Глава 24

Просыпаться в объятиях мужчины…

Это странно и мучают воспоминания, когда я убегала от Демьяна, сейчас же я лежу на его широкой груди и прислушиваюсь к мерному стуку сердца…

Улыбаюсь, ласкаю шрам, провожу пальчиками по резкому рубцу. Сильное тело. Мужественные линии.

— Заинька, — слышу рокочущий голос, вздрагиваю и смотрю в лицо своему боссу. Веки так и не открывает, словно продолжает спать, но вот руки оживают, зарываются в мои волосы и притягивают меня, чтобы опять поцеловать и резким движением усадить меня верхом.

Одним резким движением я становлюсь наездницей этого мощного мустанга, будто на волнах катаюсь, прикрываю глаза и занимаю новую для себя позицию, раскачиваюсь и получаю удовольствие, учусь просыпаться с этим мужчиной, а то, что у нас все будет именно так, Демон уже обозначил.

Мысли вылетают. Я становлюсь одержимой этим мужчиной. Его желаниями.

— На меня посмотри, — командует жестко, надрывно и я подчиняюсь, распахиваю веки, чтобы видеть демонические глаза, изучать распахнутые губы и свистящее жесткое дыхание, в то время как мой мужчина уже перехватывает инициативу, держит меня за бедра и заставляет прикусывать губы, чтобы не закричать от неумолимых толчков.

Мечусь на нем, пока с силой не вгоняю ногти в широкую грудь и не падаю на мужчину, срываясь в бездну, Демьян же ловит мои губы, фиксирует мое содрогающееся тело и доводит себя до финала, а я неожиданно для себя выныриваю из сладостной истомы и в шоке смотрю в глаза мужчине.

— Что, Заинька? — сразу же чувствует мой настрой, прищуривается, чтобы считать эмоции, а я заикаюсь, у меня голос пропадает…

— Что?! — повторяет. — Где-то болит? Говори со мной, Зайка!

— Ты… ты не…

Краснею, как краб, и смотрю большими глазами на Демьяна.

— Не что?! — звереет. — Договаривай, иначе достану ремень и начнем практику БДСМ!

Качаю головой и произношу одно слово прежде, чем спрятаться на груди мужчины:

— Предохранялся… ты ни разу не предохранялся со мной…

— И не буду, — отвечает мягко и заставляет меня приподняться, чтобы заглянуть в сапфировые глаза моего персонального Демона.

— Но…

— Без “но”. К этим “но” я давно готов.

Улыбаюсь, глядя в пронзительные синие глаза, а Демьян вдруг смотрит как-то по-особенному и говорит то, от чего у меня сердце сжимается.

— Выходи за меня, Заинька, стань моей женой…

Улыбаюсь. Невыносимый. Несносный. Любимый… Самодур!

— У вас, Демьян Сергеевич, даже предложение в ультимативной форме…

Кивает и целует меня. А я… Я давно потеряла свое сердце, не знаю, в какой именно момент влюбилась окончательно в этого противоречивого замкнутого мужчину. Может, тогда, когда пальцы ослабли и я кофе на него опрокинула, застыв перед сапфировыми глазами нового руководства в ожидании того, что меня сейчас же уволят… а может, тогда, когда под машину его попала, а он поднял меня как пушинку… или тогда, когда заставлял раздеться в его кабинете, а потом колготки с моих коленок пораненных срывал, обрабатывал раны, а я… я смотрела на этот орлиный профиль и понимала, что сердце мое ему не нужно…

И никогда не понадобится…

А сейчас… Наверное, это и есть счастье, когда душа поет, когда бабочки в животе и в глазах веселье…

— О чем задумалась, Заинька?

Спрашивает нежно-нежно и так же мне и в глаза смотрит.

— О том, что ты невыносимый тиран, который украл мое сердце…

Улыбается и приникает к моим губам своими, а затем повторяет все снова.

В душ я убегаю одна, еще и бросаю в Демьяна его рубашкой, когда мужчина изъявляет желание присоединиться ко мне.

Когда выхожу из душа, Коршунова и след простыл, я быстро одеваюсь и не нахожу Нику в спальне, спускаюсь к завтраку и, встретившись с малышкой взглядом, мягко улыбаюсь.

Подхожу и замечаю, что Коршунов пьет свой извечный черный кофе, в то время как Ника уплетает блинчик. Отчего-то мне становится не по себе.

Не знаю…

Опять на меня накатывает неопределенное чувство вины…

Я сажусь и не решаюсь поднять взгляда и именно в этот момент раздается голос Демьяна:

— Ника… нам с Зоей надо тебе что-то сказать…

Начинает и смотрит на дочь, а я замираю, боюсь того, что может сказать, боюсь реакции своего Лютика. Опасаюсь, что малышка посчитает меня разлучницей…

Черт-те что мне в голову лезет и мысли одна страшнее другой.

— Что сказать? Что вы втюрились друг в друга с первого взгляда?

Вздрагиваю от резкого кашля. Впервые кто-то смог выбить моего железного босса из колеи, и я в шоке смотрю в смешливые зеленые глаза малышки.

— Ника… так… так… нельзя говорить… — говорит во мне педагог, пока я сама готова от страха под стол залезть.

— Ты не против? — спрашиваю, заглядывая в лицо своему нежному шипастому ежику…

Замираю в ожидании ее ответа. Наверное, даже не дышу, потому что если… если Вероника не примет меня… то я… я не смогу быть с Демьяном.

Не ценой потери доверия своего Лютика…

— Не против… если… папа мне кое-что разрешит, — находится сразу эта маленькая проныра и смотрит на меня шкодливым взглядом.

— Ника, — раздается голос Демьяна, призывающего дочь к порядку, но мы с Лютиком ведем безмолвный разговор одними взглядами, и я уже знаю, что попросит эта маленькая бестия взамен на свое “согласие” еще до того, как она скажет:

— Моему питомцу нужен друг. Маленький ужик. Самое то.