Глава 23

Зоя

Даже чемодан распаковывать не пришлось. Я опять собираюсь под цепким взглядом босса, который стоит, прислонившись к двери, и смотрит на меня.

Поза такая у него закрытая. Руки на груди скрестил и буравит меня своими синими глазами.

— Бери все, что нужно, больше я тебя от себя ни на шаг не отпущу. Особенно когда у меня замес намечается.

Серьезный голос мужчины заставляет вздрогнуть, оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с Демьяном.

Отталкивается от косяка и идет в мою сторону. Размеренная походка. Лев на прогулке. Перед броском, а я в его глаза смотрю, оторваться не могу.

— Это и есть твое извинение за то, что случилось между нами? — спрашиваю неожиданно горько и отчего-то в глазах щиплет.

Останавливается в шаге от меня, поднимает мой подбородок и смотрит…

Боже…

Как же он на меня смотрит…

Раньше мне казалось, что Демьян бесчувственный робот, сейчас вижу, что это не так. Совсем не так.

Он еще хуже! Вот да!

Ловит мое лицо за подбородок.

— А что случилось между нами? За что мне извиниться перед тобой, Заинька?

Слова вылетают из головы, подрываюсь в его руках, так и хочется наступить каблуком на ногу этого Демонюки. Вспыхиваю как спичка.

— За все! За то, что пришлось девственности лишиться, чтобы один несносный босс понял, что я не предательница!

Накрывает мои губы ладонью. Вот так вот. Второй фиксирует затылок. Просто затыкает и ловит меня. Дернуться не могу, а сам смотрит зверем.

— Что было. То было. Я не могу стереть это из твоей памяти. Хотел бы, чтобы было иначе… Все виновные понесут наказания. Каждый, кто стоит за этой аферой, заплатит. Это ты просто знай. Как само собой разумеющееся. Но. Заинька-Зоинька. Я не жалею, что взял то, что взял. Более того. Я намерен продолжать брать тебя.

Пищу в его руку. Негодование и злость сменяются шоком. Кусаю его за руку, чтобы отпустил. Не сильно. Без членовредительства! Но вот именно членовредительством и хочется заняться! Прям дать по тому самому!

Отпускает меня.

— Что хочешь сказать? — вскидывает бровь Демонюка такой.

— Я хочу, чтобы вы, господин босс, извинились! Хочу… — сдуваюсь и опускаю голову. Кому и что я хочу доказать, но слова сами слетают с губ:

— Я отношений хочу, человеческих, теплых, а не быть любовницей олигарха…

Обнимает меня, тянет за волосы, заставляет взглянуть в свои стремительно темнеющие глаза.

— Любовницей ты никогда не была и не будешь, — короткая пауза и выстрел, — хочу, чтобы рядом была. Не могу без тебя, Заинька. Нервов ты мне сделала столько. А я понимаю, что нужна. И не спрашиваю. Я ставлю тебя перед фактом, потому что не отпущу. Моя ты…

Хлопаю глазами, не догоняю, о чем он…

— Я несносный. Невыносимый. Ты мне правильное прозвище дала, малышка, но я не могу отпустить тебя. Твое место рядом со мной. Рядом с моей дочкой. Мы выбрали…

Мотаю головой. Вглядываюсь в серьезное лицо мужчины, а у меня слезы на глазах наворачиваются. Потому что я тоже без него не могу, без него и Ники…

— Я виноват перед тобой, Заинька, виноват и заглажу все…

Ловит мои слезы пальцами и приближает мое лицо к своему. Его губы нападают на мои, ласкают, целуют так, что у меня ноги слабнут.

Отпускает меня неожиданно. Рычит. Явно большего хочет. Резко разворачивается и забирает мой чемодан, идет в коридор, я же выдыхаю и следую за Демьяном.

Ничего не понимаю в том, что происходит. Выхожу и замечаю застывших у дверей отца и дочь.

Оба смотрят на меня, а я на них. И в этом молчании так много. Словно меня в семью принимают. Вот такое у меня ощущение.

Они выходят, а я следом. Останавливаюсь, чтобы закрыть на ключ свои хоромы, как дверь моей соседки распахивается. Являя нам Клавдию Валентиновну. На этот раз без зонтика.

— О, явился! Олигарх залетный! — выговаривает бодро и на Демьяна смотрит с прищуром. Босс лишь приподнимает бровь.

Любой бы уже от такого взгляда упал, но моя боевая бабулька лишь упирает руки в боки.

Явно олигарх в недоумении.

— Здравствуйте, — подает голос Вероника и прижимает жабу к груди. Моя соседка переводит взгляд на малышку и улыбается ребенку так, как никогда, наверное, мне не улыбалась.

— Ох, какая лапочка! Это жаба обыкновенная так?

Ника кивает сначала удивленно, а потом начинает улыбаться. Еще бы, хоть кто-то восхищается ее гадом ползучим.

— А вы разбираетесь? — интересуется девочка.

— А то… Всю жизнь без ума была… Красавица. А лапки какие…

Ника начинает щебетать и сразу же рассказывает о своем любимом гаде, а у меня глаза чуть на лоб не лезут, когда моя соседка бодро произносит:

— У меня тоже когда-то давно такая была. Еще и ужик водился, но сбежал, гад ползучий.

Я как-то удивляюсь, что две не самые простые в общении большая и маленькая женщины так скоро нашли общий язык.

На лестничной площадке появляется охранник Коршунова и Ника прощается, спускается с мужчиной, который помогает ей с питомцем.

Стремлюсь попрощаться с женщиной и следовать за бодигардом, но неожиданно бабулька переводит взгляд на Демьяна.

Решив, наконец, запоздало ответить на его приветствие.

— И тебе не хворать. И хорошо, что за Зойкой пришел! Береги ее! Она девка видная! Красивая! Пока раскачиваться будешь — уведут!

— Клавдия Валентиновна! — пытаюсь вразумить женщину, но куда там!

— Я уже почти восемьдесят годиков Клавдия Валентиновна! Так-то! Либо женись на девке, либо не трожь! А то девочку нашел — цветочек, да жизнь ей портишь! Сколько она сегодня рыдала из-за тебя, Дьяволюки такого!

Приваливаюсь к стене. Не знаю, что делать. То ли мне смеяться при виде своей воительницы — защитницы преклонного возраста, то ли плакать…

Демьян же смотрит на бабульку и неожиданно улыбается. Тепло так. Ласково. И совсем нестрашно.

— Клавдия Валентиновна, даю вам слово, как только определимся с датой свадьбы, будете в списке почетных гостей…

Босс говорит эту фразу и не дает мне в себя прийти, не позволяет осознать…

Пока хлопаю глазами, до конца, не понимая, это он так пошутил, или был серьезен, Коршунов приобнимет меня за талию и ведет прочь.

В автомобиле мы сидим тихо. Ника устраивает голову на моем плече и незаметно засыпает.

А я опускаю ее к себе на колени и играю с прядками, ласкаю под прицельным взглядом Демьяна.

Молчание какое-то в салоне автомобиля напряженное. Гнетущее и глаза мужчины… они прожигают меня насквозь, изучают.

Дорога до особняка занимает время, в какой-то момент просто откидываю голову на сиденье и дремлю. Будто на периферии сна и яви нахожусь. Автомобиль останавливается и Нику забирает отец.

Коршунов несет малышку, не сбавляет шага, а я иду следом за ним. У своей комнаты останавливаюсь, охранник приносит мне мой чемодан, и я проскальзываю к себе. Не иду в детскую. Боюсь я…

Причем паника неожиданно охватывает все тело, начинаю дрожать и как-то пропускаю момент, когда дверь в мою комнату открывается и заходит Демьян.

На ходу без лишних слов он отбрасывает пиджак и начинает расстегивать рубашку. В шоке наблюдаю за этим действом, но босс почему-то останавливается лишь на двух пуговицах, ворот рубашки расслабляет и проходит к одному из кресел.

Садится, устало трет переносицу, а я вдруг замечаю, что этот сильный мужчина выглядит очень уставшим. Все же не из камня он, ну ладно, чуть-чуть из камня, из гранита, точнее, но даже эта скала устает.

Вижу это в напряженных плечах, которые натянули рубашку.

Поднимает голову и смотрит на меня.

— Поговорим? — спрашивает, а может, и приказывает, я не знаю…

Тихонечко приближаюсь и сажусь в кресло напротив, складываю руки на коленках, как если бы с преподавателем обещалась.

Смотрит на меня своими пронзительными синими глазами и вдруг произносит:

— Прости меня, Заинька.

Прикусываю губы. Не решаюсь ничего ответить. Просто смотрю.

— Только пойми правильно, малышка. Я не за секс сейчас извиняюсь. Не за то, что делал с тобой, а за то, что все произошло на эмоциях. Я всегда проверяю и перепроверяю информацию, Зоя. И поэтому не хотел с тобой говорить, ушел в кабинет. Нужно было остыть. Но… История не знает этих самых “но”. Случилось как случилось. Я виноват. Я понимаю это. Прости меня, девочка. Я готов исправиться.

По мере того, как Демьян говорит, глаза у меня все более удивленными и шокированными становятся.

— И как же вину собрались искупать? — спрашиваю иронично. — Чек выпишите?

Черт, а ведь я не хочу слышать его извинений.

Рычит, за мгновение перепрыгивает через разделяющий нас столик, сдергивает меня из кресла прямиком в свои объятия и смотрит мне в глаза.

— Я же хотел извиниться, зараза такая, а ты подкалываешь…

Говорит вроде злой такой, а в глазах искорки веселья, потому что понял, что язвлю.

Обнимает меня, касается моих щек, ласкает и в глаза мои смотрит, тягуче, долго.

— С первой секунды как увидел тебя с дурацкой гулькой на голове, в свитере, который велик на несколько размеров, как глаза твои шкодливые увидел, поплыл… Все думал, что малышка совсем, что трогать нельзя, а сам… понесло меня с тобой. Язва языкастая. Бесила ты меня, и заводила с первой встречи, Зорьян Пална…

— А я вас на дух не переносила с первой же перепалки, Демон Боссович!

Улыбается и выдыхает жарко:

— Зараза, такая… моя зараза…

Наклоняется ближе и целует так, что у меня дыхание из легких улетучивается. Его губы такие требовательные, решительные и одновременно нежные. Проводит по контору языком, проскальзывает внутрь, нежно берет в свой плен, а я обнимаю сильную шею, притягиваю к себе.

В груди опять тепло расцветает, бабочки в животе и ощущение, что я лечу…

А это Демьян меня на руки берет и в кровать мою несет, падает вместе со мной и поцелуй не прерывает.

Затем отрывается на мгновение и горячий лоб в мой вжимает. Глаза закрывает, а я его запах чувствую, и кажется, что кожу его солнце поцеловало, слишком она золотистая, сияющая.

— Нельзя тебе. Я хотел передышку тебе дать, маленькая. Не двигайся.

Рычит практически и я понимаю, что то, что мы оказались в постели — это его буйный нрав, его желание, которое вырвалось из-под контроля, и сейчас Коршунов соберет свою волю в кулак да отпустит меня.

Не будет того волшебства, которое прошлой ночью творилось.

Что-то внутри меня бунтует с силой, да слова бабы Вали вспоминаю, про то, что привыкать нужно к такому мужчине и его темпераменту…

Все эти мысли проскальзывают в голове, пока руки сами притягивают мужчину за шею.

Губы накрываю его, а затем я шепчу своему Демонюке:

— Кто сказал, что я не хочу тебя, Демон Боссович? Я ведь тоже с первого взгляда, как тебя увидела, всколыхнулось все внутри, только я тебя прибить хотела за то, что изводил, за то, что холоден был, как скала, и за то, что думала, что никогда нам вместе не быть, потому что ты босс, а я всего лишь девушка на побегушках…

Не сдерживается больше, обрушивается на мои губы. Сминает их в поцелуе и рычит зверем.

— Я все равно воплощу в жизнь свою фантазию — моя Заинька в костюме секси-зайки…

Улыбаюсь. Целую своего босса и понимаю, что Коршунов сегодня позволил себе проявить больше чувств, чем когда бы то ни было, а признания…

Он их говорит. Руками, что так обнимают, пальцами, что ласкают каждый сантиметр моего тела, губами, что страстно целуют…

Он раздевает меня медленно и берет безжалостно, заставляя стонать и кричать в подушку, рассыпаться на части и опять собираться воедино в руках мужчины, который в самый решающий момент нашей близости наконец-то произносит жарко:

— Люблю тебя, Заинька моя, моя… моя…