Глава 2

— Вставай.

Грубый толчок в бок выдернул меня из ступора. Я не спала, просто сидела, окоченев от холода и ужаса, уставившись в одну точку на стене. Голос тюремщика прозвучал как удар грома в гробовой тишине.

— Генерал требует тебя.

Сердце упало куда-то в ледяную пустоту в животе. Сейчас? Ночью? Это казалось ещё более зловещим. Меня грубо подняли за скрученные руки, от чего в плечах заныло. Верёвка впивалась в запястья. Меня вытолкнули из камеры и повели обратно по коридорам, но теперь не вниз, а вверх, по бесконечным винтовым лестницам. Камень под ногами сменился резным деревом, потом — узорчатыми коврами. Воздух теплел, начинал пахнуть не сыростью и страхом, а дымом дорогих благовоний, воском и стариной.

Мы вошли в большой зал с высокими сводчатыми потолками. На стенах висели знамёна и богато украшенное оружие. В конце зала, за внушительным столом из красного дерева, сидел человек: всё пространство, казалось, сжималось вокруг него, как железные обручи.

Генерал Игнатис собственной персоной.

Он не был похож на принца или злодея из сказок. Он был… массивным. Мощным. Даже сидя, он казался огромным. Широкие плечи под тёмным мундиром с кожаными наплечниками и большим серебряным знаком отличия на груди. Руки в чёрных перчатках лежали на столе, пальцы слегка постукивали по дереву — единственное проявление нетерпения. Его лицо было суровым, с резкими, словно высеченными из гранита чертами. Тёмные, почти чёрные волосы, коротко стриженные, тень щетины на твёрдом подбородке. Но больше всего меня поразили его глаза. Золотистые, с вертикальными зрачками, как у хищной птицы, или… нет, не птицы. Что-то более древнее и опасное. Они смотрели на меня без гнева, без любопытства. С холодной, аналитической отстранённостью, с какой смотрят на неисправный механизм или неизвестный, возможно ядовитый, образец.

По бокам от него стояли двое: пожилой мужчина в длинных, изысканных одеждах с вышитыми звёздами и рунами — видимо, маг, и более молодой, в военной форме, с папкой в руках — секретарь или советник?

Меня подтолкнули к самому столу, не ослабляя верёвок на руках. Пальцы у меня дрожали, колени подкашивались.

— Назови себя, — сказал генерал. Голос был низким, густым. Он не кричал, но всё равно прозвучал как удар хлыста. Он не тратил время на угрозы. Они висели в воздухе и без слов.

Я открыла рот. Голос предательски сорвался на хрип.

— А-Анжелика. Меня зовут Анжелика…

— Род? Кто подослал тебя шпионить?

— Я… я не шпионка! Я не знаю, что здесь происходит. Я даже не знаю, где я. Пожалуйста, отпустите меня…

Он не моргнул. Его пальцы перестали отбивать ритм по столу.

— Ты была обнаружена в приграничном лесу, в двух часах ходьбы от стен замка. Без снаряжения, без лагеря, в странной одежде. Объяснись.

— Я не могу! — вырвалось у меня, и в голосе прозвучала настоящая истерика. Я попыталась сдержать её, впившись ногтями в ладони, но верёвка мешала. — Я была дома, училась, и… и я просто заснула. А проснулась уже в лесу. Я ничего не понимаю! Это какая-то ошибка!

Золотистые глаза сузились. Генерал кивнул магу. Старик с умным, пронзительным взглядом, шагнул вперёд. Его длинные, тонкие пальцы с синими прожилками сложились в сложную фигуру, и от него повеяло запахом озона и сухих трав. Я инстинктивно отпрянула, но стражник удержал меня на месте.

Маг что-то пробормотал. Воздух передо мной затрепетал, заискрился слабым, бирюзовым свечением. Я чувствовала, как что-то — странное ощущение, словно воздух задрожал, стал живым — пытается окутать меня, проникнуть под кожу. Это было отвратительно, как будто в мои мысли пытался пробуриться скользкий червь. Я зажмурилась.

Свечение вспыхнуло и тут же рассыпалось искрами, которые, не долетев до пола, погасли. В зале стало тихо.

Маг выглядел озадаченным. Он повторил жест, на этот раз более резко, даже его куцая бородка задрожала от напряжения. Свечение появилось снова, ярче, и снова, словно наткнувшись на невидимую стену, разлетелось на мелкие искры, угасая в воздухе.

— Что это значит? — голос генерала стал ещё тише, и от этого ещё опаснее.

— Она… она пустая, ваша светлость, — проблеял маг, и в его голосе звучало неподдельное изумление. — Абсолютно. Ни магической метки, ни печати, ни следов заклятья. Ни даже намёка на природную чувствительность. Она… игнорирует мои попытки прочитать её. Я никогда с таким не сталкивался. Это всё равно что пытаться прочитать пустой свиток. Там просто… ничего нет.

— Иллюзия? Маскировка?

— Нет. Самые сильные иллюзии оставляют след, искажение. Здесь… чистота. Абсолютная пустота. Как будто её сделали из материала, невосприимчивого к магии.

Генерал медленно перевёл свой тяжёлый взгляд на меня. В его глазах что-то промелькнуло — не понимание, а скорее переоценка угрозы. Если это не простая шпионка, то что-то более хитрое и опасное. И мне это было совсем не на руку.

— Пожалуйста, — прошептала я, чувствуя, как по спине ползут мурашки от этого взгляда. — Я просто человек. Простая девушка. Я не хотела ничего плохого. Меня никто не подсылал. Я… я учусь на врача. Видите?

Я бездумно потянулась к карману джинсов, где обычно лежал пропуск в институт, но он был пуст. Стражник рывком одёрнул меня.

— Я могу доказать! Я могу помочь, если кто-то болен! Только не…

— Довольно, — перебил меня генерал. В его голосе прозвучали усталость и раздражение от всей этой ситуации. Он откинулся в кресле, и тень скользнула по его лицу. — Без магической метки ты — невидимка для законов. Без рода, без покровительства — никто. Нахождение в приграничной зоне без разрешения — равно что шпионаж. Объяснений у тебя нет. И у меня нет ни времени, ни желания разбираться с тобой.

Он посмотрел на своего военного советника.

— Изгнать её в Дикие Земли. Немедленно. Пусть её судьбу решит воля стихий и тварей, что там обитают.

В зале повисла гробовая тишина. Даже стражники за моей спиной замерли. Я видела, как советник побледнел. Маг опустил глаза. Дикие Земли… Эти слова не звучали даже как обещание ссылки. Неужели он хочет…

Мои колени подкосились окончательно. Весь воздух со стоном вырвался из лёгких. Я смотрела на этого человека, на его каменное лицо, и не видела в нём ни капли милосердия. Только холодный расчёт и железную волю. И эта воля сейчас была направлена против меня.

По моей щеке скатилась предательская, горячая слеза. Вот бы сейчас проснуться. Вот бы зажмуриться изо всех сил и открыть глаза в своей комнате, под жужжание настольной лампы, с онемевшей щекой на раскрытом атласе!

Но я не просыпалась. Я стояла в центре чужого, страшного мира, где меня только что приговорили к страшной участи тихим, спокойным голосом.

— Нет! — закричала я, когда стражник дёрнул за мои путы. — Нет, пожалуйста! Я могу быть полезной! Могу работать! Мыть посуду! Эээ, чистить ботинки!

Меня словно не слышали. Генерал и его советник за моей спиной заговорили о совсем других вещах, обсуждая насущные проблемы, как будто меня здесь уже не было. Для них я была не больше, чем пылинкой на столе.

Однако я прислушалась к их разговору… И смогла изменить свою судьбу.