Глава 21

Гонец прискакал на рассвете, когда туман ещё цеплялся за зубцы башен, а замок спал тяжёлым, неглубоким сном. Лязг подков о мостовую разбил тишину коридоров, и Анжелика, проснувшись от стука сапог по камню, подошла к маленькому окну в своей комнате.

С тех пор, как генерал едва не погиб, она была беспокойна и спала очень чутко.

Во дворе конь, покрытый пеной от быстрой дороги, бил копытом, а всадник в дорожном плаще спешился и передал свиток стражнику. Через десяток минут дверь покоев генерала открылась, внутрь вошёл лорд Феликс, верный управитель и маг замка. Он стоял у стола Игнатиса, опустив глаза, пока тот разворачивал пергамент. Чтение заняло считанное мгновение, но плечи генерала напряглись, словно на них легла невидимая ноша. Игнатис скомкал край свитка, провёл ладонью по лицу, и его голос прозвучал глухо, без эмоций.

— Совет шлёт делегацию. Сегодня же. Они желают «воздать почести спасителю границы».

Феликс кивнул, понимая подтекст.

— Это не визит вежливости, милорд. Это смотрины. Они проверяют, не пошатнулся ли трон, не ослабела ли хватка, не открылась ли дверь для новых альянсов, учитывая ваше… возможное уязвимое положение.

Игнатис подошёл к окну, глядя на просыпающийся двор.

— Пусть приезжают. Замок готов принять гостей. Подготовь залы. Убери всё, что не должно бросаться в глаза. И проследи, чтобы дети были одеты как положено.

— Будет исполнено.

Анжелика не слышала этих разговоров, но спасибо Феликсу, что пересказал ей этот диалог вместе с указаниями о её действиях! Она не вмешивалась. Она ещё не знала, что такое «почести» в мире, где каждый жест имеет цену, а каждое слово — вес, но понимала, что она слишком мелкая сошка, чтобы вмешиваться в происходящее. Так что она вернулась к близнецам, помогая им одеваться, но уже чувствовала, как воздух в замке меняется, сгущается, наполняется невидимым электричеством ожидания.

К полудню замок начал перестраиваться, словно декорация, которую ловкие руки сняли с подмостков и заменили другой. Тяжёлые тренировочные щиты у стен исчезли, уступив место гобеленам с пасторальными сценами, вытканными серебряной нитью. Железные бра с коптящими фитилями отполировали до слепящего блеска. Запах масла, пота и оружейной смазки растворился в аромате розового масла, пчелиного воска и дорогой пудры, которую слуги распыляли в угловых нишах. Доспехи, выставленные в западном крыле для показа новобранцам, были убраны за ширмы. Ковры раскатали по всей длине парадной лестницы. В саду остригали кусты, вычистили фонтаны от водорослей, расставили низкие столики с подносами, ожидающими вина и сладостей. Слуги бегали бесшумно, но быстро, передавая приказы шёпотом, чтобы не нарушать хрупкий баланс готовящегося спектакля.

Анжелика стояла в дверном проёме детской, поправляя строгий вырез своего тёмного платья, и чувствовала, как ткань вдруг стала чужой, словно костюм, сшитый не по её меркам. Она провела пальцем по подоконнику, собирая тонкий слой пыли, и поняла: сегодня она не гувернантка. Она часть фона. Часть обстановки. Объект, который либо впишется в раму, либо будет вырезан.

Лорд Феликс появился в коридоре, направляя поток носильщиков с тяжёлыми сундуками. Он заметил Анжелику, остановился, и его взгляд стал мягче, чем обычно.

— Дитя моё, вам не стоит спускаться в главный зал, если не потребуется помощь с детьми. Дамы… требовательны к этикету. Они ожидают определённого порядка.

— Я понимаю, — ответила она, не поднимая глаз. — Я прослежу, чтобы близнецы были спокойны. И одеты правильно, как вы велели.

— Благодарю, — кивнул Феликс, и в его голосе прозвучала та самая тихая усталость, что отличала людей, несущих груз чужих ожиданий. — Вы делаете больше, чем обязаны. Помните об этом, когда мир вокруг начнёт требовать меньшего.

Он ушёл, оставляя её наедине с шуршанием тканей и мерным гулом приготовлений. Анжелика закрыла дверь, прислонилась спиной к дереву, и сделала глубокий вдох. Она понимала правила игры. Просто ещё не знала, как ходить по этой доске, где каждое её движение — как и движения других слуг — немедленно будут разорваны на клочки сплетен.

Кареты въехали во двор ближе к закату, когда небо окрасилось глубоким багрянцем, а факелы у ворот зажглись, отбрасывая длинные, дрожащие тени. Двери распахнулись. Из первой кареты вышла леди Веспера, закутанная в изумрудный бархат, с серебряными волосами, уложенными в сложную, почти архитектурную причёску, удерживаемую шпильками с жемчугом. За ней следовала графиня Лира в бледно-голубом платье, от которого веяло искусственной хрупкостью, ароматным маслом и дамскими вздохами, отточенными до автоматизма. Замыкала шествие леди Мирель, чьи глаза блестели, как отполированные стеклянные бусины, готовые уловить каждое движение в углу. Они двигались по паркету, как стая экзотических птиц, уверенно занимая пространство, диктуя свои правила дыхания и взглядов. Шуршание юбок, тихий перезвон браслетов, аромат дорогих духов — всё сливалось в единую симфонию статуса.

Игнатис встретил их в большом приёмном зале. Он стоял ровно, хотя Анжелика, наблюдавшая из тени арки, знала, что швы на его ранах ещё тянули кожу при каждом глубоком вдохе. На нём был парадный сюртук без военных знаков отличий, подчёркивающий скорее готовность к миру, нежели желание показать свой истинный статус. Лицо оставалось неподвижным, но в глазах читалась та самая стальная собранность, что позволяла ему держать спину прямой, когда тело молило об отдыхе.

— Генерал Вальтар, вы стоите неприступнее северных утёсов, — протянула Веспера, протягивая руку в перчатке цвета увядшей листвы. — Ах, совет дрожал, когда дошли вести о случившемся… Мы молились, чтобы свет не покинул ваших глаз.

Лира прижала кружевной платок к губам, изображая искреннее потрясение.

— Подумать только, вы своей жертвенностью оберегаете всех нас, едва не лишившись жизни на границе… Ваша отвага — маяк для всех нас, кто боится потерять этот мир.

Игнатис принимал слова скупыми кивками. Его голос звучал низко, ровно, без трещин.

— Мы все в безопасности. Этого достаточно.

Он не звал их рассыпаться перед ним в стенаниях и жалости. Они приносили её сами, заворачивая мнимое сострадание в комплименты о древней крови, о долге, о «благородном страдании», которое, по их мнению, обязано было украшать героя, как драгоценная оправа камень. Анжелика видела, как его пальцы сжимаются в кулаки, как челюсть напрягается на долю секунды, как он глотает воздух, чтобы не выдать боль и раздражение. Он играл свою роль. Безупречно. Холодно.

Близнецов спустили вниз в праздничных одеждах. Дамы обрушились на них, как ястребы, заметившие птенцов.

— О, кровь не спрячешь! — умильно воскликнула Лира, приподнимая подбородок Лины. — Какой огонь! Она станет грозной дамой в высших кругах, когда придёт время.

Веспера внимательно оглядела осанку Кая, кивнув с одобрением.

— Твёрд духом. Хороший знак. Дисциплина Вальтаров не размякла от покоя.

Они восхваляли потенциал детей, их дар, их благородное происхождение. Анжелика стояла в двух шагах, спрятанная тенью арки, сложив руки перед собой. К ней не обращались. Когда она шагнула вперёд, чтобы поправить сбившийся воротник Кая, веер Весперы тихо, но резко щёлкнул.

— Как усердна прислуга, — заметила дама, не поворачивая головы. — Хотя, возможно, меньше суеты пошло бы на пользу. Детям нашего круга следует учиться самостоятельности с ранних лет.

Лира улыбнулась, и улыбка вышла слащавой, как перезрелый плод.

— Согласна. Хотя невольно задаёшься вопросом, как… обычное воспитание влияет на их изысканность. Платье гувернантки такое простое и грубое. Не режет ли оно глаз детям?

Мирель хихикнула за перчаткой.

— Говорят, у неё вовсе нет метки. Ни искры. Как учить магии тому, кто слеп к потокам?

Анжелика сохранила лицо неподвижным. Слова падали, как мелкие камешки в обувь — сначала незаметно, затем начинают натирать и мешать. Она отступила на шаг, давая пространству восстановиться, но чувствовала, как внутри закипает тихое, глухое возмущение. Не за себя. За детей. За то, что их пытаются упаковать в рамки, которые они ещё даже не сознают.

Игнатис не вмешался. Анжелика не винила его, он не мог. Любое слово в её защиту стало бы подтверждением для них, что он «слишком привязан», что граница между долгом и чувством стёрта. Он лишь коротко кивнул леди Веспере:

— Прошу в танцевальный зал. Музыка уже настроена.