться, когда первое село осталось позади, как неожиданно послышался топот лошадиных копыт. Я глянула в мутное окошечко и замерла… Светловолосый мужчина яростно подстегивал коня, стараясь догнать карету. Неужели Бастиан?

Но увы, седоком оказался всюду успевающий Измирский. Вот как он узнал? Как нашел? Почему вечно встревает туда, куда не следует?

— Что вы тут делаете? — зашипела я, стоило ему распахнуть дверцу. — По какому праву меня остановили? Да как вы, вообще, смеете?!

— Ваша светлость, вы совершаете ошибку. — Голос герцога, густой и обволакивающий, бархатной тяжестью лег на сердце. — Завтра бал, а сейчас почти вечер, вы пропустите празднество.

— Я успею!

— Послушайте же…

— Оставьте меня в покое!

— Камелия, — мужчина понялся по ступеньке и сел рядом со мной, — вам не нужно никуда уезжать, ну что вы, право слово, из-за какой-то мелочи…

— Это не мелочь! — возмутилась я. — У меня муж пропал! Законный, позвольте заметить, супруг. Конечно, вам, должно быть, все равно, но для меня это большая проблема, а посему, будьте добры, не мешайте. Возница, едем дальше!

— Нет, возница, стой!

Я сдвинула брови.

— Какое вы имеете право, приказывать моему человеку? Что вы себе воображаете? Останавливаете княжескую карету, врываетесь внутрь, нарушаете покой и одиночество молодой женщины, распоряжаетесь кучером. Да вы… вы просто хам!

— Простите, но вы неверно поняли мои стремления, — повинился герцог, впрочем, не совсем искренно.

— О нет, я все поняла верно. А вот вы, боюсь, совершенно неправильно оценили свои возможности. Прошу прощения, господин Измирский, но мне совершенно не хочется с вами разговаривать. — Я прищурилась, ожидая, что он, как благовоспитанный мужчина, сию же минуту покинет карету, но герцог лишь уселся поудобнее и сказал:

— Хорошо, значит, молчите. Можно прожить и без разговоров. Возница! Поворачивай обратно! Госпожа желает вернуться в замок.

— Нет, не желаю!

— Желаете!

Я почувствовала, как карета пришла в движение, повинуясь грозному мужскому окрику.

— Ну, знаете ли! — Я попыталась открыть дверцу и, пока кони замедлили бег, покинуть экипаж.

Но Измирский сдвинул засов до упора, не позволяя даже ненароком до него дотронуться, еще и рукой загородил для безопасности.

— Простите, Камелия, но так будет лучше.

Я ошарашенно следила за его действиями, понимая, что оказалась в ловушке.

— Как только отец узнает, сразу выставит вас не только из замка, но и из княжества, — пригрозила я.

Измирский обескураживающе рассмеялся.

— Не думаю. Понимаете ли, милейшая госпожа, именно ваш батюшка поручил вернуть вас любыми способами. Я просто выполняю его волю, — ответил он. — Мы возвращаемся в замок.

Вернулись аккурат к ужину.

И я тут же закрылась в комнате, отказываясь спускаться в столовую. Видеть никого не хотелось, тем более родителей.

Отец попросил герцога вернуть меня обратно? Серьезно? Если это правда, то стоило быть осторожнее. Неужели папа знал, куда именно я направилась? Неужели он что-то подозревал насчет Бастиана? Никому не пожелала бы провести последние часы перед днем рождения в таких мучениях, как я. Это отвратительно.

Но, тем не менее, вечер окончился, и наступила беспокойная, полная тревоги и мрачных мыслей ночь. Тянущая боль в висках не давала уснуть, стук собственного сердца казался слишком громким и частым. Бом-тук-бом-тук, словно бешеный барабан в руках неопытного мальчишки. Во рту пересохло, а на лбу выступили капельки холодного пота. Я нервно стискивала в кулаках одеяло и невидящим взглядом смотрела в потолок.

А потом наступил рассвет.

С днем рождения, дорогая Камелия.

Бастиан так и не пришел...

Бессонная ночь оставила под глазами темные тени и серую печаль, а ведь княжне надлежит быть самой красивой, самой счастливой. Особенно сегодня.

Хочешь не хочешь, но придется затолкать боль в дальний уголок души, закрыть на тысячи замков и взять себя в руки. Хотя так хочется куда-нибудь сбежать. Забиться в щель, укрыться пледом и затаиться, спрятаться, исчезнуть…

Я глубоко вздохнула и откинула одеяло.

— Ррых! — на кровать тут же забрался Пакость.

— Привет. Да, я уже проснулась.

Дракончик весело вильнул шипастым хвостом и стыдливо выплюнул небольшую серую мышку. Относительно живую.

— Рруа, — выдал он, придавливая жертву лапкой, чтоб не сбежала.

— О-о-о… Дай угадаю… Это подарок? — Дракоша радостно кивнул, я улыбнулась: — Спасибо, такого мне еще никто не дарил.

Пакость выпустил огненную струйку и довольно крякнул, а в комнате тут же запахло паленой шерстью. Мышка закатила глаза, намереваясь грохнуться в обморок.

— Спасибо, хороший мой, большое спасибо! — Я потрепала дракошу по голове. — Я тебя очень люблю и ценю все твои дары. Давай положим ее к остальным?

Пакость послушно подхватил мышь зубами и направился к выходу.

— Ррр? — Он боднул дверь.

— Сейчас открою.

Я распахнула створку и проследила, как дракончик полетел дальше по коридору, прямиком в дальнюю комнатушку, где уже жили четыре жабы, две змеи и один полосатый кузнечик — подарки на минувшие праздники.

Пакость всегда был чересчур заботливым.

Завтракала я тоже в комнате, очень уж хотелось побыть в одиночестве. Но прибежала Настиша и едва ли не с порога бросилась с объятиями.

— Поздравляю! Двадцать один, Камелия! Двадцать один! — щебетала она. — Свобода! Новый этап в жизни! Совершенно другие обязанности и другие отношения с родителями. Куча поздравлений и подарков! — Она внезапно замолчала, обвела взглядом комнату, принюхалась и спросила: — Пакость уже что-то подарил?

— Подарил, — рассмеялась я.

— И кто был на этот раз?

— Серая мышка. Довольно миленькая.

Подруга глянула под ноги и подобрала повыше юбки.

— И где сейчас сей чудный презент? — с тревогой поинтересовалась она

— Там же, где и остальные.

— Слава Вайду! — Юбки с шорохом вернулись на место. — А ты почему неприбранная? Скоро гости приедут, а у тебя ни прически, ни блеска в глазах, ни румянца на щечках. Признавайся, плакала?

— Нет… не сильно. — Я отвернулась.

— Из-за этого своего, да? Брось! Он обычный мошенник. — Настиша села в любимое кресло. — Я тоже думала всю ночь и пришла к неутешительным выводам.

— К каким? — Я опустилась на диванчик, подобрав под себя ноги, и отхлебнула кофе.

Подруга закусила губу, словно не решаясь что-то сказать, но потом вздохнула.

— Ты проверяла, у тебя ничего ценного не пропало?

— Что? — Я закашлялась от неожиданности.

— Бастиан вор, и если он сбежал, наплевав на обещанные деньги, значит, смог получить намного больше.

— Бред! — Я со стуком поставила чашку на столик, кофе выплеснулся, образовав маленькую грязную лужицу. — Он бы так не поступил.

— А я бы на его месте именно так и сделала, — задумчиво протянула Настиша.

— Это нелепо! — Я встала и нервно прошлась по комнате. — Нет, определенно нет, такого быть не может.

— Ну, как знаешь. — Девушка пожала плечами. — Просто это единственное, что приходит в голову. Посуди сама, он пропал позавчера и до сих пор не вернулся. Да еще и пропал так странно: никто ничего не видел, не заметил. А если кто и в курсе, то утверждает, что деньги он отдал… Улавливаешь суть? Он и вправду украл деньги, раз смог их потом вернуть.

— Нет, все было не так.

— А как? — Настиша тоже встала. — Я понимаю, тебе не хочется в это верить, но другого объяснения нет.

Я сдавленно вздохнула. В ее словах была правда. Болезненная, неприятная, но правда. Та правда, от которой наворачивались слезы на глазах и начинало сосать под ложечкой.

— Послушай моего совета. — Подруга подошла ближе. — На празднике, когда придется представить мужа, назови Измирского. Так избежишь сплетен, и князь с княгиней ничего не скажут, даже бровью не поведут, я уверена. Герцог им по душе. А потом… По-тихому оформишь развод с бродягой и выйдешь замуж за Николаса. — Она сжала мое плечо. — Пора взрослеть, Камелия, одной упертостью и бунтарством дело не сделать.

Хорошо быть княжной.

Конечно, в любом положении есть недостатки, даже в столь высоком, но все-таки быть княжеской дочкой намного лучше, чем падчерицей молочника.

Если платье, то от лучших модисток. Если туфельки, то из самой нежной кожи. Если украшение, то только из прозрачных камней. А если уж муж… то самый отъявленный рецидивист, способный бросить тебя в самый неподходящий момент.

Я рассматривала себя в зеркале и время от времени возвращалась мыслями к прошлому разговору. Наверное, Настиша права и стоило быть осторожнее с самого начала, но знать бы заранее, чем окончится то или иное приключение, тогда и решение можно было бы правильное принять. А вот так, надеясь на лучшее… Да, может быть, я сглупила, доверившись незнакомцу, но тогда этот вариант казался самым правильным.

Настиша еще советовала поменять мужа на Измирского, — а вот это, конечно, глупость. Он мне совершенно не нравился, и видеть его рядом не хотелось. Вот сколько лет прошло, а как отбирал у меня конфеты, так и отбирает до сих пор! Только не конфеты, а спокойную жизнь.

Но хватит грустить, надо собираться, надо придумать, как выпутаться из сложившейся ситуации. Интересно, родители уже знают, что зять пропал? Или их еще не предупредили?

В любом случае, — корсет потуже, нижнюю юбку попышнее, декольте такое, чтоб мужчины слюни пускали, едва про него услышав… Нежно-голубое платье с черной изящной отделкой безумно шло к моим глазам, а мелкие незабудки в прическе оттеняли темные кудри.

Камелия-Козюрэй-Пончитта, наследная княжна АрМонт, готовилась к покорению мира.

Бальный зал прекрасен. Не в каждом замке найдется такая светлая комната, с витражными окнами и высоченным потолком. Не в каждом замке украсят эту комнату колоннами и скульптурами. И уж тем более не везде найдутся три сотни свечей, чтоб осветить помещение, как только солнце сядет.

Я любила балы. Да и кто их не любит? Только там можно почувствовать себя веселой и беззаботной, отрешиться от тревог и полностью положиться на крепкие руки партнера по танцам. Можно смеяться в ответ на глупые шутки, можно шутить самой, не опасаясь, что выглядишь ребячливо. На балу позволительно все.

Гости уже собрались и пристально следили за дверями, прислушиваясь к каждому шороху. Князь с княгиней принимали поздравление с днем рождения дочери и спокойно ожидали моего выхода, сидя на троне. А я все медлила. Казалось, стоит только распахнуть створки, и жизнь полностью изменится, обратной дороги уже не будет.

— Камелия? — Рядом возникла верная Настиша. — Что случилось?

Я подняла на нее глаза.

— Тревожно почему-то.

Девушка улыбнулась.

— Неужели наследница испугалась грядущего величия? — пошутила она.

— Нет. Я вдруг отчетливо поняла, что сейчас предстоит объявить о сбежавшем супруге. — Я закусила губу.

— То есть ты не станешь заменять воришку герцогом?

— Нет, ни за что.

— Но почему? — Настиша удивилась. — Измирский красив, воспитан, умен. Богат, в конце концов.

— А еще отвратителен, нахален и самолюбив.

— Ты не права.

Я покачала головой.

— Права, и ты это знаешь.

Девушка нахмурилась.

— Значит, никак? — недоверчиво спросила она.

— Никак.

Раздался гонг, подающий знак, что пора наследнице выйти из укрытия и явиться своим верноподданным. Я сжала кулаки.

— Пора. Пожелай удачи.

Настиша что-то сказала, но я уже не слышала. Впрочем, как и не видела ее пристального, задумчивого взгляда.

Гости разразились аплодисментами, стоило мне переступить порог. Сколько же их тут! Знакомые и совершенно чужие, дальние родственники и просто прислуга, забежавшая одним глазком посмотреть на праздник. Со всех сторон слышались поздравления и восхищенные возгласы. Все стремились поздравить первыми. Буквально каждый норовил пожелать счастья и любви, некоторые сулили удачи и легкой жизни. А самые оригинальные — скорейшей беременности.

В любом случае я улыбалась, говорила ответное «спасибо» и блистала, блистала, блистала…

Матушка подошла ближе и ласково шепнула:

— Чудесно выглядишь, дорогая.

— Спасибо, — ответила я.

— Не видела раньше этого платья. Откуда?

— Модистка дошила на прошлой неделе.

— Великолепно. Очень хороший материал и фасон интересный. — Мама улыбнулась. — Решила полностью свести с ума супруга? Кстати, где он? Давно не видели.

Я затаила дыхание. Значит, они ничего не знают? Радоваться бы, но сейчас это лишь усложнило ситуацию. Что сказать? Признаться, что сбежал? Или соврать, что решила прислушаться к советам отца? Но тогда придется принять Измирского, а я на это ни за что не соглашусь.

— У нас с Бастианом произошло недоразумение, позже объясню, — расплывчато ответила я, отводя взгляд.

Матушка кивнула.

— Хорошо. Кстати, милая, мы тоже приготовили подарок. — Она подмигнула. — Отец сказал, что хочет отдать его лично в руки, так что придется подождать окончания церемонии.

— Ничего, я терпеливая.

— Вот и славно.

Стоило матери отойти, как ее место занял Измирский. И вновь пошли комплименты и целования рук. Почему я не надела перчатки?

— Вы сегодня просто восхитительны, — горячо прошептал он.

— Только сегодня? — привычно отозвалась я, но тут же себя одернула. Это слишком похоже на флирт.

— Вы прекрасны всегда, но сегодня поистине обворожительны. Уверен, этот день запомнится надолго.

— Даже не сомневаюсь.

Герцог хохотнул.

— Позвольте преподнести небольшой дар по случаю празднества.

— Может, позже? — Я натянуто улыбнулась и сделала шаг назад, стремясь избежать вежливого, но такого лживого словоблудия.

— Ну что вы, именно сейчас, именно в эту минуту.

Измирский вновь завладел моей рукой. Поцеловал указательный пальчик, пробежался губами до запястья и чуть подул на брачный браслет.

— Примите эту безделицу…

Он вынул из кармана небольшую золотую цепь с подвешенными капельками-камнями. Широкая и гибкая, она идеально легла мне на руку, скрывая супружеский символ.

— Заменим один браслет на другой? — лукаво спросил он. — Кстати, я готов заменить и вашего супруга, если возникнет такая нужда. Мы оба северяне, те, кто не знал его лично, даже не заметят подмены, и ваша репутация будет спасена.

— Какие глупости вы говорите, — ответила я.

— Это не глупости, моя милая Камелия, совсем не глупости.

Он отпустил руку, но моя кожа еще долго хранила на себе жесткое касание его горячих пальцев. И это было неприятно. Хотелось снять украшение, но умом понимала, что подобный поступок недопустим, тем более все видели, как герцог его надел. Пойдут слухи, пересуды. А мы знаем, как падок народ на скандалы.

Но это мелочи. Единственное, что действительно беспокоило, так это слова Измирского, почти точь-в-точь совпадающие с речью Настиши. Словно они репетировали вместе. Я обвела взглядом зал, стараясь отыскать подругу. Где же она? Ведь должна быть тут. 152e1bc

— Господа! — Голос отца эхом пробежался по помещению. Все притихли. — Господа! В этот день, ровно двадцать один год назад, родилась Камелия. — Взгляды гостей переместились ко мне, я послушно улыбнулась. — И вот сегодня, как того требуют традиции, она готова принять на себя обязанности будущей правительницы. Из поколения в поколение наследники династии АрМонт дожидаются княжеского совершеннолетия, дабы вступить во взрослую, по-настоящему серьезную и, не побоюсь этого слова, великую жизнь. Обычаи вынуждают подойти к этому шагу с добрыми помыслами и крепким тылом. А кто готов защитить спину любого властителя, как не любящая семья?

В зале послышались одобряющие хлопки. Я напряженно застыла.

— Так позволим же Камелии соблюсти все правила и официально представить своего супруга! — Голос отца каленой стрелой пронзил сердце. Вот и все…

Я медленно направилась к княжескому трону. Шаг за шагом, едва передвигая ноги, я приближалась к позору и бесславию. Взоры присутствующих провожали каждое движение, а улыбки холодили душу. Наверное, так себя чувствует осужденный, идущий на эшафот.

Где-то позади скрипнули дверные створки, заставив меня медленно обернуться.

В зал вошла Настиша. Ее медовые глаза горели решительностью и каким-то странным, никогда не виданным ранее светом. Она дернула уголком рта, будто сдерживая неуместную радость, а потом вдруг подмигнула и медленно шагнула в сторону.

Я видела, как постепенно за ее фигурой возникают очертания еще одного гостя. Широкоплечего, светловолосого. Со знакомой теплой и немного потерянной улыбкой.

— Бастиан?