Глава 13

— За знакомство, значит?

Слышу грозный голос за спиной, тягучий, напряженный. И слабость разносится по конечностям, коленки слабеют, почему-то мурашки бегут по спине словно от страха.

Антон на эмоциях делает шаг назад, словно пятиться начинает, но в ту же секунду берет себя в руки и протягивает бокал мне, словно принуждает взять, что я и делаю на инстинктах, не особо отдавая себе отчет.

Этот жест воспринимается мной как само собой разумеющееся. Как если бы человек делал по инерции то, что должен был, несмотря на то, что его отвлекли.

Стоит моим пальцам обхватить тонкую хрустальную ножку, как в ту же секунду меня разворачивает на сто восемьдесят градусов, и я вижу Демьяна. Вернее, его литую грудь, прикрытую белоснежной рубашкой.

Это первое, что оказывается на уровне моих глаз, а второе…

Когда взгляд медленно скользит вверх…

У меня голос пропадает, как у преступницы, которую поймали с поличным.

— По-моему, за распитие на работе у нас предусмотрен штраф, — говорит будто бы невзначай мой чертов босс и в следующую же секунду выдергивает бокал из моих рук так жестко, что его разбалтывает и капли чудом не летят на мое платье.

Олигарх с выражением ледяного, обжигающе холодного бешенства на лице подносит его к своим губам и мне начинает казаться, что Демьян Сергеевич сейчас сделает глоток, пригубит бокал, предназначенный мне.

Сразу же думается о том, что на этом мероприятии нет дефицита с напитками, и прочая чепуха. Я просто не понимаю, что происходит, но олигарх, как в замедленной съемке, подносит мой бокал не ко рту, а к носу, и явно принюхивается.

После чего поднимает голову и всматривается в стремительно зеленеющее лицо Антона.

Босс не говорит ничего, лишь смотрит, а молодой человек начинает что-то блеять. Замечаю, как его ощутимо так потряхивает.

Глаза у лощеного ухоженного парня бегают в разные стороны, как если бы он искал, куда бы драпануть вот прямо сейчас.

— Господин К-коршунов… вы не так поняли… я… просто…

Один короткий взмах головой моего босса и незадачливого кавалера просто сносит в сторону, двое бравых мужчин из личной охраны олигарха оказываются рядом как по мановению волшебной палочки и скручивают руки Антона болевым захватом, уносят сквозь толпу, которая продолжает веселиться усиленно, не замечая ужаса, который происходит прямо сейчас перед моими глазами.

Не могу понять и здраво оценить происходящее. В шоке перевожу взгляд на собственного босса, пока его синие глаза темнеют, наливаются чем-то потусторонним, пронзительно острым.

Прищуривается. А я почему-то на шрам на его скуле смотрю, который очерчен полумесяцем. Почему-то кажется, что прямо сейчас этот изъян белеет, становится по-настоящему видным.

И мне почему-то кажется, что такую специфическую отметину можно получить, если лезвие ножа пройдется.

Почему я не задумывалась об этом раньше?!

Как и где холодный бизнесмен-миллиардер мог получить такую вот ссадину?

Пока мысли в голове путаются и перепрыгивают с одного на другое, холодный пот струится по спине. Не решаюсь даже слова сказать. Босс наклоняет голову ко мне.

— Опасно, Зоя, очень опасно…

Выдыхает мне в лицо и обдает свежим дыханием, а я не успеваю даже спросить, о чем он говорит, как в следующую секунду мой бокал летит на землю и бьется вдребезги, хрустальная крошка разлетается в разные стороны.

Этот момент становится своего рода спусковым механизмом, мне вдруг кажется, что и меня сейчас вот так же, как и этот хрусталь, не пожалеют, на инстинктах дергаюсь, чтобы убежать, чтобы спастись, но мне такого шанса давать не собираются.

Демьян выбрасывает руку вперед и ловит меня за локоть.

Заглядывает в мои глаза, а меня колотить от ужаса начинает, когда заглядываю в ядовитые глаза, темные, злые.

— Я недоволен, Зорьян Пална, — выдает севшим, хриплым голосом, а у меня адреналин в крови бушует, всплеском отдает по конечностям, дергаюсь в сторону от босса и этим еще больше вывожу Демьяна из себя.

Дергает меня за собой, разворачивается и идет в сторону дома. А я оглядываюсь по сторонам, последнее, что цепляет взгляд перед тем, как скрыться в доме, это застывшая фигурка Лютика.

Не знаю, увидела ли девочка нас или была увлечена игрой с клоунами, на раздумья не остается времени, фигуры гостей закрывают от меня Нику, а Демьян идет сквозь толпу с каменным лицом.

Буравит пространство хмурым взглядом, он ступает резко, однако не тащит меня, ведет не грубо, но уверенно, и я понимаю, что от босса не скрыться, не спрятаться.

Не понимаю, чем могла вызвать такое бешенство. Перед глазами словно марево, я не понимаю, куда он выходит, куда идет, коридоры сменяют друг друга, а Демьян Сергеевич даже в чужом доме ориентируется не хуже, чем в своем.

Я все никак не могу забыть кадр, как босс притягивает бокал к носу, как делает один лишь вдох и как меняются у него глаза, темнеют.

Никогда не видела его настолько свирепым. И не могу забыть, как киборги босса скрутили ни в чем не повинного человека.

Лицо Антона, напуганное и бледное, не выходит из моей памяти, пока Демон, наконец, не останавливается у одной из бесчисленных дверей и смело не толкает ее, проходит внутрь и захлопывает дверь за моей спиной…

На лету успеваю оценить комнату, в которой оказываюсь. Окна закрыты тяжелыми портьерами, все пространство большое, и… и кровать. Двуспальная.

Быстро перевожу взгляд на босса, который замирает изваянием, и мне до безумия страшно оставаться с таким вот Демоном наедине.

Подкатывает страх. Он душит. Взгляд мечется, и чувства такие странные-странные, будто я провинилась перед Коршуновым, и он подобно палачу сейчас исполнит мой приговор.

Сталкиваюсь с синими глазами, черными сейчас, беспросветными, наполненными какой-то запредельной яростью. Не могу понять, что именно вижу в глазах Демьяна, но огонь, который там полыхает, пугает до икоты.

По инерции делаю шаг назад, затем еще один. Я пячусь, хотя разумом понимаю, что мне не убежать. Я взаперти и вряд ли смогу выкарабкаться через закрытое окно.

Я как на ладони, перед мужчиной, который наблюдает за мной с холодным отстраненным лицом.

У меня голова кругом идти начинает, такое ощущение, что кто-то в тиски взял, и я останавливаюсь на полушаге, понимаю, что не убежать мне от мужчины, который и не собирается меня преследовать.

Внутренне отсчитываю секунды как перед штормом, который обязательно настигнет. И босс действительно делает шаг в мою сторону, а я…

Мне отступать уже некуда, ноги упираются во что-то мягкое, что закрывает мне путь к отступлению.

Еще несколько шагов и Демьян становится слишком близко ко мне, накрывает ароматом его тела, смутно знакомым, будто я уже чувствовала его слишком близко…

Короткое движение и он фиксирует мою шею сзади, впиваясь взглядом в мое лицо, длинные пальцы проскальзывают в мои волосы, сжимают, даже если захочу дернуться, не смогу.

У меня сердце забывает, как биться, почему-то вся эта ситуация, неправильная и какая-то запретная, заставляет все внутри меня трепетать, когда Демьян чуть тянет меня за локоны, заставляя выгнуться.

Его взгляд скользит по моей шее вниз к ключицам и груди. Какой-то дикий, порочный, безумный. Хватаюсь за широкие плечи, ощущая приятную ткань пиджака.

Такой Демьян, порочный и какой-то необузданный, мне не знаком и чувства, которые вспыхивают на дне его глаз, завораживают и наполняют все мое тело томлением.

— Ну и как тебе кавалер? — спрашивает неожиданно и темные брови сходятся на переносице. — Понравился, обаял?

Вроде и вопрос задает нейтральным тоном, но у меня на загривке волоски дыбом становятся, или это он сжимает свой кулак и натягивает корни моих волос?

— Н-нет, — выдохом, а его лицо к моему становится слишком близко, — Демьян С-сергеевич…

— Тогда почему, Зоя, ты позволила себе принять бокал из чужих рук?! — рявкает так, что у меня сомнений не остается — босс в бешенстве.

И накал адреналина в моей крови доходит до состояния кипения. Вместо того чтобы испугаться и блеять, я, наоборот, сама подаюсь вперед и шиплю в лицо мужчине:

— А что в этом такого?! В чем мое преступление?! В том, что молодой человек заметил меня и решил составить компанию? Что я такого сделала, я даже этот бокал не принимала, пытаясь объяснить Антону, что я на работе!

— Ты действительно не понимаешь?! — опять выдает с нажимом, а я вдруг понимаю, что его руки сжимают и притискивают меня к литому тренированному телу, босс оплетает меня, вжимает…

— Нет! Не понимаю! Твои амбалы чуть парню руки не вырвали ни за что! Я взрослая девочка и умею сама избавляться от ненужного внимания!

— Взрослая девочка, говоришь…

И его взгляд такой острый, он ударяет меня наотмашь, заставляет замолкнуть и просто смотреть на него широко открытыми глазами. Ощущая под пальцами, застывшими на груди, как сильно бьется сердце олигарха, насколько натянуты его мускулы.

Он опускает взгляд на мои дрожащие губы и ощущение такое, что сейчас набросится, сожрет.

— Так почему же, объясни мне, взрослая девочка не знает, что нельзя брать из рук непонятно кого напитки с непонятно чем! — понижает голос до опасного шепота.

Всхлипываю. Прикусываю губы. Когда до меня доходит причина ярости босса.

— Там… там что-то было?! — выдыхаю удивленно.

Мужчина лишь тянет губы в опасном оскале. Эту сторону олигарха я не видела раньше. Хоть и подозревала, что Демьян настоящий демон…

— Было… Заинька, было… — короткая пауза, а затем суровое: — Скажи мне, золотце, ты видела, как этот хмырь брал с подноса официанта бокал?

Почему-то руки босса перестают сжимать, а пальцы проходятся по спине именно там, где ткань платья соприкасается с голой кожей, шершавые подушечки ласкают, вырисовывают узоры, пуская импульсы запретного наслаждения по всему телу.

— Н-нет, — отвечаю тоже шепотом.

Взгляд босса меняется, он приближает ко мне свое лицо, а я уже просто вишу в его руках, он словно демон-искуситель вытягивает из меня все силы, оставляя лишь какое-то марево страсти, которое окутывает меня и утягивает.

— Так почему же приняла бокал?! — летит в меня колючий вопрос, и я отвечаю честно:

— Я не зна-ла, не дума-ла…

— Я доверил тебе самое ценное, Зоя, что у меня есть, — наконец, выдает сурово, заставляет меня опустить взгляд и кусать губы.

— Простите меня, — мой голос напоминает шелест.

— Знаешь, что этот Антошка-Гнидошка сделал бы с тобой?! Знаешь, что именно такие твари делают с наивными чистыми девушками?!

Протягивает как-то доверительно, словно страшную тайну открывает, у него верхняя губа приподнимается по-звериному, демонстрирует идеальный ряд белоснежных зубов.

— Н-нет… — едва дышу, вдыхаю его запах терпкий и глубокий, мужской, у меня голова кружится, и я чувствую себя словно действительно охмелевшей…

— Такие вот Антошки незаметненько подкидывают кое-что интересное в бокал куколки, которую присмотрели для себя. Добавляют то, что ты и не почувствуешь, так как содержимое бокала имеет насыщенный вкус, который перебивает дрянь, которую тебе подсыпали…

Все это Демон проговаривает таким низким голосом, что у меня мурашки бегут вдоль спины, но не от предвкушения, а от ледяного страха, который опутывает щупальцами мою душу.

— Один глоток, Заинька, и ты будешь готова на все, согласна исполнить любой приказ, будешь податливой и сладкой…

Становится тяжко дышать, прикрываю глаза, губы начинают дрожать от кадров, которые проскальзывают вереницей перед глазами.

— Ты не будешь понимать, где и с кем находишься, а потом… потом, когда Антошка насытится, он скинет тебя своим дружкам и так по кругу, пока ты не обнаружишь себя в какой-нибудь подворотне! — рявкает так, что у меня уши закладывает и я прикрываю их ладонями, мотаю головой, не хочу слышать ту жестокую правду, о которой говорит Коршунов.

Его мир жестокий. В нем плавают одни химеры, сковывающие душу ужасом. Жестокие и безжалостные.

Такие, как ухоженный, немного женственный Антон…

Отнимает мои руки от ушей, держит за предплечья, заставляя смотреть в синие глаза, пронзая словами.

— Хватит, я все поняла, — голос дрожит.

Я не понимаю степень бешенства этого мужчины, не понимаю, почему моя оплошность вызвала такую бурю.

— Никогда. Зоя. Никогда не принимай из чужих рук напитки, если не видишь, как они попали к человеку, — наконец, выдыхает жарко и прислоняет свой горящий лоб к моему.

Прикрывает глаза и дышит. Тяжело. Грудная клетка поднимается в такт его дыханию, заставляет чувствовать, насколько напряжен каждый мускул его тренированного огромного тела.

То, что происходит между мной и боссом, неправильно. Я чувствую это. Понимаю. Его горячие ладони скользят по моим рукам к локтям, поглаживают и опять смыкаются на спине, вызывают уже иные мурашки, предвкушающие, там, где наша кожа соприкасается, словно иголками колет, и внизу живота становится непривычно жарко.

У меня все плывет перед глазами, как если бы я действительно пригубила тот проклятый напиток.

Но этот дурман чистый и имя ему Демон Боссович.

— Я… я поняла, — отвечаю робко, подпадая под магнетизм мужчины.

Я смотрю на Демьяна и сердце пропускает гулкие удары в груди, будто волна идет, лишь начало, но понимание настигает, что эти мелкие волны лишь начало цунами, которое поднимается груди.

Сейчас в полутьме комнаты этот мужчины выглядит зловеще и пугающе. Высокий, мощный, крепко сложенный, он заслоняет меня собой, с зачесанными назад волосами, которые мне нестерпимо хочется растрепать, кончики пальцев даже покалывает от нестерпимого желания зарыться в эти прядки на затылке и растрепать, схватить, поддаться самой вперед и почувствовать на своих губах терпкий аромат его дыхания…

Какое-то странное ощущение дежавю, словно это уже было, будто сон, который я видела, был реальностью.

Рассматриваю жесткие черты лица и пальчики сами ползут вверх по его плечу, проскальзывают по волевой линии челюсти и прикасаются к шраму на скуле.

Ощущаю шершавые края кончиками пальцев, наблюдая, как темнеют его глаза, как мужчина не сводит с меня цепкого взгляда и что-то на дне зрачков словно начинает полыхать.

Понимаю, что творю нечто запретное, и хочу оттянуть руку, но Демьян ловит мои холодные дрожащие пальцы и возвращает их обратно.

Будто хищник позволяет ласкать себя.

И при этом не сводит с меня взгляда подавляющего, горячего, приказывающего продолжать…

Меня бросает в жар, затем в холод и обратно.

И я как завороженная смотрю на его шрам, ласкаю линию и боюсь задать вопрос, откуда этот росчерк, но мужчина опережает, произносит за меня горячим шепотом:

— Ножевое, Зоя. Получил довольно давно.

В страхе вскидываю глаза на мужчину, понимаю, что Демьяну в чем-то повезло, ведь если бы острие прошлось выше, он мог бы потерять глаз.

И в этих его словах чувствую какую-то опасную недосказанность. Богатый мужчина, олигарх…

Откуда у него может быть подобный шрам?!

Читает меня как раскрытую книгу, слегка улыбается порочно, искушая продолжить свое исследование, опережая мой вопрос:

— Что же ты не спросишь, Заинька, откуда у меня этот шрам? Ведь с первого дня нашего знакомства ты так смотришь, ровно как сейчас, вцепившись зубками в нижнюю губку, будто держишься из последних сил, пытаясь обуздать свое любопытство.

— Я… я думала, этот шрам родом из детства, вы с ним на всех фотографиях, доступных в сети, — словно под гипнозом отвечаю и действительно с силой прикусываю губу, потому что полностью выкладываю правду о том, что интересовалась своим боссом, искала о нем информацию, но жизнь олигарха полностью покрыта мраком и тайной.

Игриво приподнятая бровь и, не дожидаясь ответа, босс отвечает:

— Покушение, Зая моя, одно неудачное покушение…

Страх проносится по мне, неосознанное беспокойство за мужчину, как если бы то, о чем он говорит, произошло на моих глазах.

— Ты побледнела, Заинька… — слегка улыбаясь.

— Страшно… — отвечаю робко, и босс с полуслова понимает меня, в глазах появляется тепло.

— Тот, кто оставил росчерк, поплатился сполна, — и взгляд у него становится режущим, острым, безжалостным…

Пальчики застывают на этом шраме, который придает образу босса еще большей жесткости.

Его шрам действительно украшает, придает антураж воина, получившего крещение в бою.

— Бояться нужно меня, а не других, Зорьян Пална…

Как же я много не знаю о своем боссе. Непростой человек, хочу опустить голову, чтобы скрыть свои эмоции, но он не позволяет, пальцы скользят к моему подбородку и ловят цепко.

Демьян смотрит прямо в мои глаза, а я изучаю его черты, подмечаю мелкие морщинки в уголках глаз, которые говорят о том, что олигарх часто морщится, или же, скорее, прищуривается, прикидывая, куда вложить очередной миллиард.

Что же ты тут делаешь, Зоя, рядом с этим мужчиной?!

Его палец приходит в движение, скользит вверх по моему подбородку, словно исследует, и накрывает мои губы, ласкает, проходится по нижней, обводит верхнюю.

— Такая нежная, — выдыхает неожиданно жарко, — Заинька…

У меня от этого тембра, от тона и интонации сердце заходится в груди пойманной птичкой, бьется о ребра с перебоями, сильно, глухо, так, что даже уши закладывает, и мне кажется, что Демьян может слышать этот грохот, да чего уж, на километр, наверное, слышно…

— Как же мне удержаться и не попробовать твою сладость?

Задает вопрос и опять смотрит мне в глаза такой опасный, невероятный мужчина. Внутренний голос кричит предостерегающе, что я не должна поддаваться на это сумасшествие, не должна…

Он — мой босс… Демонюка он! Жестокий! Безжалостный! А я плыву навстречу этому тайфуну, который, скорее всего, уничтожит меня…

Но этот голосок разума тонет, остается неуслышанным в том потоке чувств, которые обрушиваются на меня. Сейчас в этой комнате мы словно не просто наедине…

Мир перестает существовать, отсеченный от нас дверью и окнами.

Мы одни на целом свете, мужчина, желающий женщину, и девушка в его руках…

Притискивает меня еще сильнее, до хруста, до ломоты в костях, пуговицы на его рубашке впиваются в мою кожу, царапают, причиняют легкую боль, заставляя гореть и пульсировать в местах соприкосновения.

Меня ведет в сторону, шатает и кажется, что я просто вишу в воздухе, качаюсь на волнах в руках мужчины, отпустит — упаду к его ногам.

Моя ладошка опускается на его грудь и чувствует мощные удары сердца, быстрые, рваные какие-то, говорящие мне, что я не одинока в своих крышесносных чувствах.

— Так что же мне с тобой делать, Зорьян Пална? — опять обращается ко мне в своем привычном стиле, а на дне глаз смешинки и любопытство с примесью чего-то более глубинного, порочного.

— Мне кажется, я сейчас упаду в обморок, — выдыхаю полушепотом и палец на моих губах никуда не исчезает, он ловит мое дыхание, — я уже не чувствую пола под ногами…

Ну я была бы не я, если бы не ляпнула нечто странное, но мои слова вызывают лишь еще более теплую улыбку на лице босса, озорную какую-то, по-мальчишески обворожительную.

— Это потому, что я держу тебя на весу, Зая моя, — отвечает игриво, но уже в следующую секунду палец исчезает с моих губ, а лицо Демьяна приближается неумолимо…

Рука фиксирует мое горло, ловит ритм моего участившегося пульса, а губы…

Его губы накрывают мои, вырывая из моей груди стон…

Разгоряченный, огненный мужчина лишает меня своим напором последних потуг к сопротивлению. Чуть надавливает на мою челюсть, заставляя приоткрыть рот, и тогда его язык сплетается с моим, вызывает дрожь.

Горячие ладони изучают мое тело, скользят вниз по спине и сминают бедра, прихватывают сильно и прижимают к паху мужчины, пульсирующего желанием.

Разгоряченный Демьян, напористый, сильный — как оружие массового поражения…

Он стирает все воспоминания о предыдущих поцелуях, робких, неуклюжих, неумелых…

Я словно окунаюсь в густые сливки, понимая, что все, что было “до” — жалкая подделка, которая не дает и толики тех чувств, которые может дать этот необузданный взрослый мужчина.

Мы словно окунаемся в пьяный угар желания, забывая все на свете. Он прижимает меня к себе все сильнее и в какой-то момент одним рывком я оказываюсь на мощных бедрах Демьяна, оплетаю его ногами, в то время как босс держит меня на весу.

Его руки решительно сминают мое платье. Его возбуждение и размер ощущается слишком откровенно и остро даже под строгим пошивом его брюк.

— Зоя… — выдыхает рвано мне в губы и, кажется, он впервые меня так называет.

Именно Зоей, не по имени-отчеству, не коверкая и не уменьшая, а именно вот так вот “Зоя”, с придыханием, со страстью и у меня сердце щемит от чувств, от его ярого нападения, поцелуй углубляется, он просто выцеловывает из меня все мысли, и я вторю, сама впервые называя его по имени:

— Демьян, — выдохом, едва ощутимым хрипом, который отдается вибрацией по всему телу, и теплом, которое скапливается, пульсирует внизу моего живота.

Сумасшествие, просто угар, особенно когда мужские пальцы перестают комкать подол и обжигают прикосновением к оголенной коже моих ягодиц…