Глава 16
Машина подъезжает к особняку. Ника так и не просыпается. Водитель помогает, выходит и берет ребенка на руки, тихо шагаю за высоким мужчиной.
Никак не могу понять, откуда Вероника узнала, что мне хотят навредить, что плохие люди.
Прикидываю, что поговорю с девочкой с утра. Мужчина заходит в детскую и кладет спящую Нику на огромную розовую кровать с балдахином. Разворачивается, и тихонечко шепчу:
— Спасибо вам.
Мужчина с каменным лицом лишь кивает. А у меня остается яркое ощущение, что на Коршунова работают с явным армейским прошлым. Выправка, разворот плеч, короткая стрижка.
Спецназовец закрывает дверь, и я переодеваю девочку в пижаму. Стараюсь ее не разбудить. В комнатке царит полумрак, но даже при таком освещении рыжие волосики отливают медью на розовой подушке.
Глажу Веронику по локонам и снимаю оставшиеся заколки. Сажусь на кровать и глажу спинку малышки. Когда, наконец, хочу подняться и уйти к себе, ее ручка резко цепляется за мою.
Смотрю в лицо девочки и понимаю, что Ника продолжает крепко спать, но даже во сне срабатывают рефлексы и малышка словно не хочет оставаться одна, чувствую это ее стремление. Как воробушка необласканного, поэтому я накрываю девочку, чтобы не мерзла, а сама ложусь поверх одеяла и прижимаю Веронику спинкой к себе, обнимаю, нам обеим словно не хватает тепла, прикрываю глаза на секундочку.
Чтобы перестать думать, вдыхаю аромат полевых лютиков и незаметно для себя я уплываю в сон.
Засыпаю крепко и сплю без сновидений, пока не ощущаю на себе пристальный взгляд.
Распахиваю глаза и сонно жмурюсь. За окном уже зарождается розовое марево рассвета. В комнате уже достаточно светло и я каменею, когда ловлю на себе взгляд Демьяна. Прожигающий какой-то, внимательный.
Приподнимаюсь на постели немного неуклюже и замечаю, как босс скользит взглядом по моему телу, по изгибам.
Замечаю, что Демьян все в том же костюме, что и был на вечере.
Это говорит мне о том, что Демон Боссович и не ложился. Наши гляделки длятся недолго, встаю с кровати и направляюсь к дверям.
Босс сразу же ловит мою руку, и я поднимаю голову, чтобы заглянуть в синие глаза босса.
— Вероника подпускает тебя близко, — выговаривает с расстановкой, снизив голос до пронизывающего шепота, — очень близко, Зоя. Как тебе это удалось?
Спрашивает нахмурившись, а я отвечаю то, что когда-то еще в университете учила.
— Нужен подход к каждому ребенку. Каждый уникален. С кем-то легче, с кем-то сложнее. Просто надо уметь слышать ребенка и разговаривать с ним, Демьян Сергеевич.
Хватка на моей руке каменеет.
— Я вижу, что у вас проблемы в общении с дочкой…
Наклоняется ко мне, буквально прожигает взглядом.
— Она нелюдимая, — отвечает четко.
Мотаю головой отрицательно.
— Нет. Как раз наоборот, Демьян Сергеевич, в вашей девочке море нерастраченной любви. Вы замечали, с каким теплом она относится к жабе?
Даже от одного упоминания мерзопакостной тварюшки меня чуть не передергивает, ну, фобия, она и в Африке фобия, я этих всякий хвостатых и перепончатых не особо выношу.
— При чем тут жаба?! — спрашивает, чуть повысив голос, затем бросает короткий взгляд поверх моей головы на ребенка, чтобы понять, не потревожил ли ее сон.
Убедившись, что малышка продолжает спать, опять заглядывает мне в глаза и выжидающе приподнимает бровь.
А я смотрю на своего босса из мечт и грез и понимаю, что они с Вероникой более чем похожи. Словно из одного теста. Ершистые, жесткие, но все же я отвечаю на его вопрос.
— При том, что, если ребенок способен так трогательно относиться и ухаживать даже за жабой, но при этом отдаляется от людей — это говорит о ране. Может быть, о каком-то шоке, или же просто детский дом сильно повлиял.
— Няня, я не понимаю, к чему ты ведешь! — рычащие нотки и повадки доминанта у Демьяна в крови, поэтому говорю все доходчиво и объясняю на пальцах.
— Вашей дочке не нужны ваши миллионы. Ей нужны ваши время и внимание. Она же ребенок. Вы с ней в парке гуляли? Не знаю там, на карусели катались вообще?
Уже сама нападаю на босса, который оказывается редкостным тугодумом.
— Веронике нужны именно вы, Демьян Сергеевич! Не няня, не гувернантка, а отец, который будет проводить с ней время!
Кивает, словно принимает мои доводы, и распахивает дверь. Выводит меня из спальни Ники.
— Хорошо… — наконец, отвечает, — я не спец по детским увеселениям, организуешь нам прогулку?
— Знаю я кое-какое место, которое можно посетить.
Немного шокированно киваю. Здесь в коридоре достаточно светло из-за причудливого освещения дома. Вижу, что босс все же выглядит устало. Словно не просто провел бессонную ночь, а измотан.
— Значит, решено, — отвечает серьезно и я опять киваю.
Хочу ступить в сторону, как замираю на месте и спрашиваю о наболевшем:
— Демьян Сергеевич, а кто декорировал комнату девочки?
Приподнимает бровь в непонимании.
— Дизайнер, — отвечает односложно.
— Отлично! Хреновый у вас дизайнер, можете так и передать! Девочке эта розовая — вырви глаз — фуксия не нравится от слова совсем!
Опять кивает, словно принимает к сведенью.
— Поговорите с Вероникой, спросите именно ее, как бы она хотела, чтобы выглядела ее комната. Кстати, можете вместе и обои поклеить. Совместный труд сближает!
Чувствую, что сказала кое-что очень нескромное, учитывая, как сегодня трудился над моими губами Демьян.
Не знаю, как быть и как вести себя с ним.
— Спокойной ночи! — закругляюсь быстро. — Или уже доброе утро!
Но далеко уйти мне не дают. Мужчина цокает языком, неожиданно прищуривается и разворачивает меня к стене, сам наваливается и пригвождает собой так, что я двинуться не могу…
— Демьян… ик… Сергеевич?! — выдыхаю шокированно, сама заглядываю в глаза Демонюки, сейчас опять темные.
— Да, Зорьян Пална?!
Ухмыляется и приподнимает бровь. Гад! Вот нравится ему меня в краску вгонять!
— Знаете, что мне не дает покоя, — пауза и он сильнее прижимается ко мне, голос же становится тише, глубже, бархатнее, отдает хрипотцой.
И действует! Он что, сирена недорощенная?! Были такие, моряков завлекали! Но я же не мужик, да и он мало походит на длинноволосых красоток!
Ой, Зорька, шикарный мужик тебя соблазняет, а твоя дурья головушка опять чего-то там думает!
Это проблеск внутреннего голоса, и этому вот “внутреннему голосу”, а точнее, озабоченной нимфоманке — стоит боссу прошептать свое коронное “Зорьян Пална”, как она — эта самая моя внутренняя я, чтоб ей икалось, — готова кричать в ответ:
Да-да, мой милый, твоя-твоя на веки!
Мысли разбегаются тараканами, когда слышу:
— Ммм? — вопрошает и получает в ответ мое многозначительное:
— Аааа? Нет… н-не-з-наю…
Цокает языком и наклоняет голову, замирает в миллиметре от моего ушка и у меня по коже мурашки бегут, ощущаю огненное дыхание мужчины, и тянет кошечкой прикрыть глаза, а лучше закинуть руки и притянуть моего личного — приличного Демона к себе…
— Почему в тебе столько противоречия, Заинька? Ядерная смесь, тебя все время хочется пробовать, подбивать, открывать… Но даже не это сейчас важно…
— А… а что тогда? — шепчу.
— Твои порванные трусики до сих пор жгут мне карман… — выдыхает с шумом и тянет ноздрями воздух, выпускает с шумом и мое тело откликается ударом в самом низу живота, лавой, которая вспыхивает в венах и заставляет посильнее сжать коленки…
— А еще… — не останавливается демон, — еще… у меня крышу рвет на части от понимания, что прямо сейчас моя Зая без белья… такая доступная, с припухшими ото сна губками… дрожит и трепещет… исторгает аромат желания…
Приходит черед мне гулко глотнуть несуществующую слюну…
Если можно совращать одним лишь голосом, то Демонюка в этом просто суккубище!
Резко оттягивает мои волосы и заставляет заглянуть в глаза, а я хочу ответить, размыкаю губы, но босс прикладывает палец к моим губам…
Затем проскальзывает внутрь и дотрагивается подушечкой до языка, и я на чистых инстинктах скольжу по солоноватой коже языком, ощущая невероятно терпкий, тяжелый вкус мужчины с примесью полыни, отдающей горечью на самом кончике языка.
У меня глаза распахивается в шоке от того пируэта, который вытворяет моя самовольная конечность! А глаза Демьяна Сергеевича темнеют, зрачки расширяются, мужчина напрягается так, что превращается в литой и тяжелый камень.
А уже в следующий миг меня подхватывают и впечатываю в тело, заставляют оседлать мужские бедра и понять, что босс в полной боевой…
Губы накрывают мои с силой, раздвигает языком мои губы и впивается в меня таким остервенелым поцелуем, что я забываю, как дышать.
В этот раз босс действует быстро, решительно, не дает понять, как он разворачивается со мной на руках и как пушинку несет в сторону своей спальни.
При этом мужские ладони крепче сжимают мои бедра, играют, поглаживают. В считанные секунды меня спиной уже притискивают к двери в покои господина Коршунова…
Голова кружится. Мысли… Их нет… Дверь за моей спиной распахивается, вернее, Демон смещает меня, держит одной рукой и нажимает на ручку второй.
Я же не самая миниатюрная, но в этом мужчине силищи просто невероятно много…
Мысли скользят, но уже в следующее мгновение дверь за спиной Демьяна закрывается, а он, все еще держа меня на весу, остервенело впивается в мой рот, пробует, слышу, как змейка по моей спине ползет вниз, а бретель платья падает с плеча, оголяя чашечку лифа…
Его сильные пальцы скользят по мне и уже ощущаются каленым железом на моей спине…
Невероятное ощущение…
Просто нереальное…
Дыхание сбивается, кожа горит, жар затапливается, а мои пальцы со всей силой впиваются в волосы мужчины, притягиваю длинные прядки на затылке, сжимаю и Демон рычит мне прямо в губы:
— С огнем играешь, Зая…
Вся грудная клетка вибрирует, мое платье самым безжалостным образом срывается вниз, оголяет прозрачные чашечки провокационного комплекта, купленного давненько для того самого…
Вот мне нечего было надеть, я и решила…
Когда Демьян опускает взгляд на мою грудь, у него взгляд меняется, становится каким-то плотоядным…
Резкое движение и я лечу на спину, пищу в страхе, но приземляюсь на мягкую перину кровати босса…
В то время как Демон коршуном смотрит на мою грудь…
Стыд опаляет щеки, и я прикрываюсь ладонями от этих сканирующих глаз, но Демьян отрицательно мотает головой, такое зверское выражение лица заставляет меня замереть в нерешительности, подается вперед и отдергивает мои руки, сам же впивается взглядом в ложбинку и узнает мою саму порочную и запретную тайну…
— Это что? — спрашивает, тягуче буравит глазами маленькую фигнюшку.
— Эм…
Хватает только сил на ответ, но Демонюка молча сканирует меня в одной точке, хочет, видимо, дыру прожечь.
А я что?! Я ничего!
И вообще, кто знал, что мой чертов босс увидит?!
— У моей няни тату? — выговаривает с рычащими нотками, голос гортанный, тяжелый, пропитанный какими-то непонятными острыми нотками.
Как-то интуитивно начинаю отползать к изголовью кровати, потому что у босса такое выражения зверства на лице, что кажется, он сейчас достанет ремень из шлевок и хорошенько так по попе моей голенькой пройдется.
Поэтому я по-тихому, по миллиметрам отползаю змейкой, но маневр мой не остается незамеченным, я запутываюсь в подоле собственного платья, да еще и Демьян ловит мою мелкую ступню и тянет на себя, не дает убежать.
Самое страшное то, что от резкого рывка подол моего платья как-то комкается, я в нем путаюсь и не знаю, каким чудом эта тряпка оказывается у меня на голове!
Нагло демонстрирую Боссу Демонюковичу весь пикантный низ моего бельишка, которое осталось в его кармане!
Кошмар!
Слышу рваный вдох и ругательство, мат такой, что у меня ушки в трубочку скатываются и от нечего делать, да ладно, по правде, от страха я сильнее вцепляюсь в подол платья и прикрываю им горящие щеки, прячусь, забывая обо всем.
Как в детстве, если ты не видишь, то и тебя не видно!
Пусть уж Коршунов пялится на мою не прикрытую тюлем нижнюю точку, а не на голую грудь и…
И моего “демоняшку”…
Да, я дура, набила себе маленького демона с рожками. Ну ладно, только его попу… ну то есть Демонюка сзади…
О…ей…
В общем, с виду похоже на сердечко, но если приглядеться, можно заметить Демонючий зад. Кто видел в детстве мультик про Геркулеса, тот помнит там козлятину персонажа — дамского угодника и обольстителя, три волосины, живот падает к копытам, но зато самомнение!
Именно его и модифицировала я в некий коллаж, который потом послужил той самой эпичной лажей на переговорах с японцами.
— Зоя, отпусти подол! — слышу приказной тон босса.
— Не буду! — заявляю я как весомый аргумент.
Умение вести дипломатические переговоры не моя стезя.
— Быстро! — проговаривает Демон, на что я лишь мотаю отрицательно головой, что, конечно же, он видеть не может.
Я же еще и зажмуриваюсь.
Босс выдерживает ровно три секунды, а затем со страшным треском дорогущее платье превращается в кусок тряпки, разорванной надвое.
Демьян же наваливается на меня сверху и упирается носом мне в грудь. Ну ладно! Смотрит он! Изучает тату! Но…
Боже… от его горячего дыхания холмики приходят в состояние артиллерийской боевой готовности, и поднимаются вершинками в самую высь!
Демьян переводин на меня лукавый взгляд.
— А ты, смотрю, у меня девочка с сюрпризами… тихоня, пая, а тут на груди стоит клеймо.
И губы так раздвигает в порочной ухмылке, что у меня коленки трястись начинают.
— Мое клеймо…
— А?
— Давно татушку набила, Заинька?
— Я?
Закатывает глаза. И это у него получается так красиво, так… невероятно порочно, а затем эта змея касается языком моей маленькой тайны, пробует на вкус ложбинку.
— Ммм… такая вкусная Зайка-провокаторша…
Проводит поцелуями вверх и накрывает мои губы, слизывает мой стон, а я на мгновение себя теряю…
Опять отдаюсь во власть этого Демона. Пока он вторую руку опускает к самому сокровенному и начинает ласкать.
— Ммм… — мычу в его губы.
— Расскажи мне, как набила тату, — шепчет мне на ушко, и я под рукой умелого дирижера напрочь забываю обо всем и начинаю выкладывать благодаря его сладкой пытке все начистоту.
Говорю, что ведь и вправду я татуху по дури набила на свой день рождения. Завалились мы с подружкой вечером после праздника случайно в тату-салон, она давно мечтала, а я пошла тупо за компанию. В итоге с татушкой из салона вышла не она, а я, счастливая, даже не помнила, что именно набивала, помнила лишь, что ржали мы все с мастерами на убой, а потом, как утром проснулась, пошла в ванную и заорала на весь дом, ибо поперек груди у меня был бинт.
Как он там оказался, я с перепугу забыла и подумала, что мне за ночь инопланетяне сделали операцию на сердце…
Помню, как отцепляла с опаской, усиленно кусая язык, а как увидела, что там, так, с одной стороны, обрадовалась, что до дурки мне еще идти и идти, а потом испугалась, потому то татушка-то со смыслом.
Демьян в моей подкорке.
Сначала захотела это дело вывести, а потом…
Ну симпатичный же персонаж. Мультяшка. Вот и пусть живет. Никому не мешает…
Понимаю, что окончание фразы выходит уже хриплым, голос срывается, а меня накрывает каким-то цунами, которое выкручивает все сухожилия, а мой крик Демон ловит и глушит своими губами…
Словно сознание теряю, уплываю и единственное, что могу — это ошалело улыбаться…
— Зоя, ты здесь? — слышу настойчивый голос босса, который всматривается в меня секунду, затем резко скатывается с меня и ложится рядом, притягивая меня к груди, которая, кстати, дышит в самом неровном темпе, тяжело, громко.
— Д-да, — отвечаю тихо, голос дрожит, как и тело горит от возбуждения.
Босс неожиданно поворачивает мою голову к себе и смотрит в мои явно удивленные глаза.
— Тебе бы ремня, Зая, чтобы исполосованной попкой садится не могла, обломщица…
Выдыхает в сердцах, а я почему-то злюсь и вдруг до меня доходит…
Что доходит?! Да то самое!
Не возлежала ли на этих простынях Альбина, или как их там?! В очередь становись и рассчитайся!
— В общем, — выдыхаю с силой сквозь сжатые губы и чеканю мысль, которая зарождается торпедой и горит синим пламенем перед моими глазами, когда решаюсь выпалить:
— Я не буду спать со своим боссом, Демьян Сергеевич!
Коршунов сначала вроде не понимает меня. Моргает один раз. Второй.
— Спать и не нужно. Секс — самое то, — отвечает совершенно спокойно, — я хочу тебя, Зоя, ты… — многозначительно смотрит на свои пальцы, которые до сих пор хранят влагу, и я краснею.
Начинаю отползать от босса, собираю куски своего платья, обматываюсь и встаю.
Кошусь на кровать как на ядовитую гадюку, которая неожиданно ожила.
— Демьян Сергеевич, я… — мямлю, потому что босс слитным движением также поднимается, а я на его голый пресс смотрю, моргаю, насмотреться не могу.
Не помню, как он оказался вообще в одних брюках, все как будто вылетело.
Единственное, что могу — это смотреть на прокачанные мышцы и на… шрам…
Шрам из моих снов. Он реальный! На ребрах!
— Погодите-ка… — выдаю вдруг неожиданно для самой себя, — это вы… вы мне не приснились тогда в ванной!
Прищуривается, не отвечает, просто сокращает расстояние, а я, наоборот, отшатываюсь, но куда я в своем рванье убегу от тренированного мужчины, у которого реакции на уровне.
Ловит меня, сжимает своими ручищами и смотрит мне в глаза. Внимательно.
— Пять минут назад ты извивалась на моих простынях, что изменилось сейчас? — спрашивает запальчиво, у него скулы белеют, взгляд фокусируется.
— Я не могу… — выдыхаю, наконец, — это все неправильно! Я не хочу быть временной грелкой в вашу постель! Я работаю с Никой и это… я не знаю, как объяснить, но я просто не могу!
Отчего-то слезы зарождаются в моих глазах и прилипают к ресничкам в то время, как Демьян ловит меня за скулы обеими руками и всматривается.
— Я… просто няня… няня вашей дочки и… это неправильно… — выдыхаю всхлипом, — если мы перейдем грань — я не смогу выполнять свои обязанности, а я… я ведь полюбила Нику, это неправильно по отношению к ней!
Отбиваюсь от рук босса и отворачиваюсь, он отпускает, позволяет.
— На этой вашей постели еще пару дней назад, Демьян Сергеевич, вас развлекала Альбина… или как ее там, одна из многих ваших пассий, и я помню, какой прием организовала ей ваша дочь. Мы с Никой нащупали тонкую нить, ребенок открылся и я… как бы я к вам ни относилась, не нужно мешать рабочее с личным. Я не могу так…
Резкий разворот и Коршунов нависает надо мной, смотрит прямо в мои глаза.
— Я не могу предать доверие Ники, не могу… Если переспите со мной, я… я просто уйду… не могу я, Демьян Сергеевич. У вас вон очередь из моделей, а я… я простая девчонка… может, шебутная, местами глупая, но… у меня есть чувства и секс для меня не просто физиология… я не смогу мешать личное с рабочим, не тогда, когда все случилось впервые…
Ляпаю последнюю фразу на эмоциях и прикусываю губы. Жмурюсь. Щеки обдает жаром! Проговорилась! Дура-дура-дура!
Всхлипываю и хочу убежать, срываюсь с места, но не успеваю. Меня на лету сносит, Демьян ловит меня в руки и прижимает к стене.
Жмурюсь, не хочу смотреть на него, пытаюсь хоть как-то отцепиться, но мужчина фиксирует меня, заставляет оседлать его голый торс и прикоснуться самым сокровенным к его коже.
— В глаза мне посмотри, Зайка, — выдает сухо, команда напополам с приказом.
Жмурюсь сильнее и отрицательно машу головой.
— На меня смотри! — выговаривает гортанно, жестко и рука накрывает мою грудь, сжимает, заставляет всхлипнуть от остро-сладкой боли, и я подчиняюсь.
Распахиваю веки и смотрю на мужчину с нечитабельным лицом.
— Что это сейчас было? — спрашивает и бровь приподнимает.
— Н-ничего… — выдыхаю слабо.
— Либо ты мне сама говоришь, либо я свою догадку проверю, — отвечает и ведет пальцем вниз.
— Ч-то сказать?! — кусаю губы.
Но босс больше не выглядит как чокнутый псих, наоборот, он сосредоточен и всматривается в меня своими синими глазами, уголки губ подрагивают, словно он сдерживает улыбку.
Странный…
— Моя Заинька, оказывается, редкое сокровище, — выдыхает тихо, наклоняется и ведет по моему виску носом, вдыхает мой запах, затягивается им и прикусывает кожу, тянет, вызывая болезненный вскрик и мурашки.
— Целочка… — шепчет на ухо, и я краснею, как вареный рак, а босс вдруг накрывает мои губы и целует так, что мне дышать становится нечем.
Вспышка какая-то, пульсация и мои слезы, которые катятся по щекам от переизбытка чувств и напряжения.
Отпускает, отдаляется. Опускает меня на мои ноги и отходит к шкафу, вытаскивает из него халат, приближается и буквально оплетает меня им. Завязывает узел и убирает волосы, отбрасывает их за спину.
— Иди, Зайка, отдыхай, — выдыхает, слегка коснувшись пальцами моей щеки, — придумай нам прогулку, как и хотела. Я хочу провести время с Вероникой, но не знаю как. Побудешь нашим мостом для контакта.
Киваю. Сильнее обхватываю руками его халат, в то время как мужчина улыбается.
— И не думай, что соскочила, маленькая, — выдает игриво, приближает ко мне свое лицо и вглядывается в мои ошалелые глаза.
— Я…
— Да, Зая, ты, беги пока, зайчонок, но будь осторожна, ты мне аппетит разыграла, а я не привык на сухих пайках быть…
— Разве вы не поняли, Демьян Сергеевич, я не смогу быть вашей…
Приподнимает бровь, заставляет меня осечься.
— Я все прекрасно понял, Заинька, а теперь прыг-скок, приведи себя в порядок и организуй нам выходной!
Разворачивает меня к двери и придает ускорение, смачно хлопнув по заду ладонью, взвизгиваю, но босс не отпускает, прижимает меня спиной к груди, шепчет страстно и жарко:
— Моя самая яркая эротическая фантазия, Зоенька. Это ты в костюмчике Заиньки у меня на коленях и с красной исполосованной попкой…
— Фетишист! — шиплю, хотя веки от порочной картинки прикрываются, которая так ярко вспыхивает перед моими глазами.
— Так и будет, — выдает перед тем, как отпустить.
Вылетаю за дверь, но почему-то не отпрыгиваю и не бегу в сторону, а стою, собираюсь с мыслями, как вдруг слышу голос босса:
— Олега ко мне пришли, в моей спальне намечается ремонт…