Глава 28

Багровое свечение посоха пульсировало в такт бешеному сердцебиению мага, отбрасывая на листву кровавые блики. Мужчина стоял, расставив ноги, и его мантия трепетала от ветра, рождённого не природой, а его собственной неконтролируемой яростью. Он смотрел на Игнатиса не как на генерала, а как на соперника, укравшего то, что по праву должно было принадлежать ему.

— Ты не смеешь! — голос мага срывался на визг, теряя аристократическую плавность. — Танцевать с ней! Смотреть на неё так, словно она твоя! Лира — моя наречённая! Наши дома уже договорились о союзе, и дом Корвинов может потерять всё из-за того, что сам Вальтар изволил развлечься!

Игнатис не двигался. Он стоял неподвижно, как скала, о которую разбиваются волны, и лишь его взгляд, тяжёлый и холодный, скользил по лицу Корвина, оценивая угрозу. Анжелика чувствовала, как воздух вокруг них становится густым, насыщенным озоном и запахом горелого дерева. Посох мага гудел, набирая силу, и алый свет на его навершии становился всё ярче, напоминая разгорающиеся в камине угли, готовые выплеснуть пламя наружу.

— Твой титул не даёт тебе права на чужих женщин! — выкрикнул Корвин, и его пальцы побелели на древке. — Будь ты хоть трижды генералом, это не делает тебя хозяином чужих судеб!

Он вскинул посох. Магическая энергия собралась на острие, готовая сорваться и испепелить любого, кто попадёт под удар.

Что-то внутри Игнатиса сломалось в этот момент. Тонкая грань, что отделяла человека от зверя, цивилизацию от дикой, первобытной силы, рухнула под натиском несправедливой и смертоносной ярости Корвина. Он не стал уклоняться. Не стал призывать собственную магию, которой у него сейчас почти не осталось. Вместо этого генерал шагнул вперёд, сокращая расстояние до мага, и его движение было быстрее мысли, быстрее страха, быстрее самого света.

Голая рука сомкнулась на раскалённом навершии посоха.

Раздался тошнотворный хруст. Металл, усиленный заклинаниями, поддался, как глина, крошась под пальцами, которые больше не были человеческими. Алый свет мигнул и погас, поглощённый тёмной, ненасытной силой. Корвин замер, его глаза расширились в неверии, но Игнатис уже не видел перед собой мага. Он видел угрозу. Врага. Того, кто посмел поднять оружие против него и стать угрозой тому, что принадлежит ему.

Трансформация произошла мгновенно, с треском рвущейся ткани и звуком, похожим на ломание костей. Зрачки Игнатиса сузились, превратившись в вертикальные щели, горящие расплавленным золотом. По его рукам, начиная от запястий, побежали тёмные, переливающиеся чешуйки, сливаясь с теми, что уже навсегда вросли в кожу предплечий. А за спиной, разрывая дорогой парадный камзол, с влажным, жутким звуком развернулись два огромных кожистых крыла, чёрных, как беззвёздная ночь, с прожилками, пульсирующими тусклым багрянцем.

Корвин отшатнулся, потерял равновесие и рухнул на брусчатку. Посох выпал из его рук, бесполезный и сломанный. Маг смотрел вверх, на нависшую над ним фигуру, и в его глазах плескался животный, абсолютный ужас. Он понимал: это конец. Дракон не ведает милосердия. Дракон думает лишь о защите своей территории и уничтожении угрозы.

— Никто, — голос Игнатиса звучал не из горла, а из самой глубины грудной клетки, низкий, рокочущий, с металлическим скрежетом, от которого вибрировали камни под ногами. — Никто в Элириуме не смеет указывать мне, что делать.

Он сделал ещё шаг, и тень его крыльев накрыла мага, отсекая лунный свет.

— И никто, — продолжил он, и каждое слово падало, как удар молота, — не смеет угрожать тем, кто находится под моей защитой. Ты понял меня, ничтожный червь?

Корвин не смог ответить. Он лишь кивнул, задыхаясь, и пополз назад, не в силах оторвать взгляд от золотых зрачков. Затем, дрожа, поднялся на ноги и бросился бежать, спотыкаясь и растворяясь в темноте аллеи, как крыса, удирающая от хищника.

Тишина вернулась. Вокруг пахло озоном, горелым деревом и сухим горьким пеплом.

Анжелика стояла за спиной Игнатиса, прижав руки к груди, и чувствовала, как сердце колотится о рёбра, отдаваясь эхом в ушах. Она дрожала. Этот ужасающий, прекрасный, дикий зверь только что… разрушил мир одного человека ради неё? Он поставил её защиту выше собственного облика, выше репутации, выше всего?

Игнатис медленно повернулся.

Крылья за его спиной дрогнули, складываясь, но не исчезая. Чешуя на руках тускло блестела в лунном свете. Золотые зрачки всё ещё горели, не успев вернуться к человеческой форме. Он смотрел на Анжелику, и в этом взгляде не было ни гнева, ни ярости. Только ожидание.

Он ждал ужаса. Ждал крика. Игнатис был абсолютно уверен, что она сейчас развернётся и побежит прочь, как побежал Корвин, как убежала бы любая разумная женщина, увидевшая монстра вместо мужчины.

Он стоял неподвижно, позволяя ей выбрать маршрут для бегства. Давая ей право бояться.

Анжелика не двигалась. Его нечеловеческие глаза, разорванный камзол, обнаживший шрамы и чешую, резкий запах его трансформации…

Она сделала шаг вперёд.