Глава 15: Романтик из-под палки и бунт на корабле

Тишина после отъезда Ирины Петровны продлилась ровно до следующего утра. Ксюша, окрыленная успехом с кашей, решила, что пришло время для нового, еще более амбициозного плана.

— Теперь, когда бабушка дала добро, — объявила она, влетая в кухню с блокнотом, — мы переходим к фазе «Лебединая верность». Вам нужны романтические ритуалы!

Артем, пивший кофе, поперхнулся.

—Какие еще ритуалы? — спросил он с подозрением. — Мы не в секте.

—Ну, например, ты должен встречать Софию с работы с цветами! — продолжала Ксюша, не обращая внимания. — И целовать ей руку! И говорить «моя прелесть»!

София, жарившая яичницу, едва не уронила сковородку.

—Ксюш, если твой папа когда-нибудь назовет меня «прелестью», я вызову экзорциста. Или врача.

— Правильно, — кивнул Артем. — Единственное, что я собираюсь говорить у порога, это «где отчеты?».

Но Ксюша была неумолима. Ее следующий план заключался в организации «спонтанного романтического побега». Узнав, что у Артема выходной, она подложила ему в папку с документами фальшивые билеты на теплоходную прогулку.

— Сюрприз! — крикнула она, когда он их обнаружил. — Двухчасовая речная прогулка! Только для вас двоих! Я все организовала!

Артем посмотрел на билеты с выражением человека, которого только что приговорили к общественным работам.

—Побег? — переспросил он. — От кого? От тебя?

—Нет! От рутины! — воскликнула Ксюша. — Это будет так романтично! Солнце, вода, шампанское...

— Меня укачивает, — безжалостно прервал ее Артем. — А от шампанское у меня изжога.

В итоге они все же поехали. Не потому, что Артема внезапно потянуло на романтику, а потому, что Ксюша пригрозила иначе устроить дома «вечер поэзии» с чтением любовных стихов.

Прогулка началась с того, что Артем, стоило им отойти от пристани, немедленно позеленел.

—Я же говорил, — пробормотал он, цепляясь за поручень. — Меня укачивает.

София, чтобы отвлечь его, пыталась шутить, показывать на достопримечательности, но он лишь мрачно кивал, его взгляд был прикован к горизонту с выражением глубочайшей ненависти.

— Знаешь, — сказала она наконец, — есть теория, что если целоваться во время качки, то укачивает меньше.

Он медленно повернул к ней голову.

—Это твоя теория или теория Ксюши?

—Моя, — соврала София. — На сто процентов моя.

Он посмотрел на нее, на ее улыбку, на смеющиеся глаза, и что-то в его лице смягчилось. Даже зеленый оттенок слегка спал.

—Ладно, — вздохнул он. — В порядке научного эксперимента.

Поцелуй был коротким, немного неуклюжим, но... милым. Совершенно не похожим на властные, уверенные поцелуи в Милане.

— Ну что? — спросила София, когда они разомкнули губы. — Помогло?

—Не особенно, — ответил Артем. — Но процесс исследования оказался... приятным.

Их идиллию прервал крик с берега. Оба обернулись и увидели Ксюшу, которая махала им с набережной, стоя рядом с гидом, оставшимся с тех миланских времен.

— ЦЕЛУЙТЕСЬ! — донеслось через воду. — Я ВСЕ ВИЖУ!

Артем зажмурился.

—Я убью ее. Я действительно убью ее.

—Не сможешь, — заметила София. — Она единственная, кто понимает твои налоговые отчеты.

Когда они наконец сошли на берег, Артем был готов на все, лишь бы никогда больше не видеть реку. Но Ксюша сияла.

— Ну как? — спросила она, подбегая к ним. — Было романтично? Вы целовались? Я видела!

—Дочь, — сказал Артем с мертвой серьезностью. — Если ты еще когда-нибудь организуешь мне «побег», я организую тебе побег в школу-интернат. В Сибири.

Ксюша надулась.

—Неблагодарный. Я старалась.

Вечером, когда Ксюша наконец уснула, Артем нашел Софию на балконе.

—Знаете, — сказал он, прислоняясь к перилам рядом с ней. — Я начинаю думать, что наша дочь — реинкарнация какого-то древнего божества хаоса.

— Возможно, — улыбнулась София. — Но, признайте, с ней не скучно.

Он молча смотрел на городские огни.

—Сегодня на теплоходе... — начал он и замолчал.

—Да?

—Это был худший способ провести два часа в моей жизни. — Он повернулся к ней. — Но та часть, где мы... исследовали твою теорию... та была неплоха.

София рассмеялась.

—Боже, ты и комплименты делать не умеешь. Это же надо так извратиться — назвать поцелуй «неплохим исследованием».

— Я не умею делать многое, — сказал он тихо. — Не умею наслаждаться оперой. Не умею не зеленеть на воде. Не умею останавливать нашу дочь. Но... — он сделал шаг к ней, — ...я умею признавать, когда что-то стоит того, чтобы терпеть все остальное.

И в этот раз он поцеловал ее без всяких теорий и экспериментов. Просто потому, что хотел. А где-то в глубине квартиры, притворяясь спящей, Ксюша торжествующе улыбалась в подушку. Ее план сработал. Опять.