Глава 15

Зоя

У меня голова кружится, сердце отбивает ритм, не выдерживаю напора, обрушивающегося на меня диким тайфуном.

Его губы сминают мои, целуют страстно, до боли, до нехватки кислорода, а пальцы комкают подол так сильно, задирают, обжигают мои ягодицы, и в какой-то момент я четко ощущаю, что Демьян сжимает в кулаке мои трусики, натягивает.

— Демьян… Демьян… — повторяю всхлипывая, отдаваясь на волю его страсти, его желания, пожара.

У него даже кожа становится просто огненной, кажется, что я действительно замерла в руках настоящего демона, суккуба, который умеет доводить до исступления и лишать жизни по щелчку пальцев.

— Еще… — выдыхает рвано.

Пальцы второй руки впиваются в мои волосы, сминают, фиксируют. Отрывается от меня, смотрит жадно, горящими похотью глазами.

— Назови по имени… — приказывает, как одержимый, ему доставляет кайф, чувствую и повторяю, едва шевеля опухшими, истерзанными его страстью губами:

— Демьян…

Врезается в губы, опять пьет меня, причиняя остро-сладкую боль. Ощущаю его каменное возбуждение, просто огромное и, наконец, прихожу в себя, понимаю, что именно сейчас произойдет, и начинаю биться в мужских руках.

— Демьян, — стоном, — прошу… прекратите… нет… — прошу шепотом, срывающимся голосом, но мужчина слишком разгорячен, адреналин кипит, и он не отпускает мои губы, опять накрывает в бешеном поцелуе, а ткань моих трусиков начинает трещать.

Прижимает меня к себе, ощущаю его пальцы, жесткие, сильные, которые сводят с ума, но разум кричит о том, что сейчас то, что происходит в чужом доме…

Это все неправильно.

Нахожу в себе силы, ухожу от поцелуя, отворачиваюсь, а он по инерции натягивает мои волосы и в этот миг слышу треск и обжигающую ягодицы боль от сорванных с корнем трусиков.

Остаюсь абсолютно беззащитная, открытая, а его пальцы проходятся по самому сокровенному…

— Прошу… Остановись… — выдохом рваным, тяжелым, сердце бьется в груди и тело жаждет, но я упрямо повторяю, — прошу… не нужно…

Оттягивает от меня голову, заглядывает в мои глаза, а у самого на дне зрачков словно пламя вспыхивает и гаснет.

— Что нет, Заинька?

Краснею, опускаю взгляд.

— Прошу, Демьян, прошу… не здесь… не так…

— Твое тело жаждет, изливается…

Чувствую все то, о чем он говорит, все внизу живота пульсирует и тянет в сладком предвкушении близости, но я прикрываю веки и понимаю, что у меня по щекам начинают струиться слезы, которые он слизывает, пробует на языке.

Ловит мой подбородок, заставляет поднять голову.

— Посмотри на меня, — глухой приказ и я подчиняюсь. Демон смотрит на меня с такой жаждой и страстью, с такой решимостью.

Страшно красивый сейчас, в эту секунду. С побелевшими скулами и горящими глазами. Возбужденный. Горячий.

Прижимает меня к себе сильнее, до хруста, до ломоты, и опять накрывает мои влажные распухшие губы, пальцы приходят в движение, и я всхлипываю, пропустив волну наслаждения по каждому сантиметру тела, каждый нерв скручивает, а я цепляюсь за его плечи.

Мычу в его губы. Пока он безжалостно ласкает нежную плоть…

Жар в крови нарастает, как, впрочем, и внутреннее сопротивление, замираю в миге от того, как потерять сознание, как упасть в самое пекло наслаждения, которое натягивает меня до предела, жаждая получить заветную разрядку, как мужчина убирает руку и опускает меня на ноги.

Держит меня, иначе упаду. И смотрит в глаза с бушующим ураганом. Настоящий Демон. Жестокий, соблазнительный и бессердечный.

С трудом перевожу дыхание, рваные всхлипы из груди вырываются, а в душе какое-то смятение, неудовлетворенное желание и слезы на глазах…

Демон. Самый настоящий.

Наклоняется ко мне, считывая все мои эмоции, опускает руку на мою щеку, ласкает так нежно, что у меня мурашки бегут.

Распалил меня, довел до предела и не позволил упасть в бездну. Безжалостно обрубил за секунды до того, как приду к самому пику.

Сухожилия натягиваются и звенят от напряжения, которое так и не освободило меня, не дало упасть в пекло и закричать от опустошительных, выжимающих меня до дна эмоций.

Наклоняется еще ближе, обдает жаром дыхания и шепчет в самое ухо, опаляя ушную раковину горячим шепотом:

— Теперь ты чувствуешь… Заинька… чувствуешь…

Вздрагиваю и раскрываю веки.

— Ч-что?

В шоке смотрю на своего босса, который поправляет бретель на моем платье и пальцами скользит вдоль талии, приводя в порядок мою одежду, но не отпускает, притискивает к себе и ударяет жестоким:

— То же самое, что и я…

Коршунов отходит от меня на шаг, продолжает буравить взглядом. Алчным, жадным. А я понимаю, что он наказал за отказ. Дал прочувствовать все то, что испытал сам.

Кусаю губы в нерешительности, не знаю, что и как делать, стыд затапливает и щеки алеют.

— Ты права, Зорьян Пална, нам пора возвращаться к гостям, — наконец, выдыхает и запускает пятерню в свою шевелюру, а я с ужасом понимаю, что устроила там такой беспорядок своими шаловливыми пальчиками.

Затем босс делает шаг ко мне, нависает надо мной и рассматривает своими пронзительными синими глазами, неожиданно ладонь ложится на мою щеку, а большой палец водит по контуру губ.

— Хотя, нет. Заинька, — говорит хрипло, — в общий зал ты не пойдешь… губки припухли, в глазах чистое марево секса, красивая, чувственная… придется пристрелить каждого, кто захочет тебя, а их тут добрая половина, если исключить всех импотентов…

Ухмыляется Демон краешком губ, и я тоже не могу сдержать улыбку, оказывается, босс даже в самых пикантных ситуациях умеет шутить.

— В машину пойдешь. На сегодня с этим мероприятием все, — чеканит слова и опять целует мои губы, впивается, коротко, быстро, и смотрит мне в глаза, словно контрольный выстрел производит, — но не думай, что я остыл, ты лишь отсрочила неизбежное…

Отходит от меня, а я смотрю на его руку, сжатую в кулак, и понимаю, что в его ладони мои трусики, которые он мне не возвращает.

Не отрывая глаз от моего явно покрасневшего лица, прячет свой трофей во внутренний карман своего пиджака.

Демон-искуситель отпускает меня, уязвимую, без белья. Направляется к двери, на негнущихся ногах иду за ним, но в самом конце резко останавливается и ловит меня за талию, прижимает спиной к своей широкой груди, держит мои руки одной рукой, а вторая ползет вниз живота…

— Заинька. Беззащитная. Без трусиков… ммм… будоражащее знание.

— Д-демьян С-сергеевич… — выдыхаю всхлипом и слышу глубокий бархатистый смешок.

— В постели тоже будешь кончать с моим именем-отчеством на губах?

Порочные слова летят в меня, как ядовитые дротики, пропитанные похотью, а я словно падаю в фантазию и вижу себя на белоснежных простынях в объятиях настоящего демона со смуглой кожей, вижу, как сплетаются наши тела в экстазе и низ живота простреливает вспышкой возбуждения, а я слышу рычание над ухом…

— Что же ты со мной делаешь?

— Н-ничего… н-ничего не делаю, — отвечаю пересохшими губами.

— В том и проблема, Зоинька, — выдает, наконец, сурово, и я узнаю сталь в голосе своего босса.

Именно такой Коршунов наводит страху на всех. Босс отпускает меня и как ни в чем не бывало открывает дверь. Выходит первым, и лишь затем позволяет в коридоре оказаться мне, берет меня за локоть и ведет коридорами — катакомбами.

Понимаю, что мы идем совсем по иному пути, вел он меня сюда иначе, также чувствую, как мы отдаляемся от голосов и шума, праздник остается где-то далеко, в то время как Демьян ведет меня уверенно и четко в другую сторону.

— Откуда вы так хорошо знаете этот дом?

Не выдерживаю гнетущего молчания и мое природное любопытство берет верх.

Слегка поворачивает ко мне голову и выдает четко:

— Я привык быть готовым ко всему и держать под контролем абсолютно все.

Закатываю глаза.

— Педантище… — выдаю вслух и прикрываю рот ладошкой.

Но стоит вновь взглянуть на босса, понимаю, что он не просто отследил мой жест, вовремя обернувшись, но и расслышал то, что сказала.

— Еще раз так завернешь глазки, Заинька, и Босс Демонюкович накажет твою попку, исполосует до красных отметин, пока ты будешь сладко постанывать, — выдает сквозь сжатые зубы, а я бледнею, даже спотыкаюсь и не падаю только благодаря крепкой руке мужчины, который и не думает отпускать меня.

Страшно становится от того, что Коршунов обрисовал, да еще и назвал себя прозвищем, которое дала ему я…

Знает! — бьется в висках. — Он знает!

И второй вопрос простреливает:

С каких пор ему известно обо всем?!

Тем временем босс толкает дверь, и мы оказываемся на улице, прохладный воздух вмиг остужает мое разгоряченное, пульсирующее тело, и меня пробирает озноб.

Чуть не вскрикиваю, когда перед глазами вырастает массивная темная фигура. Мордоворотище смотрит на босса, который отдает приказ:

— В резиденцию ее.

Кивок охранника и босс бросает строго:

— Головой отвечаешь. Чтобы в целостности и сохранности.

Опять скупой кивок и я, наконец, узнаю в мужчине одного из безопасников Коршунова. Просто тьма и буйство чувств не дали изначально все правильно понять.

Мужчина секунду медлит и спрашивает осторожно:

— А с мажорчиком что делать?

Почему-то от этого короткого разговора у меня мурашки по всей спине ледяные бегут.

— С пацанчиком я поговорю лично. Устрой стрелку с его папочкой. Ночь будет длинная и плодотворная.

Опять кивок и босс слегка подталкивает меня в сторону страшного мужчины с нечитабельным лицом.

Ноги не гнутся. Почему-то после дичайшего возбуждения приходит страх, прошивающий все внутренности иглой.

Сейчас я словно вижу Коршунова во всей холодной ярости и понимаю, что этот инцидент он не спустил и будет разбираться.

Охранник слегка прикасается к моему локтю, придерживает, чтобы не шлепнулась, сохраняя дистанцию.

А я оборачиваюсь к боссу и спрашиваю о самом важном:

— А как же Вероника? — задаю вопрос Демьяну и олигарх кивает, а я понимаю, что у этого мужчины никогда и ничто не выходит из-под контроля.

— Ее сейчас приведут к тебе, Зоя, иди.

Отдает очередной приказ Демон Боссович, короткие гляделки с охранником, словно он невербально информацию передает, и я под надзором верзилы хочу двинуться к припаркованному неподалеку автомобилю, как сильные пальцы босса ловят меня за локоть.

Останавливаюсь как вкопанная и смотрю на его руку, на контраст между цветом нашей кожи и медленно поднимаю вопросительный взгляд на Демьяна.

Язык не поворачивается после того, что случилось, называть его по отчеству хотя бы в мыслях.

Босс прожигает меня взглядом. Он действительно может смотреть как коршун, выслеживающий свою добычу.

Наклоняется и проговаривает четко и с расстановкой:

— Наш разговор еще не окончен, Зоя.

— Р-разговор? — переспрашиваю наподобие капитана Очевидность, но босс лишь скупо кивает.

— Не закончен.

Оставляет меня и бросает короткий взгляд в сторону секьюрити, который сразу же приходит в движение, иду следом, а у самой внутри все трепещет.

“Ничего не окончено” — бьется в висках, а моя вторая шебутная половинка пребывает в чистейшем шоке…

Потому что с боссом у нас было все, что угодно, но не “разговор”.

Дохожу до заветного автомобиля, припаркованного неподалеку. Стоит проскользнуть внутрь салона, как пальцы облепляют мои щеки.

Прикусываю губы.

— Боже… что же я такое творю… — тру пальчиками глаза, совсем забывая, что на мне баснословно дорогой макияж.

Ага. Макияж при мне, а вот трусики остались в кармане моего босса. Стоит об этом всем подумать, как меня накрывает. Жар струится по венам, пульсирует неудовлетворенностью в каждой клеточке.

И хорошо, что я не знаю, что такое близость с мужчиной, если бы знала, сейчас, наверное, впала бы в состояние ломки. Дичайшей. Остервенелой. Потому что то, что он вытворял…

Где побывали длинные и чувственные пальцы моего босса…

Прикрываю глаза и делаю несколько глубоких вдохов.

Вздрагиваю от громыханий и резкого свистящего звука. Смотрю в окно машины и замечаю салют в небе.

— Богатые выселятся, — выдыхаю, рассматривая красивую игру разноцветных светлячков в небе, только кажется, что петарды стреляют не вверх, а куда-то вбок…

Хотя что я об этом знаю?!

Салют, кажется, все длится и длится, а до слуха долетают восклицания даже сквозь закрытые двери автомобиля. Наконец, все стихает, и я откидываюсь на спинку, прикрываю глаза.

Немного прихожу в себя, когда дверь открывается и рядом садится Ника.

Все мысли вылетают из головы, стоит мне только увидеть девочку, вернее, то, во что превратилось ее платье.

Такое ощущение, что произошел взрыв и торт разлетелся в разные стороны. Нике достались лишь кляксы, испортившие ее великолепное платье и немного оставшиеся на мордашке.

— Я хочу домой, — заявляет Вероника, глядя мне в глаза, — тортик был невкусным и, кажется, не предусмотрен для петард.

— П-петард? — повторяю вопросительно.

Девочка подобно невинному ангелочку поднимает бровки и как ни в чем не бывало отвечает:

— Ну или салютов, там с их штуками беда, они не туда, видимо, целились и попали в торт. Столько визга было…

Поджимает губки, якобы сожалеет о произошедшем, но глаза у нее выглядят довольными.

Вот не знаю, как объяснить, но Вероника похожа на нашкодившего кота, у которого все получилось…

— Я… я надеюсь, ты не приложила руку к поломке пиротехники? — удается задать вопрос, на что девочка лишь улыбается, отворачивается к окну, а водитель плавно вжимает педаль газа.

Машина мчит по ночным улицам, возвращая нас обратно в логово Коршунова, Ника всю дорогу смотрит в окно, я же не решаюсь на разговор.

Виню себя за недосмотр, кусаю губы и неожиданно Вероника поворачивается ко мне и смотрит в упор своими зеленющими глазами, затем выдает спокойно:

— Ты ни в чем не виновата, няня.

В шоке открываю рот, мысли путаются, я вообще не понимаю, в чем именно я сейчас не виновата, как говорится, у страха глаза велики, а думаю я о том, как оказалась в спальне с боссом…

— Я видела, как нехороший человек хотел навредить тебе.

— Ника, — выдыхаю одними губами, на глазах наворачиваются слезы.

— Папа вовремя успел… плохие там люди, злые…

Киваю непонятно чему, во все глаза смотрю на ребенка, а Вероника сонно моргает зеленными глазками и тихонечко кладет голову мне на колени.

Мои руки начинаю жить своей жизнью, и я медленно поглаживаю рыжие локоны девочки, играю, наматываю на пальцы, пока крошка засыпает, а я возвращаюсь в свои мысли.

Среди которых самая яркая — босс меня спас от чего-то очень страшного…