Глава 5

Прекрасный язык Кости покидает мою увлажненную щель, пока я пытаюсь собрать все чувства воедино и понять, что со мной только что произошло. Оргазм? Это слишком ничтожное определение. Оргазмы в моей жизни уже были. Небольшие, даже смешные пульсации между ног разве можно сравнить с тем, что я испытала сейчас? Это другое. Это другое сильно другое. И я, доктор юридических наук, внештатный советник мера, руководитель благотворительного фонда не могу подобрать подходящего слова. Я вообще больше говорить не могу, только открывать и закрывать рот от переизбытка эмоций.

Стою, держась за дверь руками, испытывая усталость и желание упасть в ноги тому, кто показал мне, что такое настоящее удовольствие.

Но это было не все. Судя по рыку, уже сам еле сдерживается, чтобы просто не толкнуться внутрь мягкого лона, скользил пальцами вдоль, словно гуляя по берегу и не решаясь запрыгнуть в море.

Костя грубо разворачивает меня к себе, прижимает к своему большому, горячему телу, да еще так, что я чувствую каждую выпуклую мышцу. Все-таки не зря он столько времени тратит на свой кроссфит. И я больше никогда ему не скажу, что это от безделья. Боже, как же мне нравится его трогать. Смотреть мне всегда нравилось, даже когда он был щуплым подростком, а теперь это что — то не реальное.

— Что там опять в твоей умной голове.

— В моей умной голове сейчас сахарная вата, в которую ты превратил мои мозги. Ты, твое тело, твой язык, твои руки.

— Это ты еще мой член не видела, — усмехается он и только я хочу возмутится, что ничего интересного в мужском половом органе я не найду, как мой рот оказывается пленен твердыми влажными губами. Я тут же чувствую свой вкус на наглом языке. Он уверенно скользит по небу, зубам, заманивает мой язык в порочную игру. А я что? Я не знаю. Никогда не понимала этого странного обмена микробами. С Женей я всегда избегала подобного контакта, мне казалось это бессмысленным.

— Лена, — вжимает Костя пальцы в мою поясницу. — Прекрати думать. Это просто поцелуй. Просто открой рот, закрой глаза и расслабься.

Я подчиняюсь. Вообще подчиняться, когда рядом столь опытный любовник, который тебя хочет всегда приятнее.

Теперь Костя действует не столь напористо, долго и упорно скользит по моим губам, словно спрашивая разрешения проникнуть в рот. И когда тело, еще дрожащее от оргазма просыпается вновь я сама захватываю его язык наверное только сейчас понимая, что поцелуи это не плохо. Поцелуй с тем кого любишь это очень и очень хорошо. Это просто прекрасно! Я накрываю твердые плечи Кости, впиваюсь ноготками сквозь два слоя одежды, слыша гортанный стон. Такой приятный, разносящий по коже мурашки. Обычно после оргазма мне хочется спать, а сейчас мне хочется продолжать, мне хочется сделать для Кости так же приятно, как он сделал для меня.

— Кость, — снимаю я его пиджак, не смотрю в его глаза, но смело расстегиваю рубашку. Хочу видеть его тело, хочу касаться его тугой кожи, хочу почувсовать его вкус. ЕГО ВКУС.

— Мм? — Костя скользит руками по спине, кажется даже спит немного, улыбается.

— А что ты там про член говорил?

Он скалится, демонстрируя идеальный ряд зубов и только я знаю, что один из них ему вставляли, когда он за меня подрался с каким — то похабным политиком. Кажется, я знаю о нем все, кажется я хочу знать больше.

— А что про него говорить, — скидывает он рубашку. — Его лучше в рот взять.

Он мягко целует мои губы, тут же нажимает на плечи, так что приходится согнуть колени.

Никогда и не перед кем я не желала оказаться в столь унизительной для женщины позе, но сейчас мне кажется это настолько естественным, что все что я могу это облизывать губы, наблюдая за тем, как пряжка ремня поддается большим пальцами, как молния на ширинке скользит вниз. За ними и брюки, давая свободу нечто невообразимо прекрасному.

Я знала, что у Кости большой. Но я даже представить не могла, что буду им любоваться.

— Лен, ты меня изучаешь?

— Конечно, — улыбаюсь я, обхватив рукой мясистую плоть, тут же чувствуя пульсацию по всей длинне. — Очень достойный образец мужского органа.

— Бля, Лен, ты меня убиваешь. Образец… А ты много их видела?

— Ну у Жени. Еще в порно…

— О, заучка смотрела порно? — гладит он меня по голове, скользит по волосами, собирая их в кулак, от чего в глазах темнеет, а желание попробовать на вкус это совершенство просто невыносимое.

— Только в научных целях.

— Знала бы ты, как меня возбуждают эти твои умные словечки. Но может ты от изучения перейдешь к практике? В научных целях, конечно

Прыскаю со смеху, продолжая поглаживать горячий ствол. Взвешивать машонку, касаться пальчиками прозрачной капельки на самом кончике.

— Я никогда не делала этого.

— А я знаю, — совершенно серьезно говорит Костя, толкается бедрами, так что теперь член прямо перед моим лицом, словно грозное оружие. Костя проводит гладкой головкой по сухим, нежным губам. — Это тоже часть секса. Очень приятная для всех. Даже с научной точки зрения. Лена. Открой свой рот и прими меня.

Я сомневаюсь, пытаюсь отстраниться, потому что мне как минимум это кажется не гегеиничным, да и животный блеск в глазах Кости немного пугает.

— Может мы потом, ну… После душа?

— Нет, я трахну твой говорливый рот прямо сейчас.

— Но может мне раздеться?

— Нет, я всегда мечтал трахнуть тебя именно в твоем строгом виде.

— А ты уверен, что никто не слышит.

— Я отправил Юлю по делам. И прекрати мне заговаривать зубы.

— Я просто…

Захват волос на голове становится грубее.

— Ты согласилась, не заставляй меня делать тебе больно. Я не Женя. Я не собираюсь деликатничать.

Во мне просыпается чувство протеста. И несмотря на то, что я уже готова взять член в рот, сосать его так, как видела только в неприличных фильмах, я снова качаю головой.

Дразню? Распаляю? Нарываюсь?

Зачем? Чего хочу добиться?

Я черт возьми хочу увидеть, как Костя будет проявлять силу, жажду оказаться в полной его власти.

И я добиваюсь своего, наблюдая как от злости и напряжения он сводит челюсть, как капля пота течет по виску, как ноздри раздуваются как у быка на родео. Давай же, я твой тореадор, проткни меня своим рогами.

Он сильнее дергает меня за копну волос, а большим и указательным пальцем второй руки хватает за лицо. Давит на щеки. Заставляет принять в себя половину члена. Острый вкус тут же заполняет рецепторы, но я только зажимаюсь.

— Расслабься, Лен, прими меня, любимая, — мягко смотрит он, но продолжает толкается часто и смотрит как я задыхаюсь, кайфуя от грубости и солоноватого вкуса. –Да, вот так. Умница. Теперь сожми его сильнее. Ох, черт. Умница.

Он толкается все чаще, заставляя меня захлебываться слюной. Задыхаться. Смотрит в глаза, не давая расслабиться.

Но все заканчивается. Он с влажным звуком покидает мой рот и резко дергает наверх. Заменяет образовавшуюся пустоту языком. Буквально насилует мой рот, снова и снова жаля мой язык своим.

Он не спрашивал разрешения. Он просто требовал и брал. Брал и обладал.

Я просто растекаюсь перед ним лужицей, застонав, открывая губы шире, и обнимая уже не друга за шею.

В моем обессилевшем теле вновь зарождается возбуждение, пронзившее от груди до живота, постоянно стрелявшее в мозг.

Поцелуй не мог быть романтичным, это было совокупление языков, губ. Борьба за власть.

Такая сладкая, сладкая борьба.

Совсем расслабленная я и не осознала, как поцелуй оборвался, а меня нагло подняли в воздух и уложили на большой дубовый стол, свесив при этом голову вниз.

— Ты с ума сошел, — говорю, когда его пальцы стиснули щеки, заставляя под давлением раскрыть рот и принять в себя член.

— Привыкай, — хрипло говорит Костя, проталкиваясь внутрь, а руками срывая кружевную ткань, удерживающую грудь, — люблю трахать в горло.