Глава 7 РЕВНОСТЬ — ВЕЛИКАЯ ВЕЩЬ!

Уже вторую ночь Бастиан спал на диванчике, а я вольготно располагалась на кровати.

Это неповторимое чувство! Собственная постель вновь моя! И никто — слышите? — никто не в силах ее отнять! Если только Пакость. Это краснокрылое животное нахально сопит около плеча и пытается отобрать подушку.

— Что ты там вертишься? — недовольно спросил Бастиан.

— Гнездо вью, — буркнула я.

— Ну и как?

— Жестко.

Мужчина рассмеялся. А я, сдвинув дракошу на самый краешек, смежила веки и отдалась на волю сновидений.

А на следующий день случился мой первый выход в народ в новом качестве. Уже не как маленькая княжна, а как полноправная, хоть и будущая, правительница. Отец всерьез взялся за обучение.

— Камелия, — серьезно сказал он. — Тебе желательно съездить в город. Не как обычно вы с Настишей выбегаете, а нормально. — Князь чуть прикрыл глаза. — Чтобы тебя точно все узнали и поняли: будущая княгиня близка народу.

— Хорошо, отец, — покорно кивнула я.

И вот, как только солнце прошло полуденную черту, а жара немного спала, я, обряженная в самые новые и красивые одежды, села в карету. Рядом тут же опустился недовольный Бастиан.

— А ты что тут делаешь? — возмутилась я. Перспектива проводить время с фиктивным супругом не радовала.

— Князь велел. Говорит, муж всегда должен быть подле жены, — нехотя пробурчал мужчина. — Если думаешь, что мечтаю о прогулке, то спешу успокоить — мне и в замке неплохо.

Я вздохнула. Да, с князем не поспоришь. Хорошо, хоть Измирского рядом нет.

— Спасибо, что подождали! — словно в ответ на мои мысли раздался беззаботный голос герцога. — Камелия и гм… Бастиан, будьте добры, потеснитесь.

Я ошалело наблюдала, как он нагло забрался в карету и умудрился влезть между мной и супругом.

— Какого Вайда?! — возопил Бастиан, явно намереваясь сказать что-то нецензурное.

Признаюсь, мне и самой хотелось добавить крепкое словечко, уж слишком довольный вид был у Измирского.

— Князь сказал, что я тоже могу поехать и полюбоваться столицей, — весело пояснил он. — Камелия, у вас замечательный отец, мы с ним с первой встречи нашли общий язык.

Бастиан все-таки ругнулся, но достаточно тихо, так что все сделали вид, что ничего не слышали. А герцог откинулся на спинку сиденья, чуть не помяв при этом мне рукава.

— Ну что? — расплылся в улыбке он. — Все готовы? Тогда трогаем!

К тому времени, как мы доехали до площади, настроение совсем упало. Казалось, даже воздух в карете наэлектризовался, такими яростными взглядами обменивались мужчины.

Я же старалась по большей части молчать, полагая, что двум «друзьям» не мешает лишний раз убедиться в соперничестве. Пусть помучают друг друга, кто знает, вдруг сами себя изморят?

Площадь, как и всегда, оказалась заполнена людьми. Был выходной день, и многие горожане сочли за счастье прогуляться под теплыми лучами солнца.

Нашу карету пропускали без вопросов. Радостно взмахивали шляпами и букетами цветов, приветствуя молодую княжну. Торговцы широко улыбались, попутно предлагая товар, поэты выкрикивали небольшие четверостишия, полагая, что доставляют нам удовольствие. Какой-то старик с желтопузой обезьянкой отвесил замысловатый поклон. А обезьяна тут же его повторила, чем вызвала смех окружающих.

Наконец карета остановилась. Дверца распахнулась…

— Бастиан! — Я насупилась, заметив, что супруг и не думает шевелиться. — Вылезай. Ты должен подать мне руку.

— Тише, — зашипел он.

— Что такое?

— Вообще-то, я сбежавший преступник, забыла?

Измирский тут же сделал вид, что ничего не слышит, не видит, и даже по губам не читает. Он прикрыл глаза и начал мурлыкать какую-то мелодию, старательно уверяя окружающих, что почти спит.

— Бастиан, — сдвинула брови я. — Не говори глупостей. В столице немерено северян, а все вы, уж прости, на одно лицо. Так что не делай глупостей и выходи.

Надо же, когда к кочевникам ездили, ни о чем не беспокоился, а сейчас — пожалуйста! Может, стоит признаться, что нашими с Настишей стараниями мелкого воришку давно помиловали? Хотя нет, пусть поволнуется.

Бастиан нехотя спустился на землю, оглядел площадь и, минуя герцога, протянул мне руку.

— Идем.

Измирский по-прежнему сидел не двигаясь. Ну что ж, сам напросился.

Я начала протискиваться мимо, а так как места в карете было не много, острые каблучки целенаправленно впивались в герцогскую обувь. Я уже успела почувствовать себя отомщенной, как вдруг Измирский встрепенулся и, ухватив меня за талию, усадил к себе на колени.

— Что такое? — деланно изумляясь, спросил он. — Неужто упали?

— Да, немного штормит, — процедила я и потянулась к мужу. — Бастиан, помоги же, Вайд тебя дери!

— Вы так прелестно ругаетесь, — шепнул Измирский прямо мне в ухо. — И, наверное, так же горячи в постели. Завидую ему черной завистью.

Хотела бы я сказать что-нибудь столь же провокационное, но тут подоспел Бастиан. Пара движений сильных мужских рук, — и я уже стою на земле, улыбаясь окружающим.

А вот мой любезный супруг полез обратно в карету и даже прикрыл за собой дверь. Надеюсь, они там не поубивают друг друга. Муторно, знаете ли, потом прятать трупы.

Пока мужчины выясняли, кто из них имеет больше прав на княжну, я подала знак кучеру, и в его компании пошла к горожанам. Княжескую династию в АрМонте любили, ни один человек не посмел бы причинить мне вред, но все же с кучером спокойнее — какое-никакое сопровождение.

— Княжна! Княжна! — скандировала толпа.

Я безмятежно улыбалась.

— Госпожа Камелия! Пусть Вайд хранит вас и ваш дом!

— Пусть ваши сундуки будут всегда полны! Благополучия вам!

— Княжна! Молодая княжна!

Могу поклясться, никто из них раньше не встречал меня с таким ажиотажем. Но это и правильно, ведь как я появлялась в народе? В платьице попроще, с мордочкой бледной и скромной прической. А сейчас? Да у меня одни туфли стоят, как весь товар во-о-он того лавочника.

Кстати, насчет лавочников. Как-то странно они сегодня расположились. Полукругом. И не на своем обычном месте, а чуть в сторонке. Я подавила желание привстать на цыпочки и посмотреть, что же именно прячется за их спинами.

— Княжна! Какая красивая у нас княжна! Счастья вашему дому!

И вновь улыбки, поклоны, изящные повороты и бесконечная доброжелательность в глазах.

— А ты неплохо справляешься, — прозвучал насмешливый голос Бастиана.

Я обернулась. Супруг весьма недвусмысленно шел по направлению ко мне, тогда как Измирский уныло плелся позади. Сразу видно кто одержал победу в споре. И хотя герцог был мне очень неприятен, но и Бастиана поощрять не следовало, а то еще вообразит невесть что. Поэтому я глянула на Николаса, приподняла уголки губ в кокетливой усмешке и молвила:

— Не сопроводите меня, господин Измирский? Хочу посмотреть, что там, в самом центре.

Герцог едва не споткнулся от неожиданности. С удивлением кивнул и приосанился, расправив плечи.

— Конечно, милая Камелия. Всенепременно.

А Бастиан отчетливо скрипнул зубами.

Измирский подал руку и поправил щеголеватый шейный платок: мол, смотрите, люди, кто именно идет рядом с княжной! Я лишь покровительственно улыбнулась.

Народ расступился, и даже лавочники, казалось, чуть сдвинули прилавки вбок, дабы не загораживать обзор монаршей особе. К вящему удивлению, за их спинами, в довольно большом пустом пространстве между толпой и деревьями, росшими по краю площади, танцевали молодой человек с девушкой. А два старика с седыми длинными усами, заплетенными в косички, выбивали на странных барабанах незнакомую мелодию.

В первую минуту я не могла понять, были ли танцоры человеческими существами или спустившимися на землю сказочными сильфами — до такой степени волшебными казались их движения.

Тоненькая девушка с коричневыми, украшенными алыми прядями волосами и высокий молодой человек, в каштановой шевелюре которого тоже вспыхивали огненные сполохи. Кожа незнакомцев имела чудный золотистый оттенок, свойственный восточным дарухам или берийцам. Длинные ноги двигались легко и свободно, трудно было поверить, что они действительно касались земли.

Танцоры кружились на небрежно брошенном на землю старом ковре, и каждый раз, когда оказывались к нам лицом, жгучие черные глаза мужчины обжигали меня, словно молнией. Белая рубашка повторяла все очертания сильного тела, высокие мягкие сапоги обтягивали голени…

— Великолепно, — прошептала я.

— Нет слов, — завороженно повторил Измирский. — Она богиня.

Я хмыкнула. О да, если я любовалась прекрасным молодым мужчиной, то мой спутник не сводил глаз со смуглой красотки.

В эту минуту танцовщица особенно сильно повернулась вокруг оси, отчего юбка поднялась неимоверно высоко, обнажив бедро с татуировкой — синей розой.

— Вайд, да она же берийка! — воскликнул герцог и тут же скривился.

— Это было ясно сразу, — пожала плечами я. — Они слишком необычны для армонтцев.

— Но северяне воюют с берийцами!

— Знаю. Но пока они без оружия, смысла в распрях нет.

Измирский замолчал.

А девушка с мужчиной все танцевали и танцевали, заставляя окружающих людей следить за каждым шагом, открыв рты. Да, они оказались простыми берийцами. Но, как ни велико было разочарование герцога, он не мог не поддаться власти томительной восточной мелодии.

Я с любопытством глянула на Бастиана. Может быть, он тоже пал жертвой обаяния танцоров? Но нет, в отличие от бывшего жениха, мой супруг смотрел только на меня. И это почему-то очень обрадовало.

Вдруг музыка прекратилась. Усатые старики отложили барабаны и, подойдя ближе, низко поклонились

— Всемилостивая княжна, благ и процветания вашему дому, — сказал один из них.

Я поблагодарила. Кем бы они ни были, иноземцами или нет, простую вежливость никто не отменял.

— Мы проездом в АрМонте, — словно оправдываясь, продолжал старик. — Хотели праздник устроить народу.

Ну да, и праздник устроить, и денег подзаработать, будто не вижу, сколько монеток поблескивает в котелке, что под деревом стоит. Но танцевали и впрямь хорошо, если бы еще налог причитающийся платили, вообще бы цены им не было.

Старик заискивающе заглянул в глаза, стараясь угадать, какое произвел впечатление. Я же лишь приветливо растянула уголки губ. Думаю, отец ради этого меня и отправил. Быть не может, что ему еще не донесли о незаконных плясках.

— Откуда вы?

— Из Берии. — Усач покосился на Измирского и Бастиана. Ну да, когда рядом два северянина, как-то тревожно говорить о родине.

— Куда направляетесь?

— По свету ездим, чтобы на людей посмотреть, себя показать. Вон, внучка моя каждым движением народ радует, каждым шагом Вайда благодарит.

Я перевела взгляд на танцоров. Молодой мужчина смотрел настороженно, словно заранее ожидал плохого вердикта. А я… Я вдруг решила идти наперекор всеобщему мнению. Бунтарство в крови взыграло, не иначе.

— Мне нравится, как танцует ваша внучка, — благосклонно ответила я. — И внук.

— Это не внук, госпожа. Сирота соседский. Родители-то в пожаре погибли, а мы мальчугана к себе взяли, вырастили, — зачастил старик. — А внучка моя — да, очень хороша, очень. А хотите, они для вас опять станцуют? Они много танцев знают. А уж как пляшут, как пляшут! Будто и земли не касаются!

— Видела.

Я немного призадумалась. Правильно ли поступаю? Может, стоило прогнать иноземцев? Одобрит ли отец? И посоветоваться, как назло, не с кем. От Бастиана толк вряд ли будет, а Измирский слишком предвзято глядит на берийцев, хоть и глаз не сводит с девушки.

— Позовите внучку, пожалуйста, — попросила я. — И ее напарника тоже.

— Сейчас, сейчас…

Старик кивнул второму усачу, и тот, совсем по-молодому сорвавшись с места, побежал к танцорам. И что-то зашептал, едва ли не показывая пальцем в нашу сторону.

— Мы никому не причиняем зла, — на всякий случай повторил старик. — Никому не делаем плохого, мы мирные люди. Ни меча, ни стрел в руках не держали.

Молодой мужчина и хрупкая девушка направились к нам. И если красавица пугливо старалась держаться на шаг позади друга, то мужчина высоко поднял голову, словно боялся показаться оробевшим.

— Госпожа, — поклонился он, по берийскому обычаю прикладывая руки к сердцу.

Я перевела взгляд на девицу. Та засмущалась и тоже склонилась в приветствии. Даже ниже, чем было нужно.

Измирский за моим плечом хмыкнул. Бастиан тяжело вздохнул.

— Как вас зовут? — спросила я, внимательно разглядывая чужаков.

— Крхан, — ответил мужчина.

— Алиха, — шепнула девушка.

Берийцы… Гордый народ с многовековой историей. Среди них были мудрецы, философы, изобретатели, непревзойденные химики и великие полководцы. Одна проблема: воевали много и всегда с удовольствием.

А еще берийцы любили беловолосых северных дев. Шах, говорят, завел огромный гарем наложниц, половину которых составляли взятые в плен северянки.

Я покосилась на Бастиана. Если реакция Измирского была вполне явна, то мой супруг почему-то молчал.

— Ваш танец был великолепен, — вновь обратилась я к иноземцам. — Спасибо за доставленное удовольствие.

Девушка что-то услужливо пробормотала. Мужчина поблагодарил и с интересом взглянул на меня, словно знал, что сейчас скажу.

— Завтра на закате приходите в замок. Думаю, мои родители тоже не откажутся от удовольствия поглядеть на ваше мастерство.

О-о-о, я прямо слышу, как рассыпаются в прах стандарты в голове Измирского. Он возмущенно открывал и закрывал рот, как выброшенная на берег рыба. А я приторно улыбалась. Если он и после этого не уедет, оставлю берийцев погостить в замке пару недель. Пусть мозолят глаза. Посмотрим, у кого терпения больше.

В замок вернулись уже затемно, пропустив ужин, поэтому разговор с родителями я оставила на утро.

Бастиан опять ночевал на диване, а мы с Пакостью на кровати. Я все думала, правильно ли поступила с берийцами? Стоило ли их приглашать? Было это дипломатическим ходом или же мелкой местью Измирскому?

Утром пришлось выдержать долгий допрос с пристрастием от отца. Князь желал знать буквально все: куда именно ездила, что видела, как реагировали жители, с кем общалась, какое решение приняла и почему.

Конечно, немного пожурил за самовольство с танцорами, но в итоге признал, что поддерживая нейтральные отношения с берийцами и не отдавая явного предпочтения северянам, АрМонт лишь выиграет.

А когда я уже собиралась уходить, вдруг задержал.

— Камелия, — сказал он, прикрыв плотнее дверь. — Я хотел поговорить с тобой о Николасе.

— Что-то случилось с вашим ненаглядным герцогом? — вполне искренне удивилась я.

— Не язви. — Отец прошелся по кабинету. — Ты прекрасно знаешь, что он мне нравится. Очень хороший человек, и матушка твоя от него в восторге.

— Жаль, что я не разделяю подобного мнения.

— Действительно жаль. Так вот, Камелия… Я по-прежнему полагаю, что от Николаса будет куда больше пользы, чем от Бастиана.

— Мы, кажется, это уже обсуждали! — Я сцепила руки в замок. Еще один тягостный разговор с родителем мне не выдержать.

— Помню, — мягко ответил князь, не позволяя разгореться ссоре. — И, раз уж ты сделала выбор, я готов его принять. Бастиан останется твоим супругом, князем-консортом. А Николас…

— А Николас? — повторила я.

— Николас мог бы стать верным другом и советником.

— Нет.

— Но почему? Он весьма умен, политически подкован, прекрасно разбирается в международных отношениях.

— Нет, папа.

Отец со вздохом подошел к окну, посмотрел вдаль, а потом обернулся, смерив меня огорченным взглядом.

— Не хочешь даже попробовать?

— Не хочу.

— Прискорбно. — Он провел пальцами по стеклу. — Измирский дал понять, что останется до Вайдова дня, а после вернется домой. Я согласился.

— Зря.

— Камелия, прекрати! — Отец потер лоб. — Он наш гость! И обещай, что пока герцог находится тут, ты постараешься не грубить и не ссориться, скандал никому не нужен.

Я кивнула.

— Изволь.

— Отнесись к этой просьбе серьезно, пожалуйста, — попросил он. — Много торговых договоров заключено именно с Северными землями, разрывать их не хотелось бы.

— Поняла.

— Вот и славно.

Я поднялась, собираясь уходить. Отец проводил меня долгим, задумчивым взглядом, а напоследок неожиданно выдал:

— Признаться, с нетерпением жду твоих берийцев. Забавно даже… — И вновь отвернулся к окну.

Я тоже ждала берийцев. Весь день готовилась к их приходу.

Интересно, как они поведут себя в княжеском замке? Будут ли вести так же уверенно, как на площади, или же смутятся, увидев родовитых зрителей? А как отреагирует Измирский? Что пересилит: его интерес к красавице с красными прядями, или же врожденная неприязнь к восточному народу?

Вечером вся семья собралась в большой столовой. Присутствовали некоторые гости из разряда самых близких — советники с женами, матушкины фрейлины с мужьями, вездесущая Настиша и, конечно, герцог Измирский. Куда же без него.

Мы с Бастианом сидели чуть поодаль и с интересом осматривали гостей.

Велись неспешные разговоры, вином наполнялись бокалы, подносились закуски, звучала тихая мелодия. Все с нетерпением ожидали заката.

Лакеев я предупредила, что в замок пожалуют гости. Было велено встретить их достойно и любезно, и не обращать внимания на социальное положение танцоров. И стариков, и молодых уважить и провести в праздничную столовую, где собралась наша компания.

Наконец солнце коснулось земли, немного постояло, и плавно спряталось за горизонтом, окрашивая небосвод в пурпурные тона.

Я с предвкушением улыбнулась и глянула на Измирского. Герцог мрачно смотрел на закрытые двери и вертел в руках высокий бокал с вином. Его пальцы с такой силой сжимали тонкую хрустальную ножку, что казалось, вот-вот раздавят.

Бастиан тоже это заметил.

— Волнуется, — хмыкнул он.

— С чего бы? — удивилась я.

— Поверь, если нравится девушка, которая тебе совершенно не подходит, это всегда волнительно.

— Думаешь, берийка ему и правда понравилась?

Бастиан удивленно воззрился на меня.

— Нет, конечно!

— Но ты же сказал…

— Не в этом смысле. Она никогда не понравится ему так сильно, чтобы заставить потерять лицо в обществе. Просто девица с точеной фигуркой.

Я насмешливо покосилась на супруга.

— И когда же ты успел оценить эту точеную фигурку?

— Поверь, успел, — просто ответил он. — Наш брак фиктивный, дорогая, ты не можешь мне запретить смотреть на красивых женщин.

А мне вдруг захотелось расхохотаться. Бастиан решил вызвать у меня ревность? Серьезно? Вот так просто и совершенно по-детски? Да быть того не может! Уверена, за его словами кроется что-то иное. Узнать бы, что именно.

— Камелия, — послышался голос князя. — Где наши гости?

Я глянула в окно, отметила потемневшее небо, перевела глаза на часы и вздохнула. Опаздывать очень плохой тон.

Измирский скривил губы.

— Берийцы никогда не отличались воспитанностью, — презрительно произнес он.

Отец быстро что-то сказал герцогу, а потом внимательно посмотрел на меня и, указав глазами на двери, сдвинул брови.

Я послушно встала.

— Прошу прощения, покину вас на минутку.

Вышла из столовой и побежала к лакеям.

— Пришли?!

— Никак нет, госпожа, — развели руками они.

Я взволнованно прикусила губу. Кажется, мой первый поступок в официальной роли получился до ужаса неудачным.

На следующее утро я собралась на площадь.

В конце концов, где видано, чтобы уличные плясуны отказывались от приглашения княжеской особы? Это было наглостью, граничащей с хамством.

Бастиан поехал со мной. Я не понимала, какая ему радость трястись в карете, но промолчала. Сиденье большое, мы почти не прикасались друг другу. Лишь однажды, когда колеса подпрыгнули на неожиданно выскочившей кочке, Бастиан крепко схватил меня за руку, не позволяя упасть, но тут же отпустил.

— Ты встречалась раньше с берийцами? — вдруг спросил он. — Они немного отличаются от армонтцев, и уж тем более от северян.

— Ты про менталитет?

— Да. — Бастиан смотрел в окно и разговаривал со мной между делом. — Тебе следовало получше разобраться в их особенностях, прежде чем выяснять причины, по которой они не пришли в замок.

— Например? — Конечно, я знала про этот народ, отец еще в детстве заставил выучить обычаи и традиции многих культур, но отчего-то захотелось послушать Бастиана. — Буду благодарна, если расскажешь.

— Они любят ходить в гости. Такое ощущение, что их страсть к общению не имеет границ. — Супруг усмехнулся. — Могут явиться в дом с самого утра — просто выпить чашечку чаю или обсудить последние новости, но, будь уверена, это чаепитие затянется до позднего вечера. Такова традиция. — Бастиан прикрыл глаза. — А любая берийская девушка в считанные мгновенья накроет на стол и будет весь день развлекать гостей.

Я нахмурилась.

— Так говоришь, будто лично с ними общался.

— Общался.

— Они же воюют с Севером.

— И что? У любого народа есть плохие и хорошие парни, главное успеть распознать, кто есть кто.

Мы немного помолчали, а потом я спросила:

— Ты ведь неспроста завел этот разговор? Почему?

— Потому что уверен: берийцы ни за что не проигнорировали бы приглашение по своей воле.

Я задумалась. Если все и вправду обстоит так, то дело принимало совершенно неожиданный поворот.

Едва мы приехали на площадь, поднялся сильный ветер, а в воздухе запахло грозой.

— Будет дождь, — невзначай сказал Бастиан, и добавил: — Кстати, вон твои танцоры. Живы-здоровы и даже в меру наглы.

И правда, берийцы, как и вчера, выплясывали под звуки барабанов.

Стариковские усы были вновь заплетены в косички, девушка радовала глаз яркой юбкой, а ее напарник отсутствием рубашки. Почему-то именно эта деталь показалась мне слишком неуместной.

— Бастиан, — обернулась я к супругу. — Не мог бы ты узнать, почему они не пришли?

— А сама подойти не хочешь?

— Нет. Спроси сам.

Мужчина приподнял бровь.

— Опять забыла про «пожалуйста»?

— Пожалуйста, — повторила я.

Бастиан усмехнулся, кивнул и направился к берийцам. Я выглядывала из окошечка кареты, наполовину спрятавшись за занавеской. Танцоры разулыбались при виде моего супруга, обменялись вежливыми приветствиями. Они что-то ему объясняли, а потом вдруг удивленно нахмурили брови. Я, как охотник за жертвой, следила за их мимикой, стараясь распознать их мысли и чувства.

А когда Бастиан вернулся, набросилась на него с расспросами.

— Ну?

— Они действительно собирались во дворец, — ответил он.

— Так почему же не пришли?

Бастиан только хотел ответить, как к карете подошел темноволосый бериец. Я скользнула взором по обнаженному торсу и подумала, что если все танцоры выглядят именно так, то я определенно люблю танцы.

— Мы уже были на пути к замку, госпожа… — Он смотрел мне прямо в глаза. — Но появился северянин и сказал, что вы отменили приглашение.

— Какой северянин? — удивилась я.

— Тот, что был с вами вчера. Не этот. — Бериец покосился на Бастиана. — Второй.

Я изумленно вздернула брови. Измирский? Вот уж не ожидала. Он, конечно, может любить или не любить врагов своего государства, но обязан относиться с уважением к моим гостям.

— Считайте, что получили повторное приглашение, — решительно сказала я. — И не просто на один вечер, я хочу видеть вас в замке всю следующую неделю.

— Мы с радостью покажем наше умение княжеской семье, — склонился бериец. — Вы останетесь довольны, не сомневайтесь, госпожа.

Конечно, останусь довольна. Я останусь очень довольна, если герцог помрет от счастья, сталкиваясь с восточными плясунами каждый раз, когда выйдет за пределы комнаты.

В замок мы возвращались в хорошем расположении духа. Точнее, я улыбалась, а супруг молчаливо смотрел в окно на серое предгрозовое небо. Я еще тогда подумала, что дождливый небосвод имеет цвет глаз Измирского, тогда как солнечный напоминает аквамариновое сияние очей Бастиана. Мне даже захотелось сравнить эти оттенки, чтобы убедиться наверняка.

— О чем задумалась? — Голос Бастиана прозвучал неожиданно громко.

— О погоде, — отмахнулась я и тоже уставилась в окно.

Герцог Николас Измирский прохаживался по балкону восточного крыла. Медленно так, вальяжно. Я прищурилась. Вот почему отцу пришло в голову подобрать мне в женихи именно его? Что такого в нем нашел? Лично я еще в далекие-далекие детские годы поняла, Измирский — это одна большая проблема.

Самовлюбленный, эгоистичный тип. Даже сейчас он думал только о себе и собственном благополучии, а не о том, в каком положении оказалась я, когда на званый ужин не явились приглашенные.

Одним словом, герцог не радовал.

Бастиан, кстати, тоже. Как только вспоминала, что супругом он стал специально, сразу хорошее настроение куда-то улетучивалось, а обида с новой силой подкатывала к сердцу. Уверена, что развод был бы лучшим вариантом, но нельзя… Пока рано.

Если сейчас освободиться от брачных цепей, то родители вновь начнут пророчить в мужья Измирского. Нет, надо действовать по плану: сначала отвадить Николаса, а потом уже разбираться с Бастианом.

Я позвала служанку.

— Приготовь гостевые покои для четверых.

— Хорошо, госпожа, — поклонилась она, показывая, что приказ понят и будет немедленно выполнен. — А где именно?

— В восточном крыле. Желательно рядом с нашим гостем.

— Сию минуту.

Служанка убежала, а я вновь глянула на балкон. Думаю, герцог надолго запомнит это время.

Князь недоуменно всплеснул руками.

— Объяснись!

— Папа, я просто подумала, что так будет правильнее.

— Что правильнее? Позвать уличных циркачей к нам погостить?!

— Не циркачей, а танцоров, — поправила я разбушевавшегося отца. — Весьма умелых танцоров, заметь.

— Я все понимаю, ты захотела проявить самостоятельность, пригласила их к нашему столу, устроила ужин, собрала друзей и знакомых… Но они же не пришли! Проигнорировали княжеское приглашение! И после этого ты вновь требуешь их в замок, но уже на неделю?!

— Да.

— На неделю, Камелия! На семь дней!

— Спасибо, папа, я умею считать.

— Считать умеешь, а думать так и не научилась! — Князь резко отодвинул тонконогое кресло и поднялся. — Это неуважение к правителям государства, на территории которого они находятся!

— Берийцы вовсе не желали никого обидеть, — вступилась я за танцоров. — Просто незадолго до ужина им сказали, что визит отменяется.

— Кто сказал?

Князь внимательно ожидал ответа. Его глаза, так похожие на мои собственные, смотрели напряженно, губы были упрямо сжаты.

— Кто сказал? — настойчиво повторил он.

— Измирский. — Я не смогла сдержать ехидной усмешки. — Герцог решил, что подобные гости слишком оскорбительны для его сиятельной задницы.

— Камелия!

— Что? Ой… я это вслух сказала, да?

Отец устало потер переносицу.

— Ты несправедлива к Николасу. Он замечательный молодой человек, и если ты присмотришься к нему внимательнее, сможешь это заметить.

— Он мне не нравится. И это его вина, что берийцы не пришли!

— Уверен, ты просто не так все поняла.

— Нет, папа, я поняла правильно. — Мне не верилось, что отец опять встал на сторону герцога. Не человек, а золотой слиток! Всем по душе!

Князь укоризненно покачал головой, но продолжать разговор не стал. Ну что ж, это, конечно, не то, на что я рассчитывала, но не страшно. Справлюсь.

Берийцы прибыли через два часа.

Полюбовались на замок, осмотрели сад, улыбнулись лакею и, тихо переговариваясь между собой, зашли внутрь.

Измирский заперся у себя в комнате и еще не видел гостей, а Бастиан вышел их встречать вместо меня. Отец настоял на соблюдении правил, пришлось отсиживаться в спальне, пока мой супруг играл роль радушного хозяина.

Но, наверное, это и правильно. Берийцы хоть и были гостями, но все же приглашались как танцоры, способные скрасить княжеский вечер. Если бы их встречала лично княжна или, не приведи Вайд, сам князь с княгиней, было бы странно. А Бастиан — идеальный вариант.

Прислуга разместила гостей в отведенных покоях, причем постаралась учесть все мои пожелания — комнаты стариков находились по одну сторону от Измирского, а спальни парня и девушки по другую. Уверена, герцог очень обрадуется подобному окружению.

Я предвкушала веселое время.

— Почему такая счастливая? — спросил Бастиан, едва вернулся в спальню.

— Планирую ужин, — легко соврала я, отворачиваясь.

— А что у нас на ужин? Вновь советники с женами?

— Нет, только семья и Настиша с герцогом.

— Ясно. Будут танцы?

— Конечно. Ты же не думаешь, что я пригласила этих ребят только для того, чтобы гостевые комнаты не пустовали?

Бастиан пожал плечами.

— Кто знает? Ты любишь веселые компании.

— То есть?

— Все крыло заполнено гостями, — Бастиан сел на диван.

— Настиша, хоть и живет здесь, но достаточно далеко и никому не мешает. — Я резко обернулась. — А Измирского не я сюда селила! И вообще, чем ты недоволен?

— Ну почему же? Доволен. Вполне доволен. — Мужчина смерил меня с головы до ног непроницаемым взглядом. — Кстати, уж коли сегодня планируются танцы, имей в виду, я не умею танцевать.

— Глупости! Ты не хуже меня отплясывал на празднике у кочевников.

— Это было совсем не то, что положено исполнять княжескому супругу, — многозначительно заметил он.

Я нахмурилась. Бастиан был прав: праздник среди народа — это одно, а общественный прием — совсем другое. Но сегодня это не имело никакого значения.

— Вечером танцевать будем не мы, а для нас, — отрезала я. — Но если ты так переживаешь, можешь не ходить на ужин.

— Вот еще! Я, по-твоему, должен спать голодным?

— Тогда не мешай составлять план. А если тебе нечего делать, возьми книгу.

Он хмыкнул.

— Что? — не поняла я.

— Ты в любой ситуации хватаешься за книги. Когда нервничаешь, злишься или, наоборот, вполне спокойна и скучаешь.

— Просто люблю читать.

— Знаю. — Голос Бастиана прозвучал как-то по-особенному. — Я успел тебя изучить.

И вновь ужин.

Я жутко нервничала. А как не волноваться? Отец со скорбным видом восседал во главе стола, матушка, под стать ему, кривила губы, а Измирский спокойно попивал вино из бокала, еще не зная о приготовленном сюрпризе. Бастиан молчал, Настиша тоже.

Если бы не довольная морда герцога, решила бы, что на похоронах сидим, уж больно атмосфера соответствующая.

Но вот, наконец, задернули шторы на окнах, приглушили свет и…

Я с затаенным злорадством наблюдала, как расширились зрачки у Измирского, когда на середину зала выбежала берийка в полупрозрачном костюме. Она извивалась, словно змея, закидывая руки высоко за голову, отчего легкая ткань до неприличия плотно обтягивала не такую уж и маленькую грудь. От постоянного движения полы юбки разлетались, оголяя колени, но все-таки берийка понимала, что княжеский замок — это не уличная площадь, и успевала придержать ткань, не давая обнажиться округлому, смуглому бедру. Хотя, сдается, некоторые из присутствующих мужчин были бы не против его увидеть.

Измирский наблюдал за танцем, и если на его лице застыла гримаса отвращения, то глаза говорили совсем о другом. Я улыбнулась. На Севере приняты другие танцы, и берийские пляски считались весьма эротичными.

В АрМонте тоже танцевали совсем по-иному, более чинно и благородно в высших кругах и намного задорнее в народе, но ни те, ни другие танцы не были похожи на змеиные телодвижения восточных красавиц.

Я так увлеклась выступлением, что не сразу заметила, как длинноусые старики встали в дальних углах и принялись отбивать ритм на диковинных барабанах.

— Это таблы, — неожиданно сказал Бастиан. — Такой барабан называется «табл».

— Откуда знаешь?

— Видел.

Мой супруг хоть и был северянином (хотя ни разу официально не признал это), но намного спокойнее отнесся к представлению. Видимо, действительно видел, и не раз. Интересно, когда успел?

Девушка закончила танец и, сложив руки на груди, отошла в сторону. А ее место занял мужчина.

Черные широкие брюки, голые ступни и полностью обнаженный верх — что может быть удивительнее? Даже моя матушка, поборница строгих нравов, с интересом наблюдала за молодым берийцем. Один из стариков вновь взялся за барабан, тогда как второй достал странный сосуд, из которого потянулась туманная дымка, волшебным образом стелющаяся прямо под ноги танцора. Движения мужчины гипнотизировали. Резкие, страстные, сводящие с ума. Туманные вихри скручивались вокруг тела в непонятные рисунки, а барабанная дробь звучала в унисон с ударами сердца. Я любовалась крепким мужским телом, мимоходом отмечая и широкие плечи, и рельефную грудь, и чуть приоткрытые в усмешке губы, и горящие черным агатом глаза.

— Великолепно, — глухо прошептала Настиша. Я согласно кивнула.

— Обыкновенно, — хладнокровно заметил Бастиан, накрывая ладонью мою руку. — Подлить вина?

— Нет, спасибо.

Супруг недовольно нахмурился.

— Что ты так на него смотришь? Обыкновенный плясун, каких много.

— Не такой уж и обыкновенный. — Я не отрывала глаз от берийца. — Ты же не сможешь так станцевать? Нет? Значит, он особенный.

Бастиан сжал руку еще сильнее. На мгновенье стало больно, и я высвободила кисть. Конечно, его мужское самолюбие было задето, но с чего вдруг так явно это показывать? Между прочим, мы полностью свободны, брак фиктивный, а стало быть, никаких преград к увлечению другим мужчиной нет.

Настиша, кстати, тоже не сводила глаз с танцора, тогда как Измирский все чаще посматривал на прозрачную юбку его напарницы.

И только на усатых стариков никто не обращал внимания. Но вроде бы они не жаловались.

Мы с Настишей в последнее время общались меньше, чем всегда. То ли напряжение, возникшее в результате ее сговора с Измирским, было тому виной, то ли моя бурная супружеская жизнь. Даже Пакость начал скучать по решительной, но слишком заботливой подруге.

На следующий день она сама заглянула ко мне в спальню.

— Бастиан тут? — с порога спросила Настиша. — Я не хотела бы вам мешать.

— Не помешаешь. — Я посторонилась, пропуская ее внутрь. — Мой драгоценный муж засел в библиотеке. Наткнулся на какой-то древний манускрипт о воспитании ручных драконов, пытается отучить Пакость прятать его обувь.

— О-о-о… И такое бывает?

— Пакости не нравится, что ботинки Бастиана стоят неподалеку от его подстилки, а Бастиан недоволен, что драконья подстилка каждый раз оказывается рядом с его обувью. Кто прав, кто виноват, так и не разобралась. — Я указала на кресло. — Присаживайся. Пакость, подвинься!

Дракоша лениво приоткрыл глаза, зевнул, но увидев Настишу, с урчанием перелетел к ней на руки, всем своим видом показывая, что сидеть на кресле будут только вдвоем.

— Он соскучился. — Девушка почесала малыша за ушком.

— Соскучился, — согласилась я.

Настиша немного помолчала, оглаживая со всех сторон драконьи крылья, а потом вдруг сказала:

— Эти твои берийцы… весьма интересные.

— О да, приятное зрелище.

— Особенно мужчина. Как его имя?

Я наморщила лоб.

— Если честно, уже не помню. Необычное какое-то.

— Жаль. — Настиша вновь занялась драконьими крыльями. — Ты на меня еще сердишься?

— Нет. Ты, конечно, не идеал верности, но, наверное, я смогла бы тебя понять.

— И простить?

— И простить, — чуть помедлив, согласилась я. — Хотя настоящие подруги так не поступают.

— Камелия... — Настиша подняла на меня виноватый взгляд. — Я понимаю, что сильно обидела и подорвала доверие. Ты вправе злиться… Но если бы можно было все вернуть назад, я бы уже так не поступила.

— Что изменилось?

Девушка прикусила острыми зубками нижнюю губу и прерывисто вздохнула.

— Мне казалось, что поступаю правильно, но только сейчас поняла, какую ошибку совершила. — В ее глазах блеснули капельки влаги. — Я ужасная подруга.

— Не самая хорошая, верно, — не стала спорить я. — Но, надеюсь, подобное больше не повторится.

— Камелия…

— Хватит. Не хочу обсуждать по второму кругу. Лучше пойдем и спросим у берийцев их имена. А то неудобно как-то, люди в гостях, а я все забыла.

— Пойдем, — с надеждой кивнула подруга.

Конечно, Настиша меня разочаровала, но я старалась представить себя на ее месте и решить, как бы поступила сама. Не хотелось прерывать двадцать лет дружбы одним махом.

Берийцев мы встретили в коридоре. Они с интересом разглядывали рельефный рисунок на колоннах и о чем-то переговаривались.

— Добрый день, госпожа, — первым склонился старый усач, остальные не замедлили повторить приветствие.

— Добрый, — кивнула я.

Спрашивать прямо в лицо, как кого зовут, и признаваться в собственной невнимательности не очень-то хотелось. На выручку пришла Настиша.

— Вы чудесно танцуете, — проворковала она, опаляя пристальным взглядом молодого мужчину. — Я до глубины души поражена вашим умением! Легкостью! Музыкальностью!

— Благодарю.

— Такие отточенные движения, такая экспрессия, — продолжала Настиша. — Знаете, у меня всегда была мечта… Простите, а как ваше имя?

— Крхан, — ответил бериец.

— Так вот, Крхан, у меня всегда была мечта научиться так танцевать, а вы и ваша напарница — прекрасный образец восточной культуры. Как вас зовут, милейшая?

— Алиха. — Девушка расплылась в улыбке, попадая под обаяние моей подруги. — И я с удовольствием научу вас танцевать, хотите?

— Не думаю, что это будет уместно… — начала я, но Настиша тут же перебила меня:

— С удовольствием! Камелия, мы же можем воспользоваться танцевальным залом?

Вот так, сама не понимая каким образом, я оказалась вовлечена в сумасшедшую авантюру под названием «Княжна АрМонт и берийские пляски».

Но, должна признаться, звучало это весьма экстравагантно.

Глаза мужчины были черными и жгучими. Я буквально всей кожей ощущала, как его взгляд ползет по шее, плечам и спускается к груди. Слишком смело для простого танцора, но вполне естественно для берийца. Его руки, сильные, чуть шершавые, смело обхватывали талию, не позволяя сделать ни одного неверного шага.

— Вы прекрасно танцуете, княжна, — шепнул Крхан.

Это был комплимент. Причем очень лестный комплимент. Я, конечно, с легкостью исполню любой армонтский танец, но уверена, берийские движения получались не слишком хорошо. И все же ему нравилось.

— Я хотела бы танцевать лучше, — призналась я, когда наши руки вновь соприкоснулись.

— К концу недели вы будете танцевать так, словно всю жизнь провели при дворе берийского шаха.

Я смущенно улыбнулась. Если верить слухам, при дворе шаха учили не только танцам. Восточные правители весьма требовательны к своему гарему. Гм… во всех смыслах.

Глаза мужчины вновь обожгли чернотой.

— Так что, княжна? Желаете почувствовать себя настоящей берийкой? — осенней листвой прошелестел его голос.

— Желаю, — ответила я, когда партнер резко развернул меня в другую сторону и заставил сделать два танцевальных па. Я рассмеялась, схватившись за его плечо, чтобы не упасть. — Закружите!

— Это было бы неплохо, — неожиданно признался он. — Вы, наконец, расслабитесь.

— Считаете, я слишком напряжена?

— Без сомнения. — Рука Крхана скользнула по спине. — Нужно быть мягче и чувственнее

Я понимала, о чем он говорит. Когда танцевала Алиха, все ее тело извивалось, словно тонкая веточка на ветру. Тогда как мое больше походило на виноградную лозу. Достаточно тонкая и гибкая, но не дрогнет даже под ураганом.

— Вам мешает корсет, — сделал вывод мужчина. — И длинная юбка. Может быть, наденете что-нибудь менее строгое?

— Если только бальное платье, — рассмеялась я.

— Нет, не подойдет.

Он остановился, придирчиво осмотрел мое одеяние и неуверенно спросил:

— А если костюм Алихи? Вы почти одинаково сложены, должно смотреться хорошо.

Девушка дружелюбно кивнула. Сегодня на ней красовались широкие шаровары и плотная рубашка. Вполне скромно и достойно.

— Ну… давайте попробуем, — пробормотала я.

К сожалению, такой наряд у девушки был один, и снимать его с себя она не стала, поэтому мне предложили на выбор либо вчерашние прозрачные одежды, либо блузу с мягкой шнуровкой и странную юбку из нанизанных на золотой пояс полотен. Конечно, я выбрала последнее.

Что и говорить, платье преображает человека. Стоило мне переодеться и заплести волосы по восточному обычаю, как сразу стала похожа на берийку. Только кожа намного светлее, ну да ничего, это даже придавало какой-то дополнительный шарм.

— Босиком, княжна, только босиком! — воскликнула Алиха, видя, как я потянулась за туфельками. — Так вы почувствуете каждый шаг.

Настиша охнула, когда мы вернулись в танцевальный зал. Старики одобрительно поцокали языком, а черноглазый мужчина с интересом глянул на шнуровку, которую Алиха затянула так сильно, что блузка полностью повторила очертания тела.

— Вы прекрасны, как ночная фея, госпожа, — сказал он и протянул руку. — Попробуем?

— Попробуем, — кивнула я.

Танцевать стало намного легче. Я больше не ощущала себя княжной и смело делала высокий прыжок там, где раньше могла позволить лишь аккуратный шаг.

— Вольнее, госпожа, ну же, — шептал мужчина. — Поворот, еще один…. Вот так.

Его руки то и дело прикасались к обнаженным участкам моей кожи, заставляя трепетать. Голос вызывал мурашки.

— Еще раз. А теперь вверх, — наставлял он, всем телом прижимаясь к спине и заставляя поднять руки. — Чуть прогнитесь… Да, именно так.

Алиха в это время учила танцевать Настишу. Моя подруга оказалась более смелой и с удовольствием облачилась в прозрачный костюм, правда, нацепив под него панталоны едва ли не до щиколоток и сорочку с завязкой у самого горла. Она смеялась над собственной неуклюжестью и пыталась качнуть бедрами так, как показывала берийка. До нас с Крханом им не было абсолютно никакого дела.

Один из стариков отложил в сторону барабан и достал странный бубен, украшенный золотыми монетами. «Дзынь» — он шевельнул инструментом, «бом» — эхом повторил второй.

Новый мотив оказался увлекательным и легким. Ноги сами собой двигались в такт, не останавливаясь ни на мгновенье. В какой-то момент я почувствовала, как мой учитель отошел в сторону, позволяя танцевать самостоятельно. Пусть и не совсем умело, но от души.

Когда музыка замолкла, прозвучали одобрительные крики и аплодисменты от Настиши.

— Теперь моя очередь! — задорно сказала она.

И все началось по новой.

Я рассмеялась и не сразу заметила, как рядом возник Бастиан.

— Ты неплохо танцевала. — Он с интересом оглядел мой костюм.

— Видел?

— Да, я пришел давно, просто стоял поодаль. Бериец не позволял себе лишнего?

— Это всего лишь танцы. Тем более, он очень мил.

— Кто бы сомневался, — поморщился Бастиан. — Пить хочешь?

— Хочу. — Я и правда почувствовала, как пересохло горло.

— Идем, там есть сок и вода.

Утолив жажду, мы присели на стулья подле стены. Я расправила юбку и воззрилась на супруга.

— Значит, ты видел танец, и как? Правда, понравилось?

Он кивнул.

— Сказал же, неплохо.

— И это все?

— Нарываешься на комплименты?

— Нет, просто хочу знать правду.

— Правду… Хм…

Он немного помолчал, а потом с усмешкой произнес:

Кисти рук, танцуя, словно змеи,

Призывно манят, и браслетами звеня,

Белеют, как меловые камеи,

Как знойный полдень солнечного дня.

Под звуки табла и монеток россыпь

Кружится в танце стан, затянутый в шелка.

Взмывают ввысь распущенные косы,

Горят вплетенные в прическу жемчуга.

Стопа мелькает в такт движеньям бедер,

Слышны хлопки ликующих десниц.

И взор блестит агатовый и гордый

В изящном полукружии ресниц.

С каждым словом в моих глазах сквозило все большее удивление.

— Чудесные стихи… Чьи? — ошеломленно пробормотала я.

— Мои.

— Но ты же говорил, что не пишешь.

— Солгал. — Бастиан обескураживающе улыбнулся. — Иногда пишу, но не часто, и только тогда, когда есть вдохновение. Сегодня меня вдохновила ты.

— Приятно…

Я не знала, что сказать. Конечно, мне и раньше посвящали стихи, но никогда они не звучали так внезапно и искренне.

Настиша закончила танец и сейчас деловито раскланивалась, с удовольствием отмечая улыбки учителей.

— Ну как? — спросила она, тоже прибежав за порцией ледяного сока.

— Прекрасно.

— Я тоже так думаю. — Настиша посмотрела на Бастиана. — А ты не хочешь танцевать?

— Нет.

— Ты просто боишься конкурировать с Крханом! С ним никто не может сравниться! Крхан танцует, как земное воплощение Вайда, и мне плевать, что он беден, как подзаборный бродяга!

В ее устах это звучало большим комплиментом.

Бастиан усмехнулся.

— Неужели?

— Когда мужчина так танцует, ему можно простить любые прегрешения.

— Даже так? — Супруг задумался. — Хорошо, уговорила, мы будем танцевать.

— Кто это — мы? — изумилась я.

— Ты и я.

— Но ты сказал, что не умеешь.

— Опять солгал.

Крхан весьма удивился, кода мы с Бастианом вышли в центр зала, но ничего не сказал, лишь отобрал у одного из стариков барабан и гулко ударил по нему ладонью. Черные глаза неотрывно следили за мной, словно старались перехватить мое внимание и заставить забыть о светловолосом партнере.

Но если Крхан сейчас находился далеко, то Бастиан был совсем рядом. Его руки оказались ничуть не холоднее, чем у берийца. Прямая спина, пристальный взгляд и чувственная, немного смешливая полуулыбка.

Бастиан скользнул ладонью по плечам, задел пальцами шнуровку, чуть потянул на себя и тут же отпустил. Я сделала первый шаг. Интересно, где он научился танцевать? Все движения были точны и умелы, а голос отсчитывал повороты, не позволяя сбиться.

В какой-то момент он прижал меня к себе так сильно, что я почувствовала каждую часть мужского тела. Юбка служила слишком тонкой преградой между обнаженным бедром и его ногой.

Синие очи Бастиана смотрели только на меня. Смотрели так, как не смотрят на постороннего человека. Такие взгляды не предназначены той, с кем ничего не связывает. Так не касаются обычной партнерши по танцам. И так не сбивается дыхание от простого объятия, которое разорвется спустя шаг. Это намного чувственнее и интимнее, чем мимолетное сотрудничество.

Барабан оглушающим эхом заполнял воздух. Ритм ускорялся.

Бубен дрожал под стать таблу, создавая неповторимую мелодию. Глубокую, волнующую, увлекающую своей непредсказуемостью. Напряжение достигло апогея. Казалось, что еще один поворот, и я взорвусь разноцветными искрами. Лишь синие как северное море глаза удерживали меня от падения в пропасть. (3303c)

Он был вулканом, ледяной лавой, жаждущей поглотить мой мир, не позволяя вздохнуть, отвлечься, повернуться спиной. Рваное дыхание, горделиво вскинутая голова… Бастиан крепко схватил за талию и потянул на себя. Шаг, разворот. Шаг, разворот.

Вдруг барабан издал особенно громкий, оглушающий звук — и замер, замолк. Немое противостояние достигло наивысшей точки. Мужчина прижал меня к себе и впился дерзким поцелуем, сводя на нет малейшее сопротивление.

В зале воцарилась тишина.