Глава 14
Демьян Коршунов
— Моя мечта, господин Коршунов, работать под вашим чутким руководством, — заявляет дочь Павлова и выпячивает грудь.
Делает это не вызывающе, но зная, как и в каком ракурсе лучше всего подавать товар.
Именно что товар.
Привычная игра, флирт, который я поддерживаю в знак приличия, учитывая, что в беседе принимает участие также и Павлов, с которым у меня затеяны парочка совместных проектов.
Пока девица вещает свою пламенную речь, целью которой лишь завлечение паучихой в свои сети желаемой добычи, я понимаю, что ничем меня Софи не удивить. Набивший оскомину апломб дочки богатого папочки вызывает лишь внутреннее недовольство.
— Я хочу в корпорацию «ДСК»! — бросает с вызовом, который прикрыт кокетством.
Услышав заявление барышни, с трудом заставляю себя не раздвинуть губы в ухмылке, ибо слышу в ее словах то, что тщательно завуалированно:
— Хочу к вам в постель, желательно в качестве жены…
Не удерживаюсь и все же иронизирую, интересуясь:
— Почему же выбор пал именно на мою корпорацию?
Хотя и ежу ясно. Такие девушки метят высоко. Только если я удовлетворяю все потребности самоуверенной лицемерки, то она мои нет.
Софи же не понимает мой вопрос и выдает заученную фразочку, которую для нее, скорее всего, подготовили финансовые аналитики ее папочки, заставив зазубрить все наизусть.
Когда с эффектной речью закончено, замечаю, как девушка выдыхает, как если бы экзамен сдавала на профпригодность…
Хотя такие сдают его иначе. На коленях и с зовущим взглядом снизу вверх.
Мысли окрашиваются в пошловатый цвет реалий высшего света, опять пускаю стрелу, которую Софи и ее отец не понимают:
— Вы подготовились, смотрю?
Дочь партнера по бизнесу начинает светиться как лампочка, а ее венценосный отец не скрывает довольной улыбки.
— Конечно, Демьян Сергеевич, необходимо подходить со всей ответственностью к вопросу, когда перед носом маячит собеседование с самим хозяином «ДСК».
Приторная патока льется в уши, а я делаю скупой глоток, чтобы прогнать гнилое послевкусие лжи.
Привычно. Ничего нового. Такие вот Софи ходят перед глазами пачками, и каждая почему-то свято верит в то, что своим напором и наглостью, женскими ужимками можно добиться желаемого.
Можно. На разок-другой. Не более.
Но сейчас разочарование не заставит себя ждать.
Во-первых — взять в собственную корпорацию дочурку конкурента, хоть и латентного, хоть и полную дуру, но все же для такого фола, мягко говоря и грубо выражаясь, надо быть как минимум психом, или полным дегенератом.
По всем пунктам — не ко мне.
Словом, Софик в пролете.
Ну и во-вторых…
А вот во-вторых — Софи не подходит ни под один из моих критериев, которые появились не так давно…
Бросаю короткий взгляд в сторону моей няни и словно свежий воздух, наконец, до легких доходит.
Красотка. Куколка просто. Нежная. Веселая. Добрая. Отзывчивая. Без царя в голове, конечно, но…
С ней у меня много но…
Взгляд скользит по фигурке в голубом платье. Когда увидел нянечку впервые в этом платье, чуть челюсть об пол не грохнул.
Пришла ко мне конфетка конфеткой, а вопросы подняла такие, что сердце в груди вывернула…
Отгоняю мысли, тянет меня к Зое, не мальчишка, знаю все свои потребности…
Когда смотрю в ее зеленоватые глаза, меня накрывает.
Вспоминаю, заметил, что дверь в ее спальню приоткрыта, не смог пройти мимо, не бросив взгляд, ожидая увидеть девушку глубоко спящей, но кровать оказалась подозрительно пустой.
Сработал на инстинктах и вошел как был в спортивных штанах после тренировки и босиком.
— Зорьян Пална…
А в ответ тишина и свет в ванной комнате приглушен.
Ноги сами несли, а как вошел в ванную и увидел обнаженную богиню с мокрыми волосами, которые плавали по поверхности…
Не сдержался. Подошел и челюсть хрустнула от того, как сжал.
Кровь закипела, пока смотрел на белоснежное нежное тело, пена давно исчезла, а моя непутевая нянечка уснула.
Подвергая свою жизнь опасности.
Помню, как наклонился, чтобы привести девушку в чувства, а сам засмотрелся на реснички, которые веером бросали тень на высокие скулы.
Спала Зайка, такая сладкая…
Забыл даже, зачем к ней явился, вроде и хотел отдать личные распоряжении относительно Вероники, а сам поплыл, как желторотый пацан.
Смотрел на золотисто-медные мокрые прядки, которые змеями опутывали узкие плечи, и взгляд медленно спускался вниз по миниатюрному девичьему телу без следов вмешательства хирурга.
Живая. Естественная красота. Ничего объемного или выпирающего.
Цепкий взгляд остановился и начал исследовать нежные полушария груди с розовыми ареолами, которая идеально ляжет мне в руку, если… если…
В паху прострелило. Дурманя и отрезвляя.
Но я как сумасшедший смотрел, рассматривал, пока у самого слюна во рту скапливалась…
— Что же ты творишь, Зоенька… — выдавил, едва разлепляя губы, и именно в этот миг моя непутевая бывшая помощница, а ныне няня дочки, начала погружаться в воду, скользнула и чуть не пошла на дно.
Действовал на инстинктах, схватил Заразу и прижал к груди, а эта спящая красавица даже не проснулась, только губками своими розовенькими причмокнула…
Прижалась щекой к моей груди, а я застыл, боясь потревожить ее сон, чувствуя невесомую нежность в своих руках…
Смотрел в лицо девчонке и не понимал, почему так сильно хочется разбудить, раздвинуть эти длинные ножки и погрузится в абсолютный кайф.
Пришлось даже головой мотнуть, чтобы галлюцинации отогнать, потому что порочные картинки слишком уж явными были.
Понес Зою от греха подальше в кровать, но стоило только двинуться, как сонные глазки распахнулись, а маленькая ладошка оказалась на моем торсе.
Шаловливые пальчики прошлись невесомо, погладили и от этой скупой ласки все тело прострелил импульс. Сильнее сжал девушку в своих руках.
Смотрит на меня, чуть откинув голову, и улыбается. Нежно, светло. Это не та улыбка, к которой привык, не зовущая, не томная…
Зоя явно находится на грани сна и яви. Глазки сонные полуприкрыты, а вот улыбка…
Что-то есть в ней.
— Надо же… Демонюка Боссович, вы мне уже и по ночам снитесь… — шепотом произносит и продолжает свою пытку, ведет мокрым пальчиком по моей коже, заставляя содрогнуться от возбуждения, которое скручивает нутро, ползет по венам огненной лавой и бьет в пах.
Рычу, готовый уже наброситься на свою бывшую помощницу и утолить голод, бешеный, но девчонка, наконец, опускает руку и прикрывает глаза, тихо выдыхая:
— Вы и шипите, как настоящая гадюка…
Засыпает. Утыкается в меня личиком подобно кошечке и спит!
— Демонюка Боссович, — повторяю мысленно и почему-то улыбаюсь.
Знал, что маленькая язва меня так называет, более того, с подачи этой вот Заиньки меня полкорпорации так за глаза называет, но моей помощнице всегда было позволено чуть больше, чем остальным.
С самого начала, как увидел девушку — помощницу бывшего шефа, что-то со мной случилось.
Переклинило…
Причем настолько, что всех остальных кандидаток забраковал. Девочка-припевочка с хвостиком золотистых волос и шкодливым взглядом зеленоватых глаз выделилась из толпы…
Выделилась так выделилась, когда под шины моей тачки попала, когда вышел и увидел, кто именно лежит на асфальте…
Никогда таких чувств не испытывал. Испугался, что дуреха себе все переломала, а когда на коленки в порванных колготках посмотрел…
Повело меня. Галстук стал ощущаться удавкой, которая перекрыла поступление кислорода в легкие.
Не обращал внимания раньше на свое отношение к ней. Забавная, милая, веселая.
Впервые за долгое время было в кайф кого-то дразнить в ответ. Если я для нее Демонюка Босс, то и она для меня Зорьян Пална.
Хотя посмотришь на пигалицу и поймешь, что никакая она не Зорьян Пална, а самая настоящая Зоинька — Заинька.
Девушка на моих руках погружается в глубокий сон, и я продолжаю свой шаг, несу ее в постель и опускаю на подушку.
Сразу же поворачивается на бок и кладет ладошку под щеку, подгибает ноги, а я больше не любуюсь телом своей помощницы, прикрываю ее одеялом, чтобы не заболела.
И это я-то…
Никто никаких чувств никогда не вызывал, кроме единственного случая, когда приехал с письмом в кармане в детский дом и на глаза попалась девочка.
Рыжая. С зелеными глазами, которые смотрели на окружающий мир с затравленным вызовом, ожидая очередного удара…
Вот тогда во мне впервые прострелили чувства. Забытые. Погребенные в глубине души.
Потому что этот взгляд всколыхнул в груди нечто давно забытое, напомнил, что когда-то и я смотрел на этот мир именно так…
В ожидании очередного предательства…
Демьян Коршунов не всегда был миллиардером и владельцем заводов. Когда-то был мальчик Дема. Обозленный на весь мир, одинокий, покинутый и брошенный всеми.
Этому мальчику приходилось биться за свою мечту, приходилось голодать, его жизнь с малых лет была наполнена лишь гнилой изнанкой этого мира и людьми, которые предавали.
Один взгляд в глаза маленькой девочки, которая могла быть моей, и все демоны прошлого восстали из мертвых…
Девушка в постели опять поворачивается, привлекает мое внимание и заставляет все мысли исчезнуть из головы, когда одним случайным движением чуть откидывает одеяло и оголяет нежные ключицы, подставляет под мой взгляд свою беззащитность.
Не выдерживаю и провожу кончиками пальцев по ее лицу, убираю мокрую прядку. Тянет меня к Зое. Нечто странное. Непонятное. Непривычное.
Слишком много в ней “не”, но тем не менее…
Желание скручивает сухожилия, рвет меня, и я поддаюсь своему желанию, наклоняюсь к чертовке и накрываю ее розовые пухлые губки.
Нежные. Сладкие. Ведет меня, одно касание, и пожар в крови вспыхивает. Открывает ротик, вздыхая, а я проникаю внутрь, языком исследую глубину ее рта, целуя уже жадно, теряя контроль, готовый навалиться сверху, как девчонка…
Поворачивается на другой бок и принимается сопеть…
Застываю. Жар в крови сразу же остужается, а на губах рождается улыбка. Трепет какой-то.
— Что же мне делать с тобой, тридцать три несчастья… — выдыхаю свой риторический вопрос и отхожу от Зои от греха подальше.
Выхожу за дверь и иду в свою ванную, только встаю в душевую в одежде, как был, не раздеваясь.
Выкручиваю кран с холодной водой и становлюсь под струи. Кажется, что вода шипит и пар поднимается от моей кожи…
Из воспоминаний выносит вздох. Тихий. Тяжелый. Реагирую сразу же и поворачиваю голову в сторону Зои и Вероники.
Хмурюсь, замечая недовольство на лицах девочек. Павлов сразу же засекает свой прокол и переводит стрелки.
— Ох, Софи, заболтала ты меня, дочка, Вероника, дорогая, детский праздник у нас во внутреннем дворе, близняшки ждут только тебя!
Подзывает секьюрити и коротким взмахом головы я отпускаю няню с Никой, пусть хоть они немного повеселятся, а для меня этот вечер, скорее, перерастает в бизнес-обсуждение дальнейших проектов с Павловым и парочкой партнеров.
Такие мероприятия давно стали именно своего рода переговорами. Когда в условиях неформальной беседы достигаются нужные договоренности без участия юристов и офисного напряга.
За бокалом люди сговорчивее, а за шутками и расслабленным настроением договориться легче.
— Подпишем договор, я как раз могу уступить тебе землю вблизи города, которую выбил на аукционе, место хорошее, мои контакты в правительстве заверяют, что ходят слухи. Очень интересные слухи. Говорят, что в ближайшем будущем может быть анонсировано о постройке новой автомагистрали, которая будет проходить аккурат рядом с этой землей. Пока вопрос в воздухе. Ничего конкретного. Конечно, нужны инвестиции в эту землю. Риск есть, но если магистраль построят, цена на землю увеличится в разы, а постройка торгового комплекса именно в этой местности станет золотой жилой.
Выслушиваю бизнес-план своего партнера тире конкурента. Павлов жук еще тот, но здесь информация, которую он выдает, сходится с моей.
Разумеется, я не верю на слово, и если у Павлова информация на уровне слухов, то в моем сейфе уже лежит дубликат проекта, который будет обнародован и представлен на подпись через неделю.
Поэтому киваю, слегка улыбнувшись. Принимаю предложение Павлова. Один такой проект он не потянет, знает это, слишком о больших суммах речь, плюс он не уверен на все сто процентов, выгорит ли данный проект.
А банкротом становиться никто не хочет. Для такой сделки нужна рыба покрупнее.
Я же уже знаю, что подпись будет поставлена. Договоренности уже имеются. Единственное, что я не имел, так это саму эту землю, которая на аукционе ушла Павлову благодаря его родственникам, вовремя подсуетившимся и устроившим все.
— Ну что же, меня устраивает. Жду документы утром, — даю свой ответ и Павлов начинает сиять, как начищенная монетка.
Все это торжество было задумано именно для того, чтобы заключить вот эту самую сделку.
Если Павлов считает, что он обыграл всех, то я знаю, что в искусстве ведения бизнеса нужно уметь сделать вид, что оппонент выиграл, в то время как букашка просто попала в выстроенную пауком аккуратную паутину.
Когда с делами покончено и сияющий Павлов заверяет меня, что к девяти утра все подписанные с его стороны документы окажутся на моем столе, я выхожу на балкон, хочется посмотреть, как проходит детский праздник и что делают Вероника с Зоей.
Остаться одному мне не позволяют. Софи следует за мной и встает рядом, облокачивается о перила, призывно демонстрируя декольте.
Без папочки рядом решает проявить все свои умения. Опытная девка. Знает, как подать себя, как товар выставить в наилучшем свете, но меня только раздражает открытое навязывание.
— Господин Коршунов, вы не ответили, возьмете меня?
Взгляд томный из-под опущенных ресниц, а я смотрю на дочь партнера и понимаю, что не возьму.
Не вставляет. Хотя Софи привычна. Соответствует всем критериям. Так сказать, в моем вкусе.
Но вкус изменился не так давно. Поэтому я наклоняюсь к девушке и проговариваю, глядя ей в глаза:
— Я не сплю с дочками партнеров. Не мешаю бизнес и секс.
Девица вспыхивает. Шокированно распахивает веки. Блеет что-то относительно того, что я не так понял, а я лишь приподнимаю бровь и заглядываю в декольте, так оперативно подставленное под мой взгляд.
Софи вздрагивает и выпрямляется. Делает шаг в сторону. Понимает, что выбранная цель не по зубам, и принимает единственно верное решение исчезнуть из моего поля зрения…
Прикладываюсь к бокалу и взглядом нахожу Веронику. Сложная девочка. Отличная от других. Есть тому причины и весьма весомые. Но испытания закаляют характер и делают из маленького существа настоящего бойца.
Ее бунтарство и пакости я воспринимаю как шалость. Пытаюсь найти ключи к детской душе, потому что вижу в этой малышке себя. Мальчишку с покореженным прошлым.
Пока Вероника увлечена, мимы и клоуны справляются со своей задачей и завлекают малышку в игру.
Разумеется, за маленькой шалуньей наблюдает не только няня, но и моя охрана, которая привыкла работать слажено и не попадаться на глаза до моего сигнала и прямого приказа к действию.
Кстати, о няне. Взгляд сам ползет по скоплению людей и выцепливает тонкую фигурку в небесно-голубом платье. Предельно скромном, нежном, но тем не менее слишком провокационном.
Рассматриваю девушку, которая все больше вызывает во мне самые порочные желания, и рука вцепляется в перила со всей силой, когда замечаю, как женоподобный смазливый пацан пялится на мою няню!
Накрывает яростью, когда в лощеном ублюдке узнаю одного типчика, известного своими пристрастиями, и любителя поиздеваться над прислугой, особенно если это молодые и симпатичные девочки.
Тварь однажды чуть не засадили, но папочка отмыл кровиночку.
Взглядом раздевает, похабным, грязным.
Антон Макарский, сын Эдуарда Макарского, генерального директора “НефтьИР”.
Нас с Эдиком связывают давние терки и мажор сынишка не может не знать, кому принадлежит девушка, к которой он подкатил.
Рассматриваю подонка, что тянется к бокалу, берет с подноса, который проносит мимо официант, и сердце у меня дергается.
Плохое предчувствие подкатывает, срабатывает инстинкт, который еще ни разу не подвел.
Быстро оставляю балкон и спешу в дом, люди пытаются заговорить, но я тараном иду на улицу во внутренний двор.
Почему-то в висках пульсирует, а в голове одна-единственная мысль: только бы успеть…
Вылетаю на улицу, проталкиваюсь сквозь толпу и оказываюсь рядом в тот самый момент, когда Макарский протягивает бокал моей няне!
— Ну, тогда э… за знакомство? — блеет будущий клиент склифа, и Зоя аккуратными пальчиками принимает бокал.
Градус зверства в крови поднимается с каждой секундой, кровь кипит в венах, распространяя адреналин и жесткое желание размазать ублюдка по асфальту, а вот одной глупой Заиньке надавать по красивой попке, исполосовав до красных отметин.
— За знакомство, значит?
Срывается почти рычанием с моих губ, и парочка вздрагивает, но если Зоя оборачивается и смотрит на меня с глубоким неподдельным удивлением, то вот Макарский конкретно начинает ссать в тапки, как нашкодивший щенок.
Хватаю свою няню за локоть и притягиваю к себе, заглядываю с высоты своего роста в зеленоватые глаза, полные негодования и шока.
Так и тянет к ней, хочется встряхнуть хорошенько, чтобы в себя пришла, чтобы не была такой доверчивой и открытой, и все равно эти глаза глушат мою ярость, оставляя только справедливый гнев в сторону ублюдка, посмевшего посягнуть на мое!
Моя няня. Моя…
— По-моему, за распитие на работе у нас предусмотрен штраф!
Отнимаю бокал из тонких пальцев, приближаю, вдыхаю. Тот, кто не знает, что именно ищет, не найдет никогда, а вот я улавливаю кисло-сладкий аромат, идеально вписывающийся в шипучий напиток.
Обоняние ловит нужные нотки. Не ошибся.
Вскидываю голову и смотрю в лицо смертника, который понимает свой косяк.
— Господин К-коршунов… вы не так поняли… я… просто…
Заикается, сука. Поздняк метаться. Киваю охране, скрытой в толпе, и уже через мгновение Антона скручивают бандеролью.
Разборки предстоят не с ним, а с его отцом. Примерно понимаю уровень терок с Макарским-старшим, но его сыночек пошел против меня, а воевать я умею.
И пока Антошка посидит в темной комноте, оценивая свои шансы на жизнь, мы с Эдиком будем разговаривать, можно и так сказать.
Разборки на улицах — удел шпаны. Чем больше власти и денег, тем больше перекоса в сторону переговоров за закрытыми дверями, только финал у этих дебатов может быть разным, вплоть до полного банкротства и лишения состояния.
Эти все мысли рикошетом, по привычке трезво оценивать ситуацию и просчитывать последствия, они исчезают, пока я смотрю на шокированную нянечку. Сжимаю ее руку в своей.
— Ч-что?
Пытается вымолвить и я отрубаю жестко:
— Опасно, Зоя, очень опасно…
Отнимаю бокал у нянечки и посылаю дрянь в свободный полет. Слышу звук битого стекла. В карманах у Антошки полно доказательств.
Девочка пугается и правильно, хочет отскочить от меня.
Но поздно, Зоя. Поздно…
Разбудила ты зверя.
— Я недоволен, Зорьян Пална, — рычу, а моя няня только и хочет отдалиться от меня, стоп-кран срывает.
Быстро ловлю девушку за локоть и веду за собой. За Вероникой присмотрят мои секьюрити, а вот с ее нянечкой у нас будет разговор не для чужих глаз и ушей.
Тараню толпу и веду Зою коридорами, открываю одну из дверей и влетаю внутрь, захлопывая дверь за собой.
Смотрю на девушку. Пытаюсь усмирить свое бешенство. Пытаюсь…
Но адреналин в крови, желание, все смешивается в страшный коктейль, кипящий и ударяющий в голову.
Девушка чувствует мой настрой, Заинька боится и пятится, чувствую ее страх на кончике языка, так ведь демоны из легенд ощущают эмоции своих жертв…
Усмехаюсь своей мысли, и Зоя упирается в препятствие, дальше моей Заиньке бежать некуда…
Как на привязи иду за девчонкой. Останавливаюсь в шаге от нее, хочет отшатнуться, рефлексы работают вперед меня и рукой фиксирую ее шею, сзади держу, чтобы стояла Зайка на месте и не думала бежать от меня…
— Один глоток, Заинька, и ты будешь готова на все, согласна исполнить любой приказ, будешь податливой и сладкой…
Говорю чистую правду, а сам дурею. Хочу того, о чем говорю, чтобы Заинька стала шелковой в моих руках, готовой. По своей воле.
Дрожит маленькая, но моя ярость просыпается, и я выдаю всю правду о том гнилом нутре, которое окружает Зою. Об ублюдках, которые веселятся не совсем легально и используют для реализации своих целей грязные методы.
Понимает нянечка, дрожать начинает, а я обнимаю ее еще крепче, потому что Антошка ответит сполна за все, что хотел натворить.
Прикрывает ладошками уши, не хочет слушать, но розовые очки Зое пора снимать. Лучше узнает от меня, чем попадется на уловки тварей.
— Х-хватит, я все поняла, прошу…
Зеленые глаза наполняются слезами, а я даю совет-приказ:
— Никогда. Зоя. Никогда не принимай из чужих рук напитки, если не видишь, как они попали к человеку.
Испугался я за нее. Странно. Непонятно. Но сердце до сих пор отбивает неровный ритм, а я приближаю девочку к себе, чтобы еще острее чувствовать ее мягкость, наклоняю голову и прислоняюсь лбом к ее лбу. Вдыхаю аромат легких полевых цветов.
А сам борюсь с желанием завалить нянечку прямо сейчас, вклиниться и раздвинуть ее ноги, чтобы стонала, чтобы кричала.
Хочу услышать, как она дышит, когда наслаждение затапливает, как кусает розовые губки, как просит продолжать.
Безумие. Одно сплошное безумие. Когда остаются голые инстинкты и страстное желание обладать.
Неожиданно чувствую, как ее маленькая ладошка лаской ползет по моей груди вверх, скользит и останавливается на скуле. На шраме.
Отметке того, что людям не стоит доверять. Тот, кто зовется другом, однажды может полоснуть ножом, и это совсем не фигурально выражаясь.
Но сейчас под этими мягкими пальчиками я застываю. Невинное касание вызывает огонь. Смотрит на меня своими ведьмовскими глазами, пока исследует мой шрам.
Никому не позволял прикасаться. Это словно табу. Но ей… ей, кажется, можно гораздо больше, чем другим…
А ее ласка…
Почти рычу от наслаждения.
Пугается маленькая, хочет свои пальчики отнять, а я ловлю ее руку, прижимаю к себе и целую запястье, прикусываю нежную кожу совсем чуть-чуть, когда самому хочется впиться, чтобы оставить свой след.
Спрашивает, откуда след, а когда узнает правду, вижу тревогу в ее глазах, как вспышка.
— Ты побледнела, Заинька…
— Страшно…
Да, моя хорошая, бойся, это правильное чувство, потому что ты стала центром моего внимания.
Поэтому и говорю чистую правду:
— Бояться нужно меня, а не других …
Не могу удержаться. Посылаю все к черту. Касаюсь пухлых губок пальцем, веду по нижней, затем по верхней, и девушка начинает трепетать, слабеет в моих руках.
А у меня все полыхает, брюки натирают в паху, жажда затапливает, тряпка, что скрывает от меня ее тело, ощущается лишней.
Одно движение руки и порву к чертям лиф, чтобы добраться до алебастровой груди с нежными вершинками, которые так хочу ощутить на языке, попробовать, искусать под мелодичные стоны своей нянечки.
Теряю контроль настолько, что выговариваю мысли вслух:
— Такая нежная Заинька… Как же мне удержаться и не попробовать твою сладость?
Обнимаю ее крепче, притискиваю к себе, пока Заинька слабнет, повисает в моих руках. Тем не менее, не отнимает руки, проходится пальчиками по моему торсу.
— Так что же мне с тобой делать, Зорьян Пална?
Такая забавная, чувственная Заинька.
— Мне кажется, я сейчас упаду в обморок, я уже не чувствую пола под ногами…
Отвечает язвочка, всегда отвечает. Этим и нравится. Без двойного дна, прямая, простая. Шебутная слегка, но мне нравится эта непосредственность.
Улыбаюсь. Желать до ломоты в костях и вместе с тем испытывать нежность.
— Это потому, что я держу тебя на весу, Зая моя…
Скольжу рукой к тонкой шейке, ощущаю удары бешеного пульса под пальцами. И неумолимо приближаюсь, целую, сминаю сладкие губки, пробую и меня накрывает от ее вкуса, цветочного, легкого, свежего.
Сладкая девочка. Сжираю ее стон и всхлип. Заставляю открыть ротик, чтобы проникнуть в самую глубину, чтобы прочувствовать, взять в плен ее язычок.
Дрожит, заинька, и тем не менее, притискивается ко мне, сама не замечает, как шаловливые пальчики зарываются в мои волосы на затылке и тянут, чтобы сильнее впился в нее, рычу, перед глазами искры.
Изучаю ее тело, изгибы такие манящие, прижимаю к себе, чтобы чувствовала мое возбуждение, ощущала, насколько сильно хочу свою заиньку.
Желание затапливает, и я заставляю свою нянечку раздвинуть ноги и оседлать мои бедра, сминаю тряпку, поднимаю подол и руки скользят по ногам, все выше и выше.
— Демьян…
Всхлипывает, выстанывает мое имя и на этом все глушители слетают…
Накрываю пальцами аппетитную попку и понимаю, что единственная преграда между нами — ее тонкие трусики, которые натягиваю все сильней…