Глава 26

Магическая лихорадка отступила так же внезапно, как и началась, оставив после себя лишь лёгкую бледность на щеках близнецов и звенящую, непривычную тишину в коридорах замка. Дети выздоравливали быстро, жадно впитывая жизнь, и уже через несколько дней по комнатам снова разносился смех Лины и сосредоточенное сопение Кая, строившего новые крепости из деревянных брусков. Анжелика выдохнула. Плечи расправились, а в груди поселилось тёплое, спокойное чувство, которое бывает, когда буря прошла, а дом уцелел.

Ей гораздо больше нравилось заниматься привычными делами, а не волноваться: вытирать Лине рот после завтрака, приводить в порядок полки с игрушками, усмирять близнецов перед сном… Видеть их снова здоровыми и бодрыми было для Анжелики огромной радостью. Так любые дела становились легче, хоть перестилание постелей, хоть заучивание стихов.

Прохладным вечером Анжелика спустилась на кухню, чтобы попросить у повара немного сушёных трав для вечернего чая. Огромное помещение кипело жизнью: поварята сновали с медными сковородами, пахло жареным мясом, свежим хлебом и пряностями. Анжелика стояла у дальнего стола, перебирая пучки мяты, и невольно прислушивалась к разговорам служанок, которые чистили овощи и перемывали косточки всему замку.

— А ты слышала про бал? — шепнула одна из них, полная девушка с россыпью веснушек на носу. — Те знатные дамы, что приезжали с визитом, они же не просто так охали и вздыхали. Они привезли приглашения.

— На городской площади? — ахнула другая, замирая с ножом в руке. — Говорят, весь высший свет соберётся. И генерал, конечно, будет.

— Куда ж ему деться. Он же лицо королевства, — фыркнула веснушчатая. — Только вот с кем он поведёт последний танец? Леди Веспера уже три новых платья заказала, надеется, что он её пригласит. Говорят, её дом предлагает очень выгодный союз…

Анжелика опустила пучок мяты на стол, чувствуя, как внутри холодком отдаются сказанные слова. Бал. Конечно. В мире Элириума политика ковалась не только в залах Совета, но и под музыку, среди шёлка и улыбок. Она мысленно перебрала свой скудный гардероб: строгие платья гувернантки, пара простых рубашек для тренировок, походный плащ… Ей там не место. Она останется в замке, будет читать детям сказки и наслаждаться тишиной. Это было правильное, логичное решение, не требующее объяснений.

Но Игнатис решил иначе.

Он нашёл её в библиотеке на следующий день, где Анжелика помогала Каю разбирать древние карты походов. Генерал был одет в тёмный повседневный камзол, но в его осанке уже читалось то скрытое напряжение, которое всегда предшествовало публичным выходам. Он опёрся рукой о край дубового стола, и его тень накрыла расстеленный пергамент.

— Сегодня вечером мы едем в город, — произнёс он без предисловий, и его голос не терпел возражений.

Анжелика подняла глаза, удивлённо моргнув.

— Мы? Генерал, разве на балу будут дети?

— Лина и Кай останутся под присмотром лорда Феликса и усиленной охраны. Они слишком малы для городских гуляний, — он сделал паузу, и его взгляд стал непроницаемым, тёмным, как вода в глубоком колодце. — А ты поедешь со мной.

— Но зачем? — вырвалось у неё, и она тут же прикусила губу. — Я не знатная особа. Меня там не должно быть, это вызовет лишь ненужные толки.

— Мне нужен кто-то, кому я могу доверять, — ровным тоном ответил Игнатис, не отводя взгляда от девушки. — Кто-то, кто не станет плести интриги за моей спиной. Ты едешь, Анжелика. Не обсуждается.

Он ушёл, оставив её наедине с шелестом пергамента и бешеным стуком собственного сердца. Приказ от генерала. Под предлогом, который она даже не понимала. Что она может, не знающая о мире? Анжелика знала, что это лишь ширма, но спорить с генералом Вальтаром, когда он принимал решение, было всё равно что спорить с горой. Через час лорд Феликс принёс ей коробку, обитую бархатом. Внутри лежало платье тёмно-синего цвета, с длинными рукавами и скромным, но безупречным кроем, расшитое по подолу тончайшей серебряной нитью, напоминающей звёздную пыль. Была ли Анжелика в восторге от этого? Ну конечно!

Вечерняя городская площадь Элириума была похожа на ожившую сказку, сотканную из света и музыки. Тысячи магических огоньков, заключённых в хрустальные сферы, парили в воздухе, отбрасывая мягкое, золотистое сияние на гладкую брусчатку. Повсюду стояли шатры из белого шёлка, играл оркестр, а воздух был густым от ароматов ночных цветов, дорогого вина и сладких духов.

Анжелика стояла у края помоста, чувствуя себя совершенно потерянной. Платье сидело безупречно, но ей казалось, что все смотрят только на неё, видя в ней ту, кого не должно здесь быть. Чужеродную пустышку. Ей некуда было спрятаться. Здесь не было теней коридоров, не было уютных ниш библиотеки. Здесь всё было выставлено напоказ. Вокруг смеялись, шушукались, обменивались изящными поклонами люди, чья элегантность казалась врождённой. Они были красивы, уверены в себе и принадлежали этому миру так, как она никогда не сможет…

Она скрестила руки на груди, стараясь стать меньше, незаметнее. Рядом своей подруге на ухо что-то шептала пожилая дама в лиловом, прикрывшись веером, и Анжелика была уверена, что речь идёт о ней. О той самой «пустой» гувернантке, которую генерал притащил на бал, словно трофей или, что хуже, объект жалости.

Когда Игнатис появился на площади, толпа расступилась, пропуская его в центр. Он был великолепен в своём парадном мундире, тёмном, расшитом серебряными нитями, подчёркивающими ширину плеч и скрывающими недавние шрамы. Он двигался с той хищной грацией, которая заставляла врагов отступать, а союзников — замирать в благоговении.

Начались танцы, ради которых все собрались здесь сегодня. Игнатис выполнял свой долг безупречно, не выдавая ни скуки, ни усталости: он танцевал с жёнами советников, с дочерьми магистров, с леди Весперой, которая буквально расцветала под его взглядом, сияя изумрудами и самодовольной улыбкой. Анжелика наблюдала за ними со стороны, чувствуя странную, колючую пустоту в груди. Она узнавала знакомые лица: вот графиня Лира, смеющаяся слишком громко, вон там леди Мирейль, скользящая по площади как змея в поисках добычи. Они все были частью этого блестящего, фальшивого спектакля. А Анжелика была лишь зрителем, случайно попавшим в партер…

Музыка сменилась. Ритм стал медленнее, торжественнее, струнные запели густыми, тягучими голосами. Наступала пора танцев с приглашениями — древняя традиция Элириума, где мужчины выбирали дам, подчёркивая свой статус и политические предпочтения.

По негласному правилу, мужчины собрались в центре площади, вставая спинами друг к другу, образуя плотное, неподвижное кольцо. Дамы образовали широкий круг вокруг них, опустив глаза, поправляя причёски и ожидая, когда же взгляд избранника остановится на них.

Игнатис, как глава рода и высший военачальник, имел право приглашать пару первым. Его выбор задавал тон всему вечеру, определяя расклад сил на месяцы вперёд. Толпа замерла. Леди Веспера поправила тяжёлый локон, чуть выдаваясь вперёд. Графиня Лира томно вздохнула, приоткрыв веер. Все ждали, что генерал сделает шаг к кому-то из знатных домов, скрепляя политический союз или отдавая дань уважения старым родам. Но…

Игнатис медленно обернулся. Его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по кругу нарядных женщин, не задерживаясь ни на одной. Он сделал шаг. Затем ещё один. Толпа расступалась перед ним, словно перед лезвием обнажённого меча, в полной, ошеломлённой тишине.

Он шёл не к леди Веспере. Не к дочерям советников.

Он шёл к краю помоста. К ней.

Анжелика замерла, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Игнатис остановился в шаге от неё. В его тёмных глазах плясали отблески магических огней, а на губах играла едва заметная, тёплая улыбка, предназначенная только ей одной.

И затем, на глазах у всего высшего света Элириума, генерал Вальтар, галантно опустился на одно колено, склоняя голову перед гувернанткой своих детей.

— Окажете ли вы мне честь, леди Анжелика? — его голос прозвучал негромко, но в наступившей гробовой тишине он был слышен каждому, отдаваясь эхом от каменных стен ратуши.

Анжелика залилась краской смущения, чувствуя, как жар приливает к щекам и шее. Сотни глаз впились в неё. Десятки безмолвных вопросов, осуждения и зависти повисли в воздухе. Но когда она посмотрела в его глаза, весь шум толпы, все косые взгляды и шёпот за спиной исчезли. Остался только он.

Она кивнула, и он поднялся, легко и бережно беря её ладонь в свою. Его пальцы были горячими, крепкими, и это прикосновение возвращало ей уверенность.

Игнатис вывел Анжелику в центр площади. Музыка зазвучала вновь — плавная, обволакивающая мелодия, в которой она чувствовала себя неожиданно легко. Игнатис положил её руку себе на плечо, а свою ладонь — ей на талию. Его прикосновение было уверенным, собственническим и бесконечно нежным одновременно.

— Не бойся, — шепнул он ей на ухо, когда она на мгновение запнулась, сбившись с ритма. — Просто слушай музыку. Смотри на меня.

И Анжелика вдруг поняла, что знает этот танец. Шаги были почти идентичны вальсу, который она танцевала на выпускном в своём мире, много лет назад, в другой жизни. Раз-два-три. Раз-два-три. Мир закружился вокруг них, превращая магические огни в сплошные золотые ленты.

Она больше не чувствовала неловкости. Она чувствовала лишь Игнатиса. То, как напрягаются мышцы его спины под тонкой тканью мундира. То, как ровно он дышит. То, как его взгляд не отрывается от её лица, словно он боится, что она исчезнет, если он моргнёт. Они танцевали не для толпы — им было наплевать на чужие взгляды и слова. Они танцевали только друг для друга, создавая вокруг себя невидимый купол, сквозь который не могли пробиться ни сплетни, ни осуждение, ни законы этого мира.

Анжелика была совершенно счастлива. Тихое, лучистое счастье переполняло её, заставляя грудь вздыматься, а уголки губ дрожать в искренней улыбке.

Мимо них пролетали другие пары. Леди Веспера танцевала с каким-то чахлым советником, её лицо казалось застывшей маской уязвлённой гордости. Графиня Лира кружилась с молодым магом, но её глаза то и дело злобно скашивались в сторону центра площади.

Ни одна из этих женщин, в их дорогих платьях и с их безупречной магией, не была и вполовину так счастлива, как Анжелика. У неё не было метки. Не было древней родословной. Но в руках самого опасного и могущественного мужчины Элириума она чувствовала себя королевой.