Глава 8

Подрываюсь вся, кажется, что сердце начинает стучать где-то в горле, в ушах. Дыхание сворачивается в трубочку, интересно в моем возрасте бывают инфаркты?

— Черт возьми, так можно и на тот свет к праотцам отправится!

Выдаю тираду и поднимаюсь. Отряхиваюсь, и упираю взгляд в маленькую рыжую бестию, которая смотрит на меня выпятив нижнюю губу, явно ожидает порцию ора.

А я смотрю в ее зеленющие глаза и мне становится ребенка даже жалко. Я в свое время в школе занималась именно проблемными детьми и сейчас в этой роскоши я вижу маленькую девочку, которая воинственно настроена ко всем и ко всему. Может ей не хватает внимание, а может еще чего, но еще меня все интересует вопрос, где же ее мама…

— Ты моя новая стопятсотая няня? — спрашивает вскользь, обходит меня и берет с пола уродливую жабу и как-то трогательно прижимает к груди, как родную, гладит ее между выпученных глаз.

— Я- Зоя, а ты, как я понимаю — Вероника…

— Хорошо, новая няня, я голодная, а еще хочу погулять.

— Зоя, — отвечаю тактично, но жму на свое.

Надо, чтобы ребенок меня уважал. Иначе ничего у нас не получится, особенно конструированного диалога.

— Я уже перестала запоминать имена своих нянь, вы слишком быстро меняетесь, — выдает спокойно и отворачивается, скрывая от меня выражение своих глаз.

И опять что-то у меня в груди шевелиться. Теплое. Болезненное. Словно чувствую, что вижу перед собой глубоко несчастную девочку, которой хочется быть сильной, хочется быть этаким маленьким индейцем, которого все боятся.

— Хорошо, Вероника, для начала переоденемся. Ты сама можешь, или тебе помочь?

Не отвечает, идет к шкафу и достает из нее одежду, демонстративно уходит в ванную, а я замечаю, что для своего возраста Ника очень самостоятельная и умная.

Так бывает, когда детки вырастают слишком рано из-за жизненных ситуаций.

Но какие такие ситуации могут быть у дочери олигарха вот это вопрос. Она родилась с золотой ложкой во рту, забот знать не должна, гувернантки и няни приставлены с самого детства.

Но Ника…

Она несколько другая. Ванная комната распахивается и ко мне выходит полностью одетая, причесанная умытая, аккуратно одетая девочка. Волосы она собрала лишь на половину, убрала локоны со лба и завязала на затылке, нижняя часть ниспадает по плечам, полосатая веселая майка с принтом в виде кляксы посередине, джинсы с порванными коленками и кеды.

Чистый гранж. Все стильное, дорогое, но тем не менее, ощущение, что я с моднючей городской бездомной от кутюр общаюсь.

Странное дело, но у девочки есть стиль и развитое чувство вкуса. Этот навык, как говорил в свое время мой препод по этикету, имеет наследственный характер. Как он часто говорил и обезьяну можно научить сидеть прямо, но герцогиней она от этого не станет.

Здесь же… Есть в девочке стать. Коршуновская. Порода.

Исходя из ярко-ядовитой комнаты я ожидала увидеть девочка в платье принцессы розовом пышном, с выражением, что ей весь мир чего-то еще остался должен, но Ника другая.

Она смотрит на меня выжидательно, словно ждет момента, когда стоит включить свои шипы и обрастись ими на подобии одной рыбки, которая живет в офисном аквариуме ее отца. К слову сказать Коршунов фанатеет именно от хищных рыб. Кто бы сомневался.

— Почему ты так на меня смотришь? — вдруг задает вопрос девочка.

— Как “так”? — спрашиваю на автомате.

Привычка быть педагогом никуда не делась, она впиталась в меня, хоть я и не практиковала по известным причинам долго, но закалка осталась.

Внутри я все же осталась тем, кем хотела быть всегда…

— Ты смотришь спокойно, хотя мой Пупс тебя напугал, ты упала и ушиблась, но глаза у тебя остались спокойными. Ты, что совсем не сердишься?

Логическая цепочка поражает, но я не подаю вида. Просто спрашиваю:

— А должна?

— Ты всегда вопросом на вопрос отвечаешь?

— А ты?

Не уступаю, смотрю прямо в глаза своей подопечной и вижу, как первый барьер не рушится, нет, он дает слабину, возможно первую трещину.

— А ты забавная, — наконец выдает девочка, — пойдём завтракать.

Девочка целует свою жабу и несет ее в сторону, а я замечаю огромный стеклянный мини-домик для ее Пупса.

Девочка умеет забоится, что уже мне говорит, что нет в ней упоротости дочечки богатого папочки.

Что-то с Вероникой не так. Что-то напрягает. Но, я пока лишь прощупываю ее.

Закрыв террариум, девочка оборачивается и выдает.

— Пошли кушать, няня, так и быть порадую Альбину своим присутствием сегодня…

Улыбается на все свои молочные, а у меня почему-то под ложечкой сосать начинает.

Боюсь я опять окажусь в зоне нешуточных боевых действий…

Вероника идет прямиком к дверям, шаг воинственный какой-то решительный, волосы огнено — рыжие колышутся при каждом шаге, но я не была бы я, если бы не вставила свои пять копеек:

— Молодая леди, а вы ничего не забыли?

Задаю вопрос девочке прямо в спину. Вероника останавливается и замирает на секунду. Видимо такой прытью ее бывшие няни не обладали, но я не намерена позволять маленькой упрямице диктовать ход игры.

Спустя секунду девочка поворачивает в мою сторону голову, косится глазом и вздергивает бровь, а меня прямо обдает ледяной лавой Коршуновского призрения.

Приходится самой поднять подбородок и встретить выпад Лютика стоически спокойно.

— Руки помыть, потом идти завтракать. Ты только что трогала своего питомца, и я ничего не имею против этой премилой живности, но в больничку на промывание желудка, или там возникновение кишечных червей сопровождать тебя не хочу. Боюсь я врачей, уколов, а от вида крови вообще в обморок шлепнуться могу. Так что во избежание жертв на производстве, марш в ванную мыть руки, а уж потом пойдем трапезничать.

Выдаю свою тираду с самым серьезным лицом, хотя так и тянет улыбнуться, потому что с каждым моим словом зеленющие глаза все более округляются, и девочка подвисает.

Явно детское воображение рисует все возможные картины попадания в больницу, поэтому цели я своей добиваюсь, вероника без слов разворачивается и идет мыть руки.

Победа радуется во мне мой внутренний голос учительницы. Первое подчинение, неосознанное, поверхностное, но все же.

Наконец девочка выходит, смотрит на меня своими умными и почему-то очень грустными глазами. Не могу сказать почему, но я ощущаю именно так.

— Пойдем со мной, няня, — выдает с нажимом.

— Я — Зоя, Вероника, ты можешь называть меня по имени, — отвечаю мягко улыбаясь.

Девочка поджимает губы. Смотрит как-то по-особенному. И мне не сложно догадаться, что назвав меня по имени, она сделает первый шаг к сближению, позволит войти в ее личное пространство, чего она явно боится.

Наконец Вероника начинает говорить и полностью подтверждает мои наблюдения.

— Пойдем, няня, если ты продержишься хотя бы неделю, я подумаю о том, чтобы назвать тебя по имени.

Девочка разворачивается и выходит из своей спальни, а я спокойно следую за ней, прохожу мимо двустворчатых дверей, ведущих в покои Демона Боссовича и на мгновение в сердце что-то колет.

Интересно, а та Альбина? Ей разрешено входить в покои этого мужчины, или только по приглашениям?

Босс не похож на мужчину, который поступается своими правилами, зная его, знаю и это, но с другой стороны…

Может этот запрет только для персонала. А вот эта дамочка на каких-то особых правах. Она может лежать с Демоном в одной постели, нежится от его сильных рук, которые умеют таскать тяжести, сердце екает, когда вспоминаю, как он взял меня на руки, словно я ничегошеньки не вешу…

Даю себе мысленную оплеуху. Не имею я права думать о литом, мускулистом теле босса, которое мне явно приснилось, а проклятое воображение подбрасывает кадры, я нагая и мужчина, замерший у воды, у него глаза вспыхивают как у настоящего Демога, шрам на щеке даже белеет, когда темно — синие глаза скользят по моей фигуре, а еще…

Еще у него шрам на груди, слева у ребер.

Бред, конечно. На придумывала себе…

Нечего боссу делать, как полудохлых девиц из холодных ванн доставать.

В прочем я отбрасываю свои мысли и следую вниз по лестницам за девочкой. Лпять ловлю себя на мысли, что у малышки задатки лидера и характер своего отца, что делает ее жизнь довольно сложной.

Маленькая бунтарка вдруг неожиданно набирает скорость и летит вниз по лестницам, а я испугавшись, что малышка может упасть припускаю за ней.

— Вероника! Ника! Стой! Не бегай! Упадешь!

Но меня не слушают, девочка спрыгивает с лестниц в холл с грохотом и шумом, а я добавляю его, потому что по инерции прыгаю за ней, чтобы ухватить, не дать подвернуть ножку, но мой ядовитый Лютик приземляется на свои две и в отличие от меня ставит ноги правильно, идет дальше, я же поджимаю покореженную в аварии ногу.

Коленки отдают резко болью и мне требуется пара секунд на отдышаться и не пискнуть от боли. Поэтому я жмурюсь и прихожу в себя, переживаю боль, а когда открываю глаза, замечаю, что на меня устремлены несколько пар глаз.

И только один из них прожигает дотла. Встречаю льдистый взгляд Демонюки. Оценивающий какой-то, скользящий по всей моей фигурке. Правда чеканное лицо босса нечитаемое, по резким чертам не понять ничего, но я уже научилась улавливать его раздражение на подсознательном уровне, а Демонические глаза прям таки и выдают желание отшлепать свою нерадивую бывшую помощницу.

Наши гляделки длятся мгновение, которое заставляет меня замереть и не дышать, второй едкий женский взгляд я практически не ощущаю. Блоха не заметна рядом с мамонтом, но все же в зобу дыхание спирает.

Жду уже нагоняй не столько от босса, сколько от эффектной, с утра напомаженной броской женщины, но малышка Лютик берет удар на себя. Проходит вперед, как ни в чем не бывало и целует отца в окаменелую щеку со словами:

— Привет, папусечка, — и что-то в этом обращение царапает мой слух своей фальшью, которая, впрочем, растет, когда девочка поворачивается и обращается к эффектной брюнетке в ярком платье цвета фуксии, Альбина при параде, длинные черные волосы зализаны в идеальных хвост и мне вдруг кажется, что я вижу мачеху из Белоснежки. Яркую, самую красивую по уверениям зеркальца, только гнилую изнутри суку, потому что ледяные синие глаза не выражают никаких теплых чувств, когда Лютик проговаривает лилейным голоском:

— И тебе привет, Арина…

Чуть не прыскаю со смеху, когда лицо холеной брюнетки знатно перекашивает. Маска высокомерия трещит по швам, синие глаза вспыхивают, а нарисованные широкие брови поднимаются домиком, еще и пухлый рот приоткрывается в комичную букву “о”.

Женщина бросает взгляд в сторону Демьяна Сергеевича, но брюнет продолжает как ни в чем ни бывало жевать свой завтрак, а я на мгновение опять подвисаю.

Холеный и неприступный Демон Босович не теряет своей отстраненности даже дома, а дочке спускает с рук подобное обращение.

Он не поднимает голос, не указывает Лютику на то, что она назвала “тетю” не тем именем.

Олигарх имеет тяжелый нрав, беспрекословное подчинение синоним его имени, когда он заходит в свое предприятие, все чуть ни не падают ниц перед ним, а здесь…

Маленькая рыжая бестия не получает ни единого замечания. Не получив поддержки от своего… не знаю кого… названная невеста босса, наконец скупо улыбается.

— Альбина, — машинально поправляет женщина, на что Ника лишь пожимает плечами, многозначительно дает понять, что кажется, пассий Демьяна Сергеевича она не запоминает ровно, как и своих нянь.

Очень интересная картина вырисовывается. Стою в сторонке. Огромный стол накрыт на три персоны.

Девочка садится по правую руку от отца в то время, как Альбина сидит по левую. Если вспомню курс этикета, то пойму, что такая рассадка что-то да значит. Но я не заморачиваюсь.

Неуютно себя чувствую. Стоять и смотреть как завтракают другие. Это как-то не знаю… Я бы предпочла подождать Веронику неподалеку, но думаю, что вдруг мое присутствие действительно необходимо. Может ей нужна помощь, и девочка не умеет пользоваться приборами, которые разложены рядом с тарелками.

Но и здесь оказываюсь не у дел, малышка берет вилку и нож в правильные руки, поднимает к верху под определенным углом, словно готовится приступить к поглощению аппетитного завтрака, но в конечный момент замирает.

Смотрит в свою тарелку и не двигается.

Что-то не так, чувствую интуитивно и взгляд почему-то отрывается от Лютика и я ловлю едкий взгляд Альбины, которая сканирует мой домашний наряд каким-то особенным оскорбительным видом.

Читаю в выражении ее лица обидно “оборванка”.

Ну рваные джинсы и кеды, ну хвостик в волосах, далеко не такой прилизанный как у мисс Вселенная. Я не в офисе и здесь мне не было поручено одеваться в деловые костюмы.

Перевожу взгляд на девочку. Мы с Никой чем-то похожи, обе предпочитаем один стиль в одежде, правда то, что на девочке смотрится модюнюче, на мне же выглядит излишне по-домашнему.

Отвожу взгляд и смотрю в сторону, становится слишком неуютно.

Быть персоналом в доме богатеев сложно.

Неожиданно слышу звон, поворачиваю голову в сторону Вероники, девочка улавливает то, с каким пренебрежением на меня смотрит Альбина.

Сцепляюсь взглядом со своей подопечной и буквально нутром ощущаю, как в гениальном мозгу Лютика срабатывает механизм, в ход пускаются все гайки с винтиками, потом высвечивается красная тряпка.

Буквально вижу эту картину в своем мозгу, а затем Лютик ухмыляется и выдают наглющим капризным тоном избалованной дочки олигарза:

— Папочка, я хочу, чтобы няня сидела с нами за одним столом.

Девочка улыбается очаровательно, а Демон Боссович поднимает на меня глаза. Выстреливает, я бы сказала. У Демьяна очень проницательный взгляд, мурашки начинают бегать по спине, а я сама почему-то хочу провалиться куда-то сквозь землю.

Мужчина сканирует меня своими синющими очами, скользит с головы до ног по моей фигуре и задерживает внимание на моих джинсах с рваными частями в области коленей.

Он тормозит, а я запоздало понимаю, что свечу своими ушибами, вероятнее всего, иначе с чего бы босс залипал на моих ногах?! Весьма скромных, между прочим, а не двухметровых, как у некоторых.

Пауза затягивается, и Коршунов слегка кивает, наклоняет голову, но и этого достаточно, чтобы откуда ни возьмись появился незнакомый мужчина и быстро поставил на стол еще один комплект приборов, аккурат рядом с Лютиком.

Девочка поднимает на меня взгляд и подзывает, весело махая ладошкой. Ноги сами меня несут к ребенку. Нужно сесть, чтобы не хлопнуться в обморок.

Поэтому я тихонечко подхожу и приземляюсь рядом с Вероникой. Это все действо происходит в абсолютно гробовой тишине, которую, впрочем, нарушает довольно громкий голос Альбины:

— Мы будем завтракать за одним столом с прислугой?!

Женщина вскидывает иронично бровь и смотрит мне в глаза. Едко. Зло. Дает понять, что воспринимает меня не то, чтобы своей соперницей, а пылью, которая осела на белоснежных носочках ее дизайнерских туфелек от знаменитого азиата.

Ком застревает у меня в горле, я хотела сказать, что успела уже позавтракать и не голодна, но все слова махом вылетают из головы.

Чувствую, как Лютик, наоборот, набирает воздуха, чтобы сказать что-то в ответ на выпад любовницы босса, чисто интуитивно кладу свою ладонь на ручку ребенка.

Я не хочу, чтобы из-за меня был спор, подсознательно защищаю малышку, думая, что, возможно, у Альбины особые права в этом доме.

Пытаюсь вспомнить документ, который я подписала у олигарха, когда он взял меня няней его дочери. Я ведь что-то подписывала?

Только вот текста этого соглашения не помню, хоть убей.

Хотя…

Коршунов не дал мне его прочитать. А я больше была занята своими разбитыми коленками и глазами босса… которые были неожиданно близко к моим…

Одергиваю себя.

Все эти думы к тому, что я уже мысленно подписываю свое заявление об уходе и готовлюсь выплатить неустойку боссу, без которой никак.

Интересно, мне придется продать только почку, чтобы расплатиться с олигархом, или печенку тоже изымут?!

Плевать!

Ощущаю в своей руке теплую ладошку Лютика, которая, вероятнее всего, от удивления не делает попыток вырваться.

Цунами внутри меня все нарастает, напряжение со стороны Вероники уже готово прорваться, но оказывается достаточно одного лишь глухого голоса, который раздается сбоку и принадлежит хозяину этого особняка, чтобы привести в себя всех собравшихся:

— Альбина…

Одно лишь имя произносит босс, ни на грамм не повышая голоса, но этого хватает, чтобы девица сбавила обороты, поникла и встрепенулась, надевая обратно маску кошечки, которая ластится к хозяину.

— Дорогой, я просто…

Демьян Сергеевич поворачивает в ее сторону голову резко, остро. Узнаю Демона. Его повадки, движения лютого хищника.

— Достаточно. Ты высказалась. Услышали все.

— Дорогой, я просто удивилась, не так выразилась, все же еще никогда няни и обслуживающий персонал не садились с нами за стол…

С каждым словом Альбины глаза Коршунова становятся все более льдистыми.

О-е-й…

Узнаю этот взгляд и готовлюсь надеть бронежилет, хотя не спасет.

От Демьяна Сергеевича ни одна бронебойная штуковина не укроет.

— С прислугой мы завтракать действительно не будем.

Наконец, выдает с нажимом.

Победная улыбка зажигается на лице хищницы, она смотрит в мою сторону с каким-то явно ощутимым высокомерием, надменностью, а у меня внутри разливается кислотой жгучая обида.

Неужели ошиблась?!

Неужели Демьян Сергеевич может быть таким…?!

Я всегда была иного мнения относительно собственного босса. Жесткий, жестокий, нелюдимый, опасный, но вместе с тем уважительный, почтительный, иногда даже чопорный, а тут…

Глаза изнутри обжигает слезами, хочу сорваться и убежать из этого адового дома, вырваться на волю и вдохнуть свежий утренний воздух богатого пригорода, а затем найти машину и вернуться в смрад старого дома, где у меня квартирка…

Дальше от этого всего, но я не успеваю ничего.

Уже в следующий миг королева падает со своего пьедестала, когда Демьян Сергеевич в присущей ему холодной манере продолжает свою мысль:

— Ты закончила свой завтрак, дорогая. А также, считай, что исполнила все свои обязанности относительно меня и нашего договора.

Пока босс говорит, брюнетка бледнеет, рот открывается все шире, а глаза напоминают вылупленные из орбит зенки рыбки, выброшенной на берег.

Не щадит ее Демьян, когда добивает, бросив холодно:

— Тебе пора, Альбина. У тебя полчаса на то, чтобы освободить мой особняк.