Глава 17
Срываюсь с места и залетаю в свою комнату, хлопаю дверью и прижимаюсь к прохладному дереву. Закрываю глаза.
— Боже… Боже… Боже…
Повторяю слова и в себя прийти не могу. Все тело горит, жаждет, каждый нерв напряжен так, что кажется, сейчас все тело взорвется.
— Соберись, Заинька! — шиплю и сразу спотыкаюсь на том, как сама себя назвала.
Улыбка рождается на губах. Надо же, никогда не думала, что чурбан босс может оказаться таким затейником.
Заинькой меня в детстве бабуля называла, и то, только когда укладывала непоседу спать.
— Ну что, Зая, прыг- скок вдруг?! — спрашиваю саму себя и топаю, на ходу скидывая то, что недавно было дорогим платьем, становлюсь под струи и пищу.
— Черт! — выкручиваю кран и добавляю горячей воды, капли теплеют и приносят успокоение, намыливаю волосы приятным шампунем с ароматом шоколада и пряной холодной мяты, провожу по разгоряченной коже гелем. Успокаиваю себя, тем временем вспоминая Демьяна, его напор, умелые руки, страсть, которая зажигалась на дне глаз.
Почему-то улыбка не сходит с лица, а на душе словно бабочки летают, переливаясь светлыми крылышками, воздушные, они щекочут мои рецепторы, доставляют ощущение внутреннего полета.
Наконец, выбираюсь из душа и наспех подсушиваю волосы. Почему-то не спешу достать свою веселую убитую удобную пижамку, а иду в сторону халата босса, цепляю его на себя и зарываюсь в него носом, потому что аромат мужчины все еще храним материей.
Так и шлепаю к кровати, заваливаюсь и накрываюсь одеялом, свято уверенная, что либо я не усну, либо просто покемарю минуточек пятнадцать.
Но странным образом я словно под толщу воды уплываю, тягучей, густой, дающей невероятный покой.
Что-то гудит, жужжит, глаз касается луч света, и я с трудом разлепляю веки, чтобы уже в следующее мгновение встрепенуться и заглянуть в яркие зеленящие глазки моей Вероники.
— Привет, няня! — выдает малышка и упирает голову на кулак, наклоняется ко мне и рассматривает со всем любопытством.
— Привет, Никуся, — отвечаю хрипло и подтягиваюсь на локтях, смотрю в окно, где стабильно светит солнце и небо синее-синее, — проспала, да?
Спрашиваю и смотрю на девочку виноватыми глазами. Ника же только плечами пожимает.
— Как сказать. У нас дом с утра на ушах, отец ремонт делает, Фрекен Бок на ушах ходит, твоей пропажи пока не заметили…
Отвечает, подмигнув, и я вдруг слышу рядом поддакивающее:
— Ква…
Кошу глаза и замечаю, что на моей кровати зажатая в другой ладони Ники сидит эта самая зеленющая зараза — питомец.
— И тебе здрасти, Жаба, — отвечаю тварюшке, которая косит на меня одним глазам, пока второй смотрит куда-то в другую сторону. Жуть какая!
— Это хорошо, что не заметили, — выдыхаю тихо и поднимаюсь с кровати.
— Ник, дай мне пять минуточек и пойдем позавтракаем, потом будем выбирать одно место для тайной вечеринки! — говорю вскользь, намереваясь встрепенуть детское любопытство, и у меня получается.
Ника забирает свою примерзкую зеленую тварь с моей постели, а я для себя делаю зарубку, что белье нужно менять, после этой слизи-то…
Девочка подходит ко мне и заглядывает с трудно скрываемым интересом.
— Какая вечеринка, няня?
Девочка хочет выглядеть независимо, словно ей не так чтобы очень и интересно, но в зеленых глазах я вижу всплеск интереса.
— Фэмили-пати! — заявляю авторитетно и Ника лишь хмурится, поджимает губы, а я понимаю, что сморозила…
Быстренько хватаю малышку за руку и выдаю доверительно:
— Поход в какое-нибудь клевое место, валяние дурака…
— Фэмили — это семья, — наконец, выговаривает девочка и в ее глазах я вижу грусть, — папа всегда занят…
И в это мгновение у меня сердце сжимается от понимания, насколько одиноко маленькой принцессе в замке дракона, ну ладно, не дракона, а демона…
Быстренько сажусь на корточки и ловлю Веронику за тонкое запястье, заглядываю в ее зеленющие глаза, полные чувств, и выдаю со всей верой:
— Твой папа пойдет с нами. Сам просил подобрать меня программу мероприятия. Он придет! Я обещаю, Ника!
Выдаю со всей уверенностью, а сама понимаю, что, если вдруг у босса поменяются планы и он “не сможет”, я его лично пристрелю. Линчую, а потом пристрелю! С особой жестокостью.
Вероника смотрит на меня, не мигая, пару мгновений, словно не верит в то, что слышит. Секунды сменяются, и я уже устаю ждать ее реакции, понимая, что девочка привыкла все хранить глубоко внутри себя, но уже в следующую секунду девочка порывается и обнимает меня сильно-сильно, впивается своими ручками в мою шею, а ее мерзопакостная жаба падает на мое плечо, протяжно гаркнув на ухо:
— Ква! — вздрагиваю от неожиданности и попа перевешивает, валюсь на пол, а Ника падает сверху.
Комнату же озаряет наш веселый смех и прыг-скок стремительно драпающей от нас зеленой тварюшки!
Подготовка к вечеру проходит полным ходом. Я вишу на телефоне, договариваюсь, пока босса и след простыл.
Хочется организовать самый настоящий праздник с шарами и атракционами, клоунами и игрой в пузыри.
Все дети любят пузыри, а мне хочется устроить для Ники что-то особенное, запоминающееся, обдумываю вариант даже совместной прогулки на велосипедах. Пусть отец поучит дочь, ничто не сближает так, как занятия и обучение.
Пока занимаюсь делами, Коршунов, вероятнее всего, зависает на своих переговорах, а я все думаю, сможет ли он выкроить время, не подведет ли Нику.
Все же у босса очень жесткий график…
Под ложечкой начинает сосать, но я, наконец, вешаю трубку и радостно поворачиваюсь к малышке, которая спокойно играет в свои игрушки и терпеливо ждет, пока няня договорится.
— Ну что там, няня? — спрашивает Ника словно между прочим, на дне детских глаз я вижу заинтересованность и какой-то затаенный страх.
— Все просто супер! — отвечаю утрированно бодро, но сама этой уверенности не чувствую.
Бывает у меня такое ощущение, когда все хорошо и ничего не случилось, но что-то напрягает.
День проходит в сборах, я готовлюсь и все время смотрю на часы, жду, когда босс приедет, укладываю Нику, рассказываю ей сказку, а сама все время на дисплей смотрю.
Наконец, когда малышка засыпает, я осторожно целую Нику в висок и покидаю ее комнатку, тихонечко прикрыв за собой дверь.
Ловлю себя на том, что я отношусь к Нике не просто как к подопечной, что-то в наших взаимоотношениях меняется, девочка словно ощущается родной…
Спускаюсь в гостиную, не знаю, какое-то смутное чувство поселяется в груди. Хочется опять увидеть босса, поговорить с ним и застолбить завтрашний день.
Наконец, не выдерживаю и набираю Демьян Сергеевича, получаю короткий ответ, что абонент вне зоны доступа.
Коршунов птица деловая. Поэтому я боюсь, что в последний момент что-то может не сложиться.
Страх затапливает, потому что сегодня я весь день наблюдала за Вероникой, за тем, как ребенок был окрылен новостью относительно того, что наконец-то проведет целый день с отцом.
— Вам что-то принести, Зоя? — слышу мягкий голос в спину и резко поворачиваю голову, чтобы встретиться взглядом с домоправительницей.
Строгая женщина смотрит на меня очень внимательно, цепко из-под хищных бровей.
Слишком она какая-то чопорная, но все же профессиональная управляющая.
— Нет, спасибо, Марта Юрьевна, — отвечаю, слегка улыбнувшись, но женщина не уходит, продолжает стоять и смотреть на меня.
Затем неожиданно обходит диван и садится, не мигая глядя мне в глаза. Приподнимаю бровь в удивлении, не могу понять заинтересованности Фрекен Бок, как женщина вдруг выдает:
— С вашим появлением в доме Ника очень изменилась, — говорит как-то тихо, многозначительно.
Я же замираю, не знаю, как и что сказать.
— Даже больше, Зоя, Вероника очень изменилась… — выдыхает тихо, — раньше я знала, что ждать, сейчас нет…
— Это плохо? — задаю вопрос, готовая к бою, так как у нас с домоправительницей как-то не заладилось изначально, да и сейчас в ее словах я отчетливо слышу “но”!
— Как знать, — выдыхает вдруг тихо, — как знать…
— Я не понимаю, к чему вы клоните.
— Девочка начинает доверять вам, Зоя, — наконец, выдает с нажимом, — за столько времени никто к ней ключей подобрать не смог, а у вас получается, причем как-то играючи, не заморачиваясь. Ника тянется к вам…
Киваю, сама также понимаю, что ребенок начал оттаивать.
— Не обидьте ее, Зоя, — вдруг резковато произносит Фрекен Бок и у меня брови взметаются в удивлении.
— И не собиралась! — отвечаю запальчиво, на что домоправительница лишь сжимает губы.
— Я видела, как вы утром выходили из спальни Демьяна! — произносит это обвинением. — Если девочка для вас лишь метод, чтобы завоевать расположение Демьян Сер…
Вскакиваю. У меня щеки жаром обдает. Задела меня домоправительница. Сильно.
— Я никогда не опущусь до такой низости, чтобы ребенком манипулировать!
Марта Юрьевна смотрит на меня пару мгновений, не моргает даже.
— В этой семье все очень сложно, Зоя Павловна, так что я прошу вас проявить благоразумие…
— А я вам настоятельно рекомендую не лезть! — выдаю глухо и почему-то стыд затапливает.
Я ведь и сама отказалась спать с Коршуновым, прекрасно осознавая всю щепетильность ситуации, и слова домоправительницы ядовиты, потому что бьют в самую цель…
Я влюбилась в собственного босса! Но я няня его дочери!
— Я вас поняла, Зоя Павловна, — наконец, отвечает Бок и поднимается, — вы простите меня, что лезу не в свое дело, я просто хочу как лучше… для Вероники.
— Не сомневаюсь, — обрубаю уверенно, и женщина поправляет строгий пиджак, уходит, а я остаюсь сидеть на диване.
Не думала, что жизнь будет играть со мной как кошка с мышью, и умом я понимаю, что с Демьяном все слишком сложно.
Я няня… няня его дочки… и мешать личное… играть на чувствах девочки… это низко… Думы давят. Проверяю телефон. Но минуты текут ручьем, а босс все не появляется. Смутное сомнение наваливается на грудную клетку.
Растираю грудь. Странное что-то творится. Прикрываю глаза лишь на мгновение, но уже в следующую секунду падаю в беспокойный сон и резко подрываюсь, когда слышу щелчок входной двери.
Причем не просто щелчок!
Кто-то словно со всей дури ею шваркает, когда входит в помещение. Подпрыгиваю на месте, отмаргиваюсь и вижу высокую фигуру босса, который, чеканя шаг и сбрасывая пиджак на ходу, идет в сторону своего кабинета…
Быстро встаю, приглаживаю волосы кое-как и бегу следом. Семеню почему-то молча, не рискую в ночи кричать и звать босса. Не хочу тревожить покой дома и иду следом, но не успеваю, дверь хлопает не то, чтобы перед моим носом, но босс скрывается в конце коридора, а я почему-то торможу.
Перехожу с быстрого шага на более плавный.
Замечаю, что я второпях и тапок-то не нацепила и теперь шлепаю босиком. Приглушенный свет коридора разбавляет тьму, придает мягкий золотистый оттенок стенам, а мне почему-то становится страшно. Как в каком-то ужастике себя чувствую, когда идут тихо-тихо и тут бах кто-то из-за угла с бензопилой.
Ну ладно. Плохое у меня воображение, вечно чего-то себе напридумываю, но моего волнения ситуация не меняет, я пробираюсь к кабинету босса и тихонечко, как мышка, скребусь в дверь.
Молчание мне ответом. Но я не сдаюсь. Отчего-то хочется разрешить все сегодня, несмотря на поздний час, несмотря ни на что!
— Демьян Сергеевич, — зову тихо, опять стучу кончиками пальчиков и все же нажимаю на серебристую ручку, открываю дверь и заглядываю в помещение.
Сразу же выхватываю босса, который стоит ко мне спиной. Рядом с камином, который не зажжен, в руке у него бокал с жидкостью, без пиджака, в одной сорочке.
Демьян меня слышит. Напрягается. Ощущаю это. Даже вижу, как широкая спина мужчины каменеет, натягивает сорочку.
— Не сейчас, Зоя, — говорит как-то глухо, делает глоток.
Но когда это я своего босса слушала?! Ноги сами ведут меня внутрь и я проскальзываю в кабинет и тихонечко закрываю за собой дверь. Босс реагирует молниеносно, поворачивает голову в мою сторону и демонстрирует мне свой хищный профиль.
Смотрит на меня из-под широких ровных бровей и я замечаю, как бокал в его руке скрипит, как если бы он сжал пальцы так, что еще секунда и стекло разлетится.
Ощущение какого-то панического ужаса накатывает. Всматриваюсь в бледное лицо Коршунова с острыми скулами и у самой сердце в груди заходится в бешеном ритме.
Босс поворачивается ко мне. Расслабленный хищник, пришедший в боевую готовность, разгон до атаки за секунду.
А я всматриваюсь в красивое лицо Демонюки, в каждую ресничку бархатную и пушистую и чувствую, что в нем что-то изменилось. Из глаз пропал блеск. Лукавый, зажигательный, который был еще сегодня утром.
— Ты никогда мне не подчиняешься, Зоя Павловна, не так ли?! — кривит красивые губы в ухмылке, которая не касается его опустевших глаз.
Сейчас передо мной словно знакомый незнакомец. Совершенно другой мужчина. Холодный. Ледяной просто. Он мне незнаком и такой Демьян Коршунов пугает до колик. Равнодушный взгляд скользит по моей фигурке и останавливается на босых ногах, а я поджимаю пальчики, смущаюсь, не знаю, как быть, что делать. Что вообще происходит, в конце концов, и почему моя интуиция сходит с ума и кричит о том, чтобы я прямо сейчас бежала, бежала без оглядки и спасалась от Демона, который вот-вот выпустит свои когти и оставит от меня лишь ошметки.
— Демьян Сергеевич, я… я пришла… чтобы сказать…
Приподнимает бровь и со стуком ставит бокал на камин. Заставляет меня осечься. Смотрит так, что душу выворачивает.
— Как интересно, Зоенька… что же ты пришла… что хочешь мне сказать? — спрашивает елейным голосом, слишком мягким, в нем мед струится, а у меня озноб проходится по коже.
Боже…
Демьян Коршунов один из самых жестоких бизнесменов, расчетливый, невыносимый, я знала с самого начала, на кого именно работаю, но…
Но…
Но…
До вот этой вот секунды я не ощущала панического страха, удушающего томления, которое настигает меня, а его синие глаза пригвождают меня к месту и не дают пошевелиться.
— Что. Ты. Хочешь. Мне. Сказать?! — рявкает так, что я вздрагиваю. — Давай. Зоя. Даю шанс! Не медли!
Сердце сжимается. Больно. Очень. Обида вспыхивает в груди, жалит и колет, слезы наворачиваются на глазах. Не могу поверить, что этот мужчина еще утром доводил меня до исступления, что этот мужчина отнял у меня покой, поселился в душе, в сердце, подобно занозе. Дал шанс поверить, что между нами что-то может быть, но сейчас…
Сейчас мои очки ломаются и что-то хрупкое, что зарождалось между нами, рушится.
Загоняю свои чувства внутрь себя и заставляю себя выговорить тихо:
— Я сегодня весь вечер занималась организацией совместной прогулки, Демьян Сергеевич, и к завтрашнему дню все готово, Ника очень ждет этот день, я… я… просто хотела вам напомнить…
Слезы обжигают. Окончание фразы я уже проглатываю, всхлипываю и разворачиваюсь к двери. Иду в сторону, хочу открыть и выйти из удушающего нутра кабинета босса, как дверь, не успев открыться, захлопывается, и я вижу огромную ладонь босса, который уперся и захлопнул ее.
Ощущаю хватку в волосах и вскрикиваю. Корни натягиваются с такой силой, что у меня из глаз искры сыплются, всхлипываю горько, даже выдохнуть не могу, и ощущаю жар дыхания, которое касается уха, когда Демьян выдыхает жестко:
— За сколько ты продалась? За сколько?!
— Не понимаю… — выдыхаю, всхлипнув, и хватка в волосах лишь усиливается, а у меня слезы на глазах выступают.
Демьян резко разворачивает меня и толкает на дверь спиной, ставит руки по обе стороны от моей головы и вглядывается в мои глаза.
— Какая искренность, — шипит практически, и я с ужасом вижу, как у него желваки вздуваются, а также жилы на шее проявляются.
— Напомню, освежу память, была информация, Зоя, которая была только у тебя, а сегодня… сегодня я получил очень интересное письмо на почту. Угадаешь, что там?
Спрашивает словно между прочим, но в глазах у него вспыхивает пламя, я же кусаю губы в нерешительности.
— Я… я… не знаю… — отвечаю едва слышно и прикладываю руку к горлу, кажется, что кто-то невидимую удавку на шею мне накинул и затянул. Резко. Больно. До искорок перед глазами.
— Вижу, что-то моя прекрасная няня начала вспоминать, — выдыхает зло и вдруг подается вперед, — имя Вадим Петров что-то тебе говорит, Заинька?
Кажется, что в меня летит булыжник.
— Вадим Петров? — повторяю заторможенно, кажется, что совпадение, просто однофамилец, не более…
— Вадим Ильич… — выдыхает босс, уточняя отчество моего бывшего парня.
Кусаю губы. Именно перед поездкой к боссу мы с бабулькой-соседкой его спровадили зонтиком по голове.
— Это ошибка, — отвечаю робко, — я не предавала…
— Ошибка то, что я позволил себе впервые слабину! И в итоге главный помощник моего прямого конкурента спал с моей помощницей, которая сливала информацию своему е…?!
Говорит такое слово, от которого у меня щеки багровеют, рука взмывает вверх и обжигает болью.
Понимаю, что ударила собственного босса, только спустя одно мгновение, когда на его щеке алеет след от моей руки, толкаю Демьяна в грудь, а у самой слезы ручьем.
— Не смейте так со мной обращаться! — рыдаю буквально. — Как вы могли поверить в такое?!
Прищуривается. С ледяным выражением лица рукой тянется к карману и вытаскивает телефон. Пара манипуляций и на экране появляется видео, а я вижу испуганную морду лица своего бывшего.
— Взяли с поличным!
Босс нажимает и картинка приходит в движение. Вижу запуганного, зашуганного Вадима, который заикается, запинается и выдает едва слышно:
— Это все Зойкина идея была, она сообразила… сказала, что босс ей важную инфу дал, очень важную. Что миллионы на кону и попросила меня передать это моему шефу… намекнуть, чтобы раскошелился! Сказала, что Зиновьев за ценой не постоит… что мы нагреемся… она мне и раньше инфу поставляла… иначе как бы Зиновьев увел сделку с “Трас-Альянсом”… только она знала…
— Ты сейчас в своих словах, мразь, уверен?! Понимаешь, что будет, если хоть в одном пункте неточным будешь? — слышу за кадром голос холодный и индифферентный.
— Да как бы я ее ноут вскрыл, там пароль как в ЦРУ с КГБ, с отпечатками и прочей фигней… она же пока двойной доступ не даст, не пролезть…
Пауза. И я с ужасом понимаю, что доступы были у меня…
— Сколько вы получали за слив информации?
— Да это она получала, со своего левого счета, хитрая баба, а потом меня и кинула, деньги не дала, слилась, подставила! Ваши спецы взяли. Небось она меня же и слила, видать, хорошо устроилась Зойка, сказала, что в дамки выйдет и шпионить больше не нужно… все к рукам приберет…
Демьян жмет на экран и отбрасывает гаджет в сторону, смотрит так, что у меня перед глазами все темнеет.
— Номер счета. Открытый на твое имя, Зоя. С твоими данными. С единственным человеком, который имел доступ. Проверил по камерам. Открывала ты. Это не подстава.
Босс чеканит слова, вгоняет их гвоздями в крышку моего гроба, а у меня на сердце боль цветет, застилает взор.
— Два месяца я терял проекты, которые были почти заключены, все срывалось в последнее мгновение… а я все гадал и думал… кто же эта крыса…
Демьян рявкает так и кулак летит в мою сторону, жмурюсь и вздрагиваю, прилетает рядом, дверь за спиной от мощи этого мужчины дребезжит, а я смаргиваю слезы.
— Все было не так… — выдыхаю едва слышно, — не так…
Отходит от меня, запускает руку в волосы. И оборачивается ко мне, смотрит так, что больно становится.
— Да?! — вскидывает бровь. — А как тогда было, Зоя?! Тебе пушку к виску приставили, заставили и ты не пришла ко мне не сказала, что прессуют, не попросила помощи и защиты?!
— Все это ложь, — наконец, выдыхаю едва слышно и вздергиваю подбородок, — а вы…
Подается ко мне, цепляет меня за локти и шипит зверем:
— Ложь то, что целка? Твой хахаль говорил, что вы в постельке обсуждали, как нагреете меня!
Мотаю головой в ужасе от того, что слышу.
— Пока позы меняли, продумывали, как меня поимеете?! — опять меня встряхивает так, что у меня зубы клацают.
— Еще вчера кончала как прожжённая девка, а потом плакалась, что невинная, за лоха меня держать удумала, или что?!
У Демьяна лицо становится жестким, бледным, страшным. На мгновение кажется, что убьет. Он может. Страшный человек…
Отпускает меня, отряхивает руки, как от грязи.
— Я тебя к Веронике подпустил, в дом свой доступ дал, приблизил!
— Я не…
— Ты! Зоя. На видео. Подписываешь документы и открываешь счет, по которому шел слив и трансфер бабла. Счет на имя моей помощницы! Моего доверенного лица! Ты понимаешь, какими неприятностями это все воняет?! Понимаешь, что цель впаять мне срок за отмывку и махинации, если бы мои спецы твоего Вадимчика не взяли…
Замолкает. А я ужасаюсь игре, которая велась…
— Демьян Сергеевич… — выдыхаю едва слышно и понимаю, что попала.
По-настоящему попала. Вспоминаю, что было, что чему предшествовало, сколько раз ловила Петрова у моего ноутбука и тот счет… он попросил его открыть, чтобы иметь возможность делать переводы, так как сам был должен банку и любая сумма могла быть отслежена и конфискована в уплату пени…
Такая легенда… и я… дура… замешанная в промышленном шпионаже против Коршунова…
Вспоминаю и про флешку…
Ничто из этого не было случайностью, все была игра и меня сделали крайней…
Любой бы на месте Коршунова поверил…
Несмотря на то, что умом понимаю всю дерьмовость ситуации, в которую вляпалась, сердце обливается болью и обидой, потому что Демьян поверил…
Всматриваюсь в лицо босса, у самой пульс зашкаливает. От напряжения у меня уже затылок ломить начинает, а еще в глазах цветут слезы, потому что ситуация просто патовая.
Ведь мне до олигарха не докричаться.
Смотрит на меня холодно, в синих глазах просто лютая изморозь. Для него я по всем фронтам виноватая. А у меня сердце кровью обливается, ведь я люблю…
Именно в секунду, когда человек перечеркивает все, когда между вами вырастает пропасть и необратимость происходящего ударяет наотмашь, срабатывают мои инстинкты и вопят о том, что не вернуть мне былое расположение Демьяна.
Ни-ког-да…
Никогда…
Это слово пульсирует в висках и причиняет нестерпимую боль. Грамотно меня подставили, филигранно…
Если бы спецы Коршунова не сработали бы вовремя, случилось бы страшное…
Имя босса полоскалось бы в прессе, его имидж бы пострадал, не говоря уже о корпорации, затем судебный процесс, тяжба и очень большая вероятность того, что под раздачу попала бы именно я…
Подставила босса, и сама тоже села за промышленный шпионаж…
От мыслей голова идет кругом, но это все отходит на второй план, потому что неважно, потому что этой катастрофы не случилось…
Произошла другая…
Моя…
Личная…
Потому что именно сейчас олигарх отходит от меня, отпускает зрительный контакт и отворачивается, больше смотреть на меня не хочет, холодный, равнодушный, он идет к бару и наливает себе выпить…
А я… я смотрю на него, стоит ко мне вполоборота, а я глаз оторвать не могу от профиля, действительно он походит на хищную и опасную птицу, которая парит высоко в небесах и высматривает добычу…
Слезы текут по щекам, потому что осознаю — это конец, больше босс не будет смотреть на меня так пронзительно, пристально, сейчас у него совершенно равнодушный, чужой взгляд.
Сильный мужчина, умеющий вычеркивать из своей жизни по щелчку пальцев.
— Что вы со мной сделаете? — задаю глупый вопрос.
Я больше не собираюсь оправдываться, кричать про то, что невиновна. Не получится, не услышит, а я закопаю себя глубже, да и апатия наступает, безразличие, больно будет потом, когда осознаю, что не будет больше олигарха Демонюки в моей жизни…
Так странно…
Осознавать именно сейчас, что привыкла….
Да, привыкла цапаться и пыжиться, обзываться и понимать, что в жизни есть мужчина, от близости которого дух захватывает и сердце бьется с перебоями…
Мой Демон Боссович… Педант Педантович… Демонюка…
Не мой. И никогда им не был…
Демьян Сергеевич…
Больно. Настолько, что я поднимаю руку и тру грудную клетку, чтобы избавиться от острой рези в самом сердце, не помогает.
Босс же не отвечает, замирает, а я вижу, как у него мышцы каменеют, вздуваются, когда цедит зло:
— Уходи из этого дома и больше не возвращайся, Зоя…
Глухой голос, лютый и слова…
Слова, которые режут без ножа, ударяют наотмашь, вспарывают, и там глубоко внутри я сейчас согнулась пополам и зашлась в истерике…
Отчаяние подкатывает к горлу комом. Хотелось бы, чтобы босс буйствовал, чтобы кричал, орал и бил мебель, бывали у него подобные вспышки агрессии, но они стихали и потом был бы шанс поговорить…
Но сейчас…
Он не услышит, и он отпускает…
Значит, и шанса нет, разве что можно поблагодарить, что за решетку не сажает, но благодарности нет…
— Просто убирайся! — повышает голос и бросает на меня острый взгляд через плечо, а я замечаю, как глаза у него темнеют, челюсти сжимаются и тон…
Тембр даже изменился, стал другим, жестким, непроницаемым.
Глыба. Обжигающий замогильный холод от него идет… и мне вдруг становится все равно.
Что-то в мозгу щелкает, будто кто-то вмазал по стопам на скорости и замигали красные лампочки тревоги.
Бах! И слова Коршунова вспыхивают, горят огнем и плавятся, когда я тихим, не своим голосом повторяю фразу босса:
— Вадим говорил, что план, как обдурить босса, мы вынашивали в постели?
Вздрагивает, когда слышит мой голос, разворачивается на каблуках и смотрит на меня исподлобья, ноздри хищного носа раздуваются, а я улыбаюсь, понимая, что не так уж и холоден босс, как кажется…
Улыбаюсь, мысленно достаю красную тряпку и машу ею перед разъяренным быком, ибо мне по фиг, пусть раздерет меня на части, без него я не смогу, да и пусть…
— Говорите, пока позы меняли, придумывали, как вас поимеем?
— Зоя! — рыком…
Он меня убьет.
Зажигается здравая мысль, но я ее гашу, а Демьян двигается в мою сторону.
— Значит, секс был со вкусом предательства… — повторяю тихо-тихо, а сама медленно завожу руки за спину.
Демьян не успевает. Я избавляюсь от одежды, которая летит на пол, я же остаюсь в одном белье, смотрю в бешеные синие глаза и ничего, кроме них, не вижу…
Только он… Мой Демьян… Хотя нет… не мой… К черту!
— Что. Ты. Творишь?! — рычит зверем и вскидывает руку. Молниеносно. Ловит меня за шею и поднимает на вытянутой руке так, что я почти взмываю в воздух и остаюсь стоять на кончиках пальцев.
Вся жизнь проскальзывает перед глазами. Кажется, сожмет сильнее и не будет меня, силищи там столько, что хребет переломит…
— Что. Ты. Твою мать. Творишь?! — произносит с расстановкой и замирает, взгляд скользит по моей вздымающейся груди, едва прикрытой кружевом.
Синие глаза начинают мерцать, вспыхивают, и я понимаю, что сейчас в буквальном смысле вишу в руках злого мужчины на волоске от смерти…