Глава 27

Музыка стихла, но эхо вальса всё ещё дрожало в кончиках пальцев Анжелики. Игнатис галантно склонил голову, возвращая её на место, в цепочку из нарядных леди, и его тёплая ладонь на мгновение задержалась на её талии, словно не желая разрывать связь. В этот миг Анжелика была вне себя от счастья, пьяная от близости, от его взгляда, от того, как весь мир сузился до пространства между ними.

Но стоило ему отойти, как реальность треснула, словно тонкий лёд под тяжестью чужих ног.

Анжелика стояла у края помоста, и счастье, ещё секунду назад наполнявшее грудь, начало вытекать сквозь трещины. Она была окружена громкими именами, дамами в платьях, сотканных из магии и шёлка, людьми, в чьих жилах текла кровь древних родов… Рядом с ними даже её строгое тёмно-синее платье с серебряной вышивкой казалось робкой попыткой соответствовать миру, который никогда не примет её по-настоящему.

Коварные шепотки полетели по толпе быстрее, чем искры от магических светильников. Люди обсуждали всё: танцы, наряды, политику. И её имя звучало в этом гуле, переплетаясь с другими, более весомыми, более подходящими.

— … конечно, первый танец был жестом благодарности, не более… — долетел до неё голос леди Мирейль, скрытый за расписным веером. — … но кто же станет истинной парой? Лира или Веспера? — вторил ей тихий мужской бас. — Обе знатны. Обе богаты. У Лиры связи с Советом Магов, у Весперы — земли на севере. — … генералу нужен союз, а не нянька… — прошептала кто-то совсем рядом, и Анжелика почувствовала, как слова впиваются под кожу, словно раскалённые иглы. — Выгодная партия должна быть особенной. С политической силой, с мощью, с богатством, чтобы земли процветали!

Мир вокруг сузился до пульсирующей боли в груди. Конечно. Они правы. Выгодная партия для генерала Вальтара должна быть достойной его статуса. Знатной. Могущественной. Той, что принесёт с собой армии, золото и магическую кровь. А потом у них родятся дети. Настоящие наследники. И она снова станет гувернанткой. Будет нянчить чужого ребёнка, пока законная супруга будет сиять на балах. И так год за годом. Пока не состарится… И не станет ненужной тенью в углу зала…

Слёзы брызнули из глаз, горячие и предательские. Она опустила голову, пытаясь скрыть лицо, и шагнула в толпу, надеясь раствориться, исчезнуть, найти укромный угол, где можно будет просто дышать. Но толпа была плотной, равнодушной, каждый шаг давался с трудом.

— Анжелика.

Голос Игнатиса прозвучал прямо над её ухом — низкий, встревоженный, лишённый светской размеренности и вальяжности. Его рука легла на её локоть, крепко и бережно, останавливая её бегство. Он не стал спрашивать, что случилось. Не стал утешать при всех. Просто увёл её прочь от площади, в узкую аллею, укрытую кронами старых вечнозелёных деревьев, где шум бала превратился в далёкий, безразличный гул.

Здесь было темно и тихо. Только лунный свет пробивался сквозь листву, ложась серебристыми пятнами на брусчатку. Игнатис остановился, повернул её к себе лицом, и его пальцы осторожно коснулись её мокрой щеки, стирая слезу большим пальцем.

— Кто смел обидеть тебя? — спросил он, и в его голосе звучала такая ярость, что Анжелика вздрогнула. — Назови имя. Укажи на него. Я…

Она покачала головой, не в силах говорить. Горло перехватывало.

— Это не важно, — прошептала она, глядя ему в грудь, потому что поднять глаза было невыносимо. — Они правы, Игнатис. Все они правы.

— О чём ты говоришь? — его пальцы под её подбородком мягко, но настойчиво подняли её лицо к своему. В полумраке его глаза казались чёрными, бездонными, и в них плескалась боль, отражающая её собственную.

— О тебе. Обо мне. О том, кем я должна быть и кем никогда не стану, — голос её дрожал, но она заставила себя произнести каждое слово. — Я слышала их. Лира. Веспера. Политические союзы. Золотые монеты. А я… я просто женщина без магии, которая умеет лечить раны и рассказывать сказки. Я не могу дать тебе то, что нужно твоему дому. Твоему народу. Я буду только помехой! Тенью, которая мешает тебе быть тем, кем ты должен быть!

Её дыхание сбилось. Слезы снова потекли по щекам, но она не стирала их.

— Ты спас мою жизнь, — продолжала она, и каждое слово давалось с трудом, словно она вырывала их из собственной груди. — Ты дал мне место, свою защиту, но я не могу принять это… Только не зная, что занимаю место той, что действительно достойна стоять рядом с тобой…

Игнатис молчал. Его рука замерла на её щеке. Лунный свет очерчивал жёсткие линии его лица, тень на скулах, напряжённую линию челюсти. Он смотрел на неё так, словно видел насквозь, словно взвешивал каждое слово, каждую слезу.

— Слухи о династическом браке — ложь, — произнёс он наконец, и его голос прозвучал твёрдо, как сталь, хлёстко, как плеть. — Ни Лира, ни Веспера, ни любая другая женщина из Совета не станет моей женой. Мой дом не продаётся за политические союзы. Моя кровь не разменивается на земли и титулы. Богатство? Мне не нужно их злато. Земли? Мне достаточно своих земель. Наследники? Ты сама видела их.

Анжелика замерла. Сердце пропустило удар. Она ждала тех слов, которые должны были прозвучать сейчас, в этой тишине, после всего, что было между ними. После танца. После ночной вахты у камина. После того, как он опустился перед ней на колено…

Но Игнатис молчал.

Его взгляд не отрывался от её лица, и в нём было столько всего: и нежность, и боль, и страх, и что-то ещё, чему она не знала названия. Но признания не последовало. Слова любви остались невысказанными, повиснув в воздухе между ними, тяжёлые и непроизнесённые.

Напряжение сгустилось, стало почти осязаемым. Анжелика чувствовала его тепло, его дыхание, биение его сердца, которое, казалось, стучало в унисон с её собственным. Но между ними стояла стена из молчания, из долга, из страха, из тысяч невысказанных причин.

Он открыл рот, словно собираясь сказать что-то ещё. Его пальцы дрогнули на её щеке.

И в этот момент тишину вокруг них разорвал крик.

— Ты!!!

Голос был хриплым, искажённым яростью, и эхом отразился от каменных стен, которые нехотя выпускали аллею из своих лап. Из тени деревьев вырвалась фигура в тёмной мантии мага, с посохом, который вспыхнул зловещим багровым светом. Маг тыкал посохом в сторону Игнатиса, и его лицо было перекошено ненавистью.

— Ты посмел! — орал он, и магическая энергия вокруг него клубилась, как живой огонь. — Как ты посмел!!!

Анжелика в ужасе вздрогнула, а Игнатис сделал только то, что велело ему сердце — он шагнул вперёд, закрывая Анжелику собой.