Глава 16. Вторая часть Марлезонского балета

На площади перед входом в Большой театр собрались, похоже, все сливки Петербургского общества. Кавалеры с женами и любовницами. Дамы в нарядных платьях, которых под ручки вели офицеры. Парочка, признав главу сыскной полиции, даже отвесила нам поклон.

Знакомое здание, мимо которого я проходила и проезжала сотни раз в своей прошлой жизни, сейчас производило совсем другое впечатление. В свете газовых фонарей, оно походило на средневековую галеру с веслами-колоннами. Величественное до такой степени, что я несколько секунд пялилась, открыв рот.

– Приголубь, краса! – раздался в спину гнусавый голос нищего попрошайки.

Обернуться мне не дали. Идущий со мной рядом Меньшиков, сжал эфес сабли и бросил на кричавшего убийственный взгляд. Тот быстро заткнулся, а мы продолжили путь к ступеням.

Парадный черный китель Мирона, что лишь подчеркивал его суровую и резкую красоту, дивно гармонировал с моим новым белым платьем, расшитым по краям павлиньими перьями.

Холодный ветер бил в лицо, трепля мои выглядывающий из-под шапки кудри. Пелерина грела плечи. Новые сапожки и зимние чулки – ноги. Но приходилось постоянно поддерживать длинный подол, чтобы не расстелиться на скользком камне.

Идущему рядом мужчине, казалось, до моих переживаний не было никакого дела. Он чеканил каждый шаг, смотрел только вперед. Но я чувствовала, случись мне упасть, его реакция была бы молниеносной.

На лестнице, где собралась очередь, Мирон взял меня за руку, обжигая прикосновением сквозь ткань перчатки. Продемонстрировав швейцару переданные ему Разиным билеты, провел в забитый людьми холл, затем в гардеробную, где я оставила верхнюю одежду и, далее, по лестнице на второй этаж.

– Мирон Александрович, простите, но это уже ни в какие ворота не лезет. Вы так несетесь, что я за вами не поспеваю, – едва переводя дыхание, пожаловалась я.

Меньшиков резко остановился и, впервые с того времени, как мы вышли из дома, посмотрел мне в глаза. Ну как «в глаза»… если бы они находились в районе моего декольте. Углубленного, но в меру, чтобы выгодно подчеркивать линию груди.

Там за дверью целая княжна. А у меня не так уж много козырей.

У Мирона заметно дернулся кадык. Солдафон поморщился, как при зубной боли. И наконец, поднял на меня несколько обречённый взгляд.

– Маша, мы сейчас зайдем внутрь, пообещай…

Что именно я должна была ему пообещать, я так и не узнала. За спиной открылась дверь в ложу и раздался пронзительный девичий визг.

– Мирон, негодник, где тебя носило?

Княжна Катерина Степановна Разина была… красивая. В чем я бы и под пытками не призналась вслух.

Одного со мной возраста. В роскошном платье, низкого роста, с кудрявыми рыжими волосами, хитрыми карими глазами и ртом… таким большим, что он практически не закрывался. А когда она не говорила, он растягивался в букву «О», словно его обладательница постоянно чему-то удивлялась.

Князь не соврал. Она действительно была счастлива встрече с Меньшиковым. И, в отличие от Мирона, этого не скрывала. Ее влюбленный взгляд не отрывался от его лица. Будто не заметив меня, оттолкнула в сторону, повисла на его руке и не слезала, пока мы не оказались в ложе, где уже сидело несколько человек.

– Когда мы виделись в последний раз в доме твоего дядюшки генерал-губернатора, ты обещался покатать меня по Александровскому парку, – с притворным укором в голосе, попеняла она мужчине.

– Прости, Кати, – пожал плечами глава сыска, на чьем лице не промелькнуло ни единой эмоции. – Нынче у меня очень много забот.

Последнее слово он произнес, бросив на меня демонстративно-выразительный взгляд. Пришлось поспешно перевести свой на простиравшуюся под нами сцену, прикрытую расписной ширмой.

– Костя рассказывал, что у тебя появилась дочь. Невероятно! Как такое возможно?

– Сестрица, неужели ты не знаешь откуда берутся дети? – запрокинув голову, рассмеялся ее старший брат. – Для этого как минимум нужны двое.

Вместо того чтобы присоединиться к смеху Разина, девушка впервые обратила на меня внимание, едва не испепелив недовольным взглядом. Заметивший это Меньшиков тут же вспомнил о манерах. Убрал с рукава ручку княжны и подошел ко мне.

– Мария Андревна, позвольте представить вам мою давнюю знакомую княжку Катерину Степановну Разину.

Вот-те раз! Разве представление не должно было строиться согласно социальной лестнице? В первую очередь меня – ей, а не ее – мне? Или Меньшиков сделал это специально, решив щелкнуть княжну по ее аристократическому носу?

– Ваша светлость, – расплылась я в полной сахара улыбочке и, расправив юбки, склонила голову.

– Кати, познакомься с Марией Андревной Вольновой, няней, как ты правильно заметила, моей дочери Полины.

– Милое платье, – окинув меня скептическим взглядом, выдала княжна. – Неплохая копия «Ля фабрик».

– Вы ошибаетесь, ваша светлость. Это не копия. Это оригинальное платье из их новой коллекции, – так и хотелось покружить на месте, как я делала это час назад перед зеркалом в своей комнате. Но быстро передумала, решив, что поступок будет выглядеть чересчур по-детски.

Девушка удивленно приподняла брови.

– Мирон, а ты весьма щедр со своим персоналом. – Вот же… сучка! Одна извилина, и то квадратная.

Я даже, кажется, скрипнула зубами, от ярости, что разбудили во мне ее слова. Ладошки зачесали от желания сжать их вокруг ее шеи, и, если бы не обхватившая мое предплечье крепкая рука, кто знает, чем бы закончился сегодняшний вечер?

Будто почувствовав мое состояние, Меньшиков встал рядом.

– Я тут не при чем. Мария Андревна – женщина весьма самодостаточная. А работает у меня, скорее, по личной просьбе. У нее уникальные воспитательные способности.

– Ах да, Кати, я совсем забыл тебе рассказать, – вмешался князь Разин. – У Марии Андревны свое дело. Она учит людей саморазвитию. И это, я полагаю, неплохо окупается?

– Все верно, ваша светлость, – степенно кивнула я.

– Как интересно, – не проявив, внешне, ни капли любопытства, протянула княгиня и поморщила нос. – Надо будет как-нибудь поприсутствовать.

– Это была бы честь для меня! – продолжила распинаться я. – Весной как раз планируется набор на новый семинар – «Инфантильное мышление, как показатель небольшого ума». Буду счастлива вас видеть, но имейте в виду, записываться лучше заранее. Места разбираются в течении часа.

Разин издал сдавленный смешок. Меньшиков резко закашлялся. А Катерина, не поняв, что вызвало подобную реакцию у мужчин, принялась переводить хмурый взгляд с одного на другого. Пока ей не надоело.

– Спасибо, милочка, я подумаю, – процедила она и, повернувшись к главе сыска, протянула ему руку. – Мирон, голубчик, не составишь мне компанию? Я заняла для нас лучшие места.

Прежде чем ответить ей учтивостью, Меньшиков склонился ко мне.

– Маша, сядешь рядом, – раздался в ухе отданный хриплым голосом откровенный приказ.

– Простите, Мирон Александрович, но рядом с вами все уже занято. Я лучше составлю компанию его сиятельству, – и под обжигающим взглядом солдафона, протянула руку так вовремя материализовавшемуся рядом со мной князю.

Все то время, что длились первые два акта, я задавалась единственным вопросом – почему за всю свою недолгую жизнь, я ни разу не ходила на балет?

Желания такого не появлялось. Да и никто не приглашал. Хотя даже самый дорогой ресторан подобному времяпрепровождению и в подметки не годился.

Пока сидящий рядом со мной князь Разин делал вид, что тоже увлечен представлением, но больше изучая людей в зале, чем артистов на сцене, его сестрица что-то шептала на ухо Мирону, который откровенно зевал и бросал на меня укоризненные взгляды.

Как избалованный мальчишка, у которого отобрали игрушечный пистолет, право слово!

Я с самого начала приказала себе не реагировать. Забыть обо всем. Смотреть только вперед, полностью отдавшись представлению и музыке. И не пожалела, став свидетельницей интереснейшей истории.

Дочь трактирщика, которую собирались выдать замуж за богача, и нищий цирюльник – ее возлюбленный – танцевали так, что зал – я, в том числе – открыл рот и затаил дыхание. Столько страсти, экспрессии…

Отец и состоятельный жених были категорически против их отношений, и кто знает, к чему бы это привело, если бы не вмешательство хитроумного идальго Дон Кихота – под личиной которого, по словам князя, скрывался тот самый приехавший из Москвы премьер Вострюхов – и его верного слуги Санчо Панса.

На самом интересном моменте, когда влюбленные пустились в бега, а за ними бросились в погоню, внезапно объявили антракт.

Зрители, поднявшись с мест, волной хлынули к выходам. Из нашей ложи тоже удалилось трое человек. И я бы с радостью составила им компанию – выпитый за ужином чай уже просился наружу – да вот напасть, мои спутники, похоже, решили остаться на месте.

Одна я уйти не могла, вот и приходилось вертеться на стуле, как укушенной в зад.

– Мария Андревна, коли вы устали сидеть, могу проводить вас в холл? – как-то чересчур громко предложил появившийся рядом Меньшиков. – В местном буфете прекрасное шампанское.

Заботой тут и не пахло, на лице нахала играла хитрая улыбка. Я было открыла рот, чтобы дерзко отказаться, но меня перебили.

– Какая отличная идея! – воскликнула подскочившая к нам княжна Катерина. – Костя, ты с нами?

– К сожалению, вынужден откланяться. Заметил в зале Кирилла Казимирыча, моего доверенного помощника. Нужно срочно обсудить с ним пару рабочих вопросов. Прошу простить, я скоро буду, – с этими словами он покинул ложу.

Катерина, не теряя времени, схватила Мирона под руку и потащила к двери. А я поплелась следом, мысленно строя план, как отвязаться от сопровождающих и удовлетворить базовые физиологические потребности.

Спрятавшись за первой попавшейся на пути колонной, я дождалась, когда идущая впереди парочка пройдет в буфет и нырнула в узкий темный коридор. Он больше напоминал лестничную площадку с кучей дверей, из-за которых мне на встречу выбегали полуодетые девушки в пачках, парни в трико. И вели себя так, словно мое здесь нахождение было в порядке вещей.

Осознание пришло мгновенно – я попала за кулисы. А значит, тут где-то точно должна быть уборная.

Воодушевившись, я поскакала вперед, внимательно приглядываясь к табличкам на дверях. Вдруг попадутся знакомые символы или знаки? Но внезапно путь мне преградил выросший как из-под земли двухметровый громила, при виде которого я едва не справила все свои естественны потребности прямо на месте.

В обтягивающем внушительное пузо полосатом мужском купальнике, как у льва Бонифация из одноименного мультфильма, он поправил украшавший его внушительную голову котелок, затем уперся не менее внушительными кулаками в бока, наклонился и пронзил меня испепеляющим взглядом.

– Какой черт лысый вы здесь делать, мадмуазель? – пробасил он с сильным акцентом.

«Мадмуазель». Неужели француз? Как жаль, что мои знания этого языка ограничены всего парой общих фраз, половина из которых не совсем цензурные. Но если притвориться иностранкой, может он оставит меня в живых?

– Миль пардон, мсье* (Пер.: Тысяча извинений), – попятившись, затараторила я. – Жё суи пердю* (Пер.: Я заблудилась).

Кажется, мой план не удался. Громила продолжил наступать, а я отступать, пока не уперлась спиной в каменную стену… Постойте, какую еще стену? Позади меня должен был быть пустой коридор.

Резко обернувшись, я подняла голову и едва удержалась, чтобы не вскрикнуть.

На фоне ледяного взгляда, каким окинул меня Мирон, померк даже громила, превратившись в далекую, практически иллюзорную опасность. И вроде бы я ничего такого не сделала – подумаешь, без спроса отделилась от их дружной компании – стало сильно не по себе.

Пока я, глотая застрявший в горле ком, придумывала оправдание, Меньшиков переключил свое внимание на громилу в купальнике. В черных, как два обсидиана, глазах всплыл немой приказ проваливать куда подальше, что тот и сделал, окинув меня на прощание осуждающим взглядом.

А я что? Я ничего.

– Ты куда-то торопилась? – голос Мирона звучал еще более хрипло, чем прошлой ночью, когда мы точно так же остались наедине. Не вдумываясь в смысл вопроса, я кивнула. А затем так же быстро отрицательно закачала головой.

– Я думала, что хочу… Но заблудилась. Увидела… его. Перехотела. А тут ты… – пытаясь разобрать мой бессвязный лепет, Меньшиков нахмурился, но переспрашивать не стал, и слава богу! Я поторопилась сменить тему. – А где ты оставил княжну?

– Наедине с шампанским. Решил, что тебе моя помощь будет… полезнее, – какая прозорливость.

Впрочем, с другой стороны, мне даже польстило, что между моей «скромной» персоной и целой княжной, этот солдафон выбрал меня.

Не успела я додумать эту мысль, как сверху обрушилось осознание, что в темном коридоре, где кроме нас двоих никого не было видно, стало подозрительно тихо.

Начался следующий акт?

В горле резко пересохло, а по позвоночнику забегали мурашки – частые гости в обществе главы сыска.

– Ну, я пойду… – я попыталась проскользнуть мимо, но была тут же поймана за запястье и прижата к холодной стене. Горячее дыхание мужчины обожгло мою щеку. А от жаркого и жадного взгляда легкие заработали в два раза быстрее.

– Не так быстро, Маша, – то, как Мирон произнес мое имя, заставило меня вздрогнуть и судорожно поджать пальцы на ногах.

– Красивая, умная, владеющая языками довольно сообразительная молодая девушка. Я бы сказал… одна на миллион, – растаять от комплиментов я не успела, так как тут же последовал сбивающий с ног вопрос. – Ты иностранная шпионка?

Шокированная предательством собственного тела, я облегченно выдохнула. И лишь потом поняла, в чем меня, собственно, обвиняют. Иностранная шпионка… Если скажу, что нет, он мне поверит? А если – да, меня казнят?

В панике, я не придумала ничего лучше, чем приподняться на цыпочках, обхватить руками крепкую мужскую шею, и коснуться его губ невинным поцелуем.

То ли Меньшикова отвлечь решила, то ли саму себя. Черт разберет.

Мгновение превратилось в секунды. Секунды подбирались к минуте, а Мирон все не отвечал. Стоял как неживая статуя, не делая попытки оттолкнуть или прижать к себе еще ближе.

В голову закралась мысль, что я делаю что-то не так. Попыталась отстраниться и тут, наконец, раздался шумный выдох. Грубые ладони сползли к моим бедрам, и их хватка стала жестче. Пуговицы кителя впились в мою нежную грудь. Губы захватили в плен, а в рот вторгся наглый язык.

Внутри меня все перевернулось от нахлынувшего жара и удовольствия. Не контролируя себя, я практически повисла на Меньшикове и застонала ему в рот, губами чувствуя ответный рык.

Внешний мир, с опозданием, поглотил взрыв от разноцветного фейерверка. Я бы и его списала на собственные ощущения… если бы не раздавшиеся следом крики.