Глава 19: Бюджетный апокалипсис и романтика по ГОСТу

Возвращение с дачи ознаменовалось тремя открытиями. Во-первых, Марсик, совершивший героическое путешествие, теперь требовал не просто лосося, а лосося с трюфелями. Во-вторых, Ксюша, воодушевленная успехом своего плана, решила, что пришло время для финального аккорда — «Легализации отношений». И в-третьих, у Артема случился творческий кризис.

— Я не знаю, как это делается, — признался он Софии, смотря на нее с редкой для него беспомощностью. — Все, что я умею — это заключать контракты. А это... это что-то другое.

— Что «это»? — уточнила София, хотя прекрасно понимала.

—Ну... — он мотнул головой в сторону дочери, которая в этот момент пыталась нарядить Марсика в фату из марли. — Все это.

Ксюша, услышав это, немедленно организовала экстренное совещание.

—Папа впал в романтический ступор! — объявила она. — Это опасно! Нужны срочные меры!

Ее новый план назывался «Бюджетный романтик». Суть была проста — лишить Артема его главного козыря — денег — и заставить проявлять фантазию.

— С сегодняшнего дня, — провозгласила она, конфисковав у отца кошелек и кредитные карты, — все романтические жесты должны стоить не больше тысячи рублей! Исключение — мои консультационные услуги, они бесценны.

Артем смотрел на пустой кошелек с выражением человека, которого разоружили перед битвой.

—И что я должен делать? — спросил он с искренним недоумением. — Дарить ей... картошку?

—Нет! — возмутилась Ксюша. — Прояви изобретательность! Как в бизнесе!

Первый жест провалился с треском. Вместо цветов Артем принес Софии... горшок с кактусом.

—Это практично, — объяснил он. — Не вянет. И поливать редко нужно.

—О, — сказала София, принимая подарок. — Напоминает твой характер. Колючий, но живучий.

Второй жест был не лучше. Вместо ужина в ресторане Артем попытался приготовить ужин сам. Результат — подгоревшая паста и задымленная кухня.

—Ну, — сказала София, пробуя угольки. — По крайней мере, оригинально.

Ксюша ходила за ними по пятам с блокнотом и ставила оценки.

—Кактус — два балла. Ужин — минус пять. Общий рейтинг — угроза разрыва отношений.

Кульминацией стал «романтический вечер», который Артем организовал на балконе. Вместо шампанского — газировка из магазина у дома. Вместо музыки — радио с помехами. А вместо звезд — светящийся в небе рекламный самолет с надписью «Скидки на шины».

— Ну? — спросил Артем, когда они сидели в пластиковых креслах, закутанные в пледы. — Как тебе?

—Честно? — София улыбнулась. — Это самое искреннее свидание в моей жизни.

— Искреннее? — переспросил он. — Или ужасное?

—В твоем случае это одно и то же.

Он помолчал, смотря на мерцающую вдали рекламу.

—Знаешь, я понял одну вещь, — сказал он наконец. — Все эти годы я думал, что романтика — это что-то сложное и дорогое. Как сложная сделка. А оказалось... — он сделал паузу, — ...что все гораздо проще.

Он достал из кармана не кольцо в бархатной коробочке, а обычное железное колечко — ту самское, что Ксюша купила в детском магазине за триста рублей и подсунула ему утром.

— Это не по ГОСТу, — сказал он, протягивая его Софии. — И даже не по моим стандартам. Но... — он посмотрел ей в глаза, — ...кажется, это именно то, что нужно.

София взяла колечко. Пластиковый «изумруд» на нем слегка покосился.

—Знаешь, что? — сказала она. — Это прекрасно. Потому что это — настоящее.

В этот момент с другой стороны балкона послышался сдавленный вздох. Они обернулись — Ксюша висела на соседском балконе, уцепившись за перила.

—Ура! — прошептала она. — Сработало! Бюджетная романтика рулит!

Артем вздохнул.

—Иди внутрь, дочь. Прежде чем ты сорвешься и нам придется тратиться на врача.

Позже, когда Ксюша наконец уснула (с железным колечком на веревочке на шее, как с трофеем), Артем и София остались вдвоем.

—Ну что, — сказал он. — Готовься. Теперь ты официально обручена с боссом-скрягой.

—Ничего, — улыбнулась она. — Зато кактус у нас уже есть.

Он обнял ее, и в этот момент было понятно — никакие дорогие рестораны и не нужны. Все самое ценное уже здесь — в этой немного безумной, безнадежно практичной и до смешного настоящей любви. Даже если ее символ — кривое железное колечко из детского набора.