Глава 22. Кто же ты, таинственный злодей?

Голубые глаза улыбнулись вместе с губами, и Азур поклонился, не прекращая махать крыльями:

— Не называйте меня так, эсси Майранелла, для вас — просто «ваше высочество»!

Если бы взглядом можно было убивать, я бы немедленно приговорила его к смертной казни через сожжение, и сама бы исполнила приговор. Но увы. Поэтому я лишь протянула дяде племянника и буркнула:

— Надеюсь, вы сумеете вытащить нас в некое подобие цивилизации.

— Какой приём, эсси, я и не ожидал такого потока благодарностей! Но нет, не стоит, не благодарите меня, достаточно будет простого «спасибо», — весело ответил Азур, растирая в ладони перламутровый шарик всеобъемлющей материи. — Кстати, ваше боевое воплощение весьма… весьма… прелестное!

— Возвращайте нас! — рявкнула я, с ужасом заметив облачко дыма, вырвавшееся изо рта. Не хватало ещё огня! Нет, нет, на сегодня приключений достаточно!

Азур рассмеялся, поудобнее передвинув Некса под мышку, и протянул мне руку — чешуистую, крепкую, с оранжевыми когтями, которые были у всех огневых драконов:

— Прошу вас следовать за мной, эсси, и не потеряйтесь между миров! Уж очень сложно вас искать без точного указания места.

Портал, который уже казался мне отвратительным, как и змееголовые черви, раскрылся перед нами, с радостной жадностью пошёл рябью, ожидая законные жертвы на свой алтарь. Я обречённо зажмурилась, когда Азур потянул меня в перламутровое жерло, а в голове барахталась только одна мысль — если я сменю воплощение, то останусь голышом…

На этот раз мы не падали. Летели. Но, когда приземлились на лужайку в лесу — уже знакомую мне проклятую лужайку, я просто свалилась на траву, не обращая внимания на прохладную росу, и свернулась калачиком, точно спящая кошка. Крылья медленно втянулись в спину, чешуя с зудом убралась куда-то в глубины тела, и кожа мгновенно продрогла от свежести земли.

— Господи, как я хочу оказаться в своей постели, и чтобы всего этого никогда не случилось, — простонала, не размыкая век, не обращаясь ни к кому. Но голос Азура вернул меня в реальность:

— Прошу вас, не обращайтесь ко мне так официально! Вторую часть вашего желания я не смогу выполнить при всём желании, а вот первую…

Тёплые руки завернули меня в какую-то одежду. По запаху я поняла, что Азур снял с себя тунику. Что же, он не боится показаться во дворце голым, а вот мне эта туника очень пригодится вместо платья, оставшегося в чёрт знает каком мире в виде лохмотьев. А после… После я, кажется, уснула. Потому что снова летела по воздуху ко дворцу, по лестницам, по коридорам, до самой кровати. Сон был некрепким, и я слышала тревожные возгласы, разговоры, мурлыканье кошек, Пашкино негодование… И всё смолкло. Пришло расслабление, но оно напугало меня. Нельзя расслабляться!

Подкинувшись на постели, я широко распахнула глаза и попала прямиком в руки Азура:

— Куда, эсси? Лежите и отдыхайте! После битвы в одиночку с растрадамиками я бы посоветовал вам спать дня два!

— Где Некс? — оттолкнув его, огляделась, но Азур почти насильно уложил меня головой на подушку:

— Он спит! Мальчик очень испугался. Я вызвал из замка пятерых шеччи, они уже прибыли и охраняют его в отдельных покоях. Вам не о чем беспокоиться, эсси Майаранелла.

— Вы уверены? — на всякий случай переспросила я, хотя уже решила доверять Азуру почти без оглядки. Он устроился рядом со мной на кровати и невыносимо нежным жестом поправил прядку волос, упавшую на мою щёку:

— Эсси, я уверен. В настоящее время лекари ищут следы магии на прогалине, где был открыт портал. Преступник будет схвачен и казнён, а вам нужно отдохнуть. Император благодарит вас за очередное спасение жизни его сына.

— Мог бы и лично сказать спасибо, — буркнула я, закутываясь в одеяло. — Но ему как бы пофиг…

— Он не преминет сделать это лично, как только сможет, — с улыбкой ответил Азур. — А пока… я хотел бы сказать вам… Эсси, вы необыкновенная! Вы так непохожи на аристократок, которых я имел честь знать до сих пор!

— Надеюсь, это комплимент? — несмотря на усталость, я растаяла мгновенно. Настолько быстро, что сама испугалась нахлынувшего счастья. Он находит меня необыкновенной! Я нравлюсь ему! Неужели впервые в жизни мужчина ответил мне взаимностью?

Глядя в его прозрачные тёплые глаза, окружённые сеточкой морщинок, я не смогла удержаться и потянулась к нему, не отдавая себе отчёта, как выгляжу. Губы встретились с его губами и, не получив ответа, принялись ласкать и покусывать. И Азур повторил за мной то же, что делала я, словно никогда в жизни не целовался, а теперь вдруг открыл для себя удивительное наслаждение.

Отстранившись, он спросил с удивлением:

— Что это за ритуал, эсси?

— Обмен дыханием, — с усмешкой я обняла его рукой за шею и притянула к себе. Азур выдохнул мне в волосы:

— Как будто обмен доверием… У нас не принято так… вторгаться в личное пространство!

— Ох, прошу прощения, ваше высочество, — тихонько засмеялась я, перебирая волосы на затылке и ощущая горячую волну желания, охватившую всё моё тело. — Мне бы очень хотелось, чтобы вы вторглись в моё личное пространство всеми известными мне способами!

— О, эсси… Маша… — выдохнул он и воспользовался представленной возможностью.

В полной мере.

…Меня разбудили нежные касания, будто Кася трогала лапкой щёку. Она всегда так делала, деликатная киса, когда хотела кушать рано утром. Сморщившись, я отмахнулась и пробормотала:

— Брысь, противная кошка!

— Ты меня уже называла господом, теперь кошкой, — дунул мне в ухо Азур, и я улыбнулась, открыв глаза:

— Прости, я думала, это Кася…

— А это всего лишь я.

— Всего лишь ты.

— И ты огорчена.

— Нет.

Я притянула его к себе за шею и с удовольствием обменялась дыханием. Точнее, я отдала ему всё своё дыхание и оторвалась от губ Азура, только когда было нечем дышать. И пришлось даже отодвинуться подальше, потому что мне захотелось снова пережить всё, что было между нами этой ночью. Но ещё очень сильно хотелось есть, пить и в туалет. Физические потребности пересилили, и я встала, обернувшись в простыню, показала его высочеству язык и потопала к туалетной комнате, слушая его ворчание:

— Нет, эта королева какая-то неправильная королева! Надо искать другую, так жить невозможно… Я только настроился, а она…

— Не бухтите, эвьер Азуривикари, — бросила, скрывшись в комнатке, полной песка. И добавила тихо уже для себя: — Вот вернусь и вымотаю тебя до потери сознания.

Да, прорыв случился, мы перешли на ты. И ещё мы переспали, хотя это будничное, обыденное слово вряд ли подходит к тому действу, что случилось ночью. Скрипки, бабочки, фейерверки — всё это полнейшая ерунда. Мы любили друг друга, открывая новые, ранее неизведанные наслаждения плоти, а главное — духа. Кто-то когда-то сказал, что секс не имеет ничего общего с любовью. Так вот, я вам официально заявляю: враки это! Бывает и любовь без секса, и секс без любви (проститутки подтвердят), а бывает и то, и другое вместе. И это симфония, берущая за душу горячей ладонью, ведущая в мир нирваны и простого человеческого счастья…

Думаю, именно так любили мои родители.

Когда я вернулась в спальню после туалета, меня ждал сюрприз в виде трёх подносов с едой, лепёшками, чаем из вишни с травами, вчерашних шариков трёх цветов и, конечно же, расположившегося посреди всего этого гастрономического безобразия абсолютно голого Азура. Он плотоядно улыбнулся, став на миг похожим на Басю, и широким жестом пригласил меня присоединиться к нему.

— Ваше высочество знает, как ублажить девушку, — со смешком я осторожно пробралась в центр кровати, как-то умудрившись не опрокинуть ни один кубок, и присела в объятья любимого дракона.

— Я хочу делать тебе приятно каждый день, который Виуз даст нам двоим, моя милая, нежная, красивая Маша, — Азур потёрся щекой о моё плечо. — И теперь я знаю, как именно это осуществить! Ты гурманка, королева…

— Да, это так, — с довольным видом ответила я, намазывая лопаточкой густой белый паштет из икры каких-то чудовищных рыб на маленькую поджаренную лепёшку. — И я не стыжусь этого.

— Почему ты должна стыдиться желания хорошо поесть? — Азур взял кубок с чаем, а пальцем другой руки зачерпнул икры прямо из плошки.

— Но-но! Ты руки мыл?

— Не мыл.

— Тогда возьми лопаточку.

— Пф-ф-ф…

— Девушки всегда скрывают желание хорошо поесть, потому что девушки должны кушать, как птички — чуть-чуть!

— Если не наедаться вдоволь — никогда не сможешь оплодотворить и выносить яйцо! — фыркнул Азур. — Не стоит думать о том, что скажут другие, тем более, какие-то люди. Ты королева, эсси Майаранелла, и сегодня ты займёшь трон Лесного Королевства.

— Ах-ах, и я, конечно же, должна буду выйти замуж, чтобы обеспечить королевству наследника, — съязвила я, на что тут же получила ответ:

— Разумеется! И кстати, могу ли я предложить свою кандидатуру в обход остальных претендентов?

Резко обернувшись, я чуть было не опрокинула кубки. Азур смотрел мне в глаза с необычной для него серьёзностью и в этот момент как никогда походил на своего брата. Я снова растаяла. Боже, как я люблю его! Я хочу быть с ним каждый день, что дадут нам боги обоих миров, хочу засыпать и просыпаться рядом, делить с ним еду, улыбки, поцелуи… Хочу от него сына! Хочу быть женщиной его снов, матерью его детей, любовницей его ночей, а не только королевой… Но не так же сразу, в лоб! Мне надо подумать… Сделать вид, что я думаю… Показать, что не он один на свете…

Машуля, ты дура! Конечно, он один, никого другого! Кто может так меня понять, рассмешить, поцеловать? Я ощутила притяжение наших душ ещё в парке, когда его шаиди сбила меня с ног вверх тормашками в кусты. Как это ни странно, глядя со стороны… Да, я хочу быть с ним всю жизнь. Хочу. И сейчас ему об этом скажу.

Дверь вдруг расплылась волнами и зигзагами, почти как замковые двери, но те играли всеми цветами радуги. Зато вздыхали и стонали точно так же. Азур заметил:

— Кто-то пришёл.

— Я так и поняла, — пробурчала, недовольная, что меня перебили, и мазнула рукой, позволив тяжёлой деревянной плите отъехать в сторону. Чудное зрелище предстало пред мои очи. Пашка сидел верхом на длинношеем и длиннолапом ирчи с хохолком игривых перьев на макушке и провозглашал степенно и важно:

— Почтовый ирчи для его императорского величества! Почтовый ирчи для его императорского величества! Почтовый ирчи для его императорского величества!

— Пашка, ты что — поступил на службу императора? — засмеялась я, закинув в рот белый шарик псевдо-рафаэлло. Попугай поднял лапку, поковырялся в клюве и вежливо ответил противным голосом Елены Сергевны:

— Нет, я сопровождаю почтового ирчи из замка для императора. И есть хочу, а на кухне в твоём дворце, Ма-а-ашенька, работают абсолютно бессердечные женщины!

— Пусть ирчи возвращается, откуда пришёл, потому что императора здесь нет.

Азур приподнялся на локте и протянул руку к ирчи, который послушно подбежал, разевая пасть, ощеренную тысячью зубов, и подставил шею, на которой висел на короткой цепочке маленький кожаный мешочек. Сняв его, Азур похлопал животное по маленькой узкой голове и жестом отправил вон. Я с удивлением уставилась на брата императора:

— Ты будешь читать письмо для Курта?

— Курт? — голубые глаза глянули лукаво. — Вот как ты меня называешь, Маша?

Что? Чёрт побери, а вот сейчас я не поняла…

— Азур? — мой голос дрогнул, и пришло прозрение. Нет, как он мог? Как он мог, во-первых, так меня обмануть, а во-вторых, провернуть всё это?

— Азура никогда не существовало, — ответил Курт, разворачивая крохотный пергамент из мешочка. — Я его придумал и создал. Он это я.

— Нет, ты… вы… вы лжёте! — мне отчего-то захотелось заплакать. Как маленькой девочке, у которой отобрали новогодний подарок. Курт улыбнулся, и морщинки — те самые весёлые морщинки, которые так нравились мне — разбежались от уголков глаз к вискам. Я запуталась окончательно и спросила с глупым видом:

— Зачем?

Курт подался ко мне, приблизившись вплотную, приласкал мою щёку рукой — так же нежно, как «Азур» этой ночью — и сказал тихо:

— Я просто хотел показать тебе, что могу быть другим. Чтобы ты любила меня.

— Необязательно было врать… — сдаваясь, ответила я, прикрыла глаза, нежась в его любви.

— Ты никогда не посмотрела бы на меня — меня! — такими глазами, как на моего брата!

Блин, здесь он прав. Конечно, прав… Для меня император был снобом, эгоистом и зашоренным нарциссом. Если бы не Азур, я никогда не узнала бы, что он может быть заботливым и ласковым, что он может волноваться за сына и прыгнуть в портал, чтобы найти его. Я никогда бы не влюбилась и не получила предложение руки и сердца…

— Твой брат, — почти против воли едко сказала в последнем усилии сопротивления, — это твоя светлая сторона, Курт. А ты — тёмная.

— Не тёмная, девушка из рода людей, — усмехнулся император, прежде чем закрыть мне рот губами, — а практичная.

Наш поцелуй — такой же возбуждающий, как и тягуче-сладкий — прервал, разумеется, Пашка. Расчихался, расплевался, подобно стайке волнистиков, и проскрежетал с отвращением:

— Фу-у-у, прекратите эротику, тут несовершеннолетние! Письмо из замка кто-нибудь будет читать?

— Эвьер попугай, не мешайте, а то я велю вас казнить, — с ленцой отозвался Курт и приподнял рулончик пергамента: — Что может ожидать меня в новостях из замка?

— А вдруг что-то занимательное? — подколола я императора, отодвинувшись на безопасное расстояние и сунув в рот лепёшку с икрой. Курт вздохнул так тяжко, словно мы лишили его воды в пустыне, и снова развернул недочитанное послание. Прочитал несколько строк и переменился в лице:

— Маша! Твой ирчи… то есть… как это называется? Теплокровное животное с большими ушами и пронзительным голосом…

— Собака, — вежливо подсказала я. — По кличке Цезарь.

— Да! Оно… она… В общем, по запаху плаща, который он подобрал на месте покушения на моего сына, определил убийцу!

— Да ты что! И кто это? — подхватилась я, чуть снова не перевернув завтрак.

— Первый советник, — растерянно глянул на меня Курт.

— Вик? Зачем ему убивать Некса?

— Абсолютно незачем, — ответил Курт. — Но факты против него.

— Он сознался? — с каким-то трепетом спросила я, пытаясь осознать. Вик! Черноглазый красавчик, яростный и неподкупный… Нет, решительно не могу представить его в роли убийцы!

Курт пробежал взглядом по пергаменту и покачал головой:

— Даже под пытками не сознался. Твердит, что невиновен.

Под пытками? Они там что, совсем с ума посходили? Я вскочила, наконец-то перевернув кубки, содержимое которых весело разлилось по постели:

— Ваше императорское величество! Я вот сейчас просто в шоке от ваших методов! Надо послать ответ, чтобы они немедленно прекратили мучить Вика, а вам стоит задуматься, какой мотив движет убийцей!

— Матик вылечит, если советник невиновен, — махнул рукой Курт, но я схватила его за ладонь, развернула лицом к себе и тихо, но чётко сказала:

— Напишите ответ. Немедленно.

— Маша, мы с тобой достаточно близки, чтобы не обращать внимание на этикет. Не выкай мне.

— И достаточно близки, чтобы я треснула тебя подносом по башке? — осведомилась, поднимая упомянутый предмет сервировки. — Кому выгодна смерть Некса?

— Азуру, — с издёвкой ответил Курт. — Но Азура не существует.

— Невестам, — выдала я и вытаращилась на императора: — А ведь правда! Устранить уже имеющегося наследника, чтобы родить своего!

— Нет, Маша, они никогда не осмелились бы… — начал Курт и вдруг замер.

— Что? О чём ты подумал?

— Эсси Эваринелла…

— И?

— Сестра эвьера Эвиксандори… Она прибыла из фамильного поместья гораздо раньше остальных претенденток, жила в малом женском дворце и всё время старалась попадаться мне на глаза. Тогда я не придал этому значения, но теперь вспоминаю каждую деталь и понимаю, что она пользовалась огромными привилегиями, а также относительной свободой передвижения. У неё был доступ к запасам всеобъемлющей материи…

Я нахмурилась:

— И лишь на основании этого ты подозреваешь её? Всё это косвенные улики, Курт.

— А запах? У них с Эвиксандори родственный запах. Да и мицеллиусы вполне могли принять эсси за советника.

— Устрой им очную ставку!

— Что такое очная ставка? — Курт подозрительно взглянул на меня. Пришлось объяснять. Но император только покачал головой:

— Мицеллиусы — это коллективное сознание. Они не различают драконов между собой, могут только приблизительно определить вид и расу. Для них мы все на одно лицо.

— Подожди… Во время приёма, помнишь, когда я успела поймать бабочками Некса… Он упал не сам, кто-то его столкнул с балкона! И Фирис тоже не сама стукнулась башкой! Была ли эта самая эсси в зале?

Курт прищурился, а потом потянулся за симпатичного вида трещалкой, которая лежала на спинке кровати. Завертел её в воздухе, заставив меня поморщиться от громкого треска лопастей, и почти сразу же в спальне появилась Вей.

— Эвьера Венчивейю ко мне! — приказал Курт, а мне подмигнул: — Сейчас всё узнаем. У твоего кузена глаз на дракониц.