Глава 15. Внезапный визит

Боже, какой позор! Что на меня вчера нашло?

Долго не могла уснуть. Наплевав, что из всей одежды на мне, только короткая сорочка и панталоны – все же я девушка современная – решила сбегать на кухню и перехватить что-нибудь сладкое. Раньше пирожное, или кусочек торта, помогали мне бороться с бессонницей. А тут он!

Сидит, расставив свои длинные мускулистые ноги, и зарывшись пятерней в растрепанные темные волосы. Такой сильный, мужественный, неприступный…

Сердце в ту же секунду сжалось от тоски и желания помочь. За массаж этот дурацкий принялась.

Каждое прикосновение к его горячей коже посылало тысячи мурашек по телу. Низ живота крутило сладкой судорогой. Мешало сосредоточиться. И кружило голову похлеще шампанского.

Какая же я глупая!

Совсем забыла в какое время попала. Здесь же репутация – это всё.

А если он посчитает меня легкодоступной? Впрочем, судя по его вопросам – уже посчитал. И, признаться, на мгновение, именной такой я себя и почувствовала, когда его рука накрыла мою, а мир будто остановился. Как же не хотелось прерывать контакт.

С ума сошла? Он же мужлан, наглец, настоящий деспот!

Сколько их было, этих мускулистых красавчиков, которых Славик пачками приводил на кастинги? Ни один из них не вызывал даже сотой доли подобных эмоций. А тут… нервничаю из-за накачанного тестостероном солдафона, от которого волнами исходит примитивная энергия. И сопротивляться ей почти невозможно!

С трудом заставив себя вырваться, я убежала в свою новую комнату, расположенную напротив детской. Там до самого утра ворочалась с боку на бок. А когда удалось ненадолго задремать, сознание подбросило вылепленное как из гранита лицо.

Пришлось даже пропустить завтрак…

– Малия Андлевна, мы плиехали? – звонкий голосок моей маленькой подопечной выдернул меня из мучительных воспоминаний.

Поля, раскрасневшаяся с мороза, после утренних катаний с ледяной горки, сидела напротив в наемном экипаже и от нетерпения крутилась по сторонам. Лешку мы отправили домой, где он должен был помочь Глафирии Петровне с переездом. А сами отправились в участок к Мирону.

Сердце отбивало бешеный ритм, ладони, несмотря на холод, вспотели. Но сопротивляться обаянию его дочери, которая бы и мертвого уговорила восстать, было невозможно.

А сопротивлялась ли я? Ведь, к своему стыду, ждала этой встречи не меньше.

Надеюсь, Меньшиков свободен. Не хотелось бы вызывать его гнев, отвлекая от важных дел.

– Кажется, да, – ответила я, выглянув в окно.

Снаружи раздалось раскатистое «тпру». Экипаж остановился. Денщик Антип, что все это время сидел с возничим на козлах, открыл нам дверцу. Подхватив юбки, я спрыгнула на мостовую и помогла Полине выбраться следом.

– Елисей! – помахала малышка долговязому блондину, что ошивался в холле здания.

Помощник Мирона при виде нас удивленно приподнял брови, но вопросы задавать не стал. Улыбнулся, поклонился и заверив, что его начальник с радостью нас примет, повел к лестнице.

Не знаю насчет радости, выражение лица главы сыска было нечитаемым, когда мы вместе с Полей буквально ворвались в его кабинет.

– Папенька, мы плишли есть пиложные, – объявила Поля, переводя взгляд с Мирона, на его собеседника. Молодого усатого мужчину, с собранными в хвост длинными черными волосами и обворожительной улыбкой на добродушном лице.

Вместо того чтобы познакомить нас, Мирон смерил меня хмурым взглядом, так и вопрошающим, какого черта мы здесь делаем?

Пришлось мило улыбнуться и развести руками.

– Простите, Мирон Александрович. Мы тут гуляли неподалеку. Соскучились. Дай, думаем, зайдем. Водички попить…

Между нашими с Мироном взглядами можно было смело зажаривать курочку. Игра в гляделки затянулась. Температура в плохо отапливаемом помещении увеличилась на пару градусов. Где же этот чертов веер, когда он так нужен?

Секунды превратились в часы. Реальный мир отступил на задний план. И только раздавшееся в гробовой тишине покашливание заставило нас с Меньшиковым вспомнить, что мы не одни, и уставиться на усатого незнакомца.

– Мирон, ты не представишь меня этим двум несравненным красавицам? – греющим слух баритоном поинтересовался он, переводя любопытный взгляд с жавшейся к моей юбке Полине на меня, и обратно.

– Прости, – выдохнул мой работодатель. – Полина Мироновна, Мария Андревна, позвольте представить вам моего приятеля еще со школы полицейской стражи, князя Константина Степановича Разина.

Батюшки мои, целый князь! И как прикажите к нему обращаться? Ваша светлость? Ваша милость… боже!

– Константин, познакомься с моей дочерью Полиной Мироновной. И моей… то есть ее няней – Марией Андревной Вольновой.

Как странно, что «старый приятель» не знаком с Полей. Или они давно не виделись, и мы прервали долгожданную встречу?

Сглотнув застрявший в горле ком, я выбрала вариант «промолчать» и склонилась в том, что с некой долей фантазии можно было принять за реверанс.

Князь не обиделся. Подлетел ко мне, завладел обтянутой в перчатку ладонью и запечатлел на ее тыльной стороне вежливый поцелуй. Тот же церемониал прошла и зардевшаяся Полина.

– Интересно, – протянул он, отойдя на пару шагов. – Еще неделю назад, в нашу прошлую встречу, ты был убежденным холостяком.

Вот это новости! Он разве не вдовец?

– Оставим этот разговор для ближайшей охоты, – не стал вдаваться в подробности Мирон. – Елисей, принеси Марии Андревне воды. Ее, кажется, мучила жажда.

Скорее любопытство, но с ним придется подождать. Похоже, Меньшиков меня в свои тайны посвящать не собирается. А значит, придется докапываться самой.

Молодой блондин появился словно из ниоткуда и вручил мне стеклянный стакан.

– Благодарю, – я сделала глоток, подняла голову и поймала на себе внимательные взгляды обоих мужчин. – Ммм, освежает.

Меньшиков нахмурился. Разин весело улыбнулся.

– Вольновы… Вольновы… вы случайно не родственница Гатчинского купца Агриппа Алексеевича, Мария Мироновна? Только вот я не слышал, чтобы кто-то из его семьи работал няней.

– К сожалению, нет, ваше… – ах, была не была, – сиятельство.

Он действительно сиял как натертый пятак на фоне мрачного приятеля. А судя по тому, что на мое обращение даже глазом не повел, попала я в точку.

– А работа няней у господина Меньшикова временная. У меня свое дело.

Мужчина бросил на Мирона вопросительный взгляд, но не получив никакого ответа, снова обратился ко мне.

– Это какое же, простите за любопытство?

– Я, своего рода, учитель. Даю редкие знания своим последователям в различных областях. От умения хорошо зарабатывать, до раскрытия их потенциала. Помогаю прислушиваться к себе и визуализировать все свои желания так, чтобы они исполнялись.

Со стороны Меньшикова послышался усталый выдох, больше напоминающий рычание. А вот в зеленых глазах Разина я уловила знакомый блеск. Неужели эта «жирная» рыбка заглотила крючок? Да с такими связями я в миг озолочусь!

Чтобы отвлечь ребенка от взрослых разговоров, я помогла Полине сесть за отцовский стол, достала из сумочки карандаши и бумагу для рисования. А сама, прибавив бодрости, продолжила:

– Ах, право, что это я? Вам, наверное, не интересны эти мелочи.

– Как раз наоборот, – тут же заверил меня Разин. – Не томите, молю.

Я бросила мимолетный взгляд на Мирона, который вернулся в свое кресло, и сейчас, с нескрываемой насмешкой во взгляде, следил за нашим разговором.

Если он думал меня смутить, то не на ту напал!

– Подробнее, к сожалению, не получится. За эти знания мои ученики платят немалые деньги. Я просто не имею права давать их кому-то – даже вам, ваше сиятельство – бесплатно, – он нахмурился. Пришлось быстро закрепить результат. – Но совсем скоро, буквально через пару дней, у меня стартует новый курс «Отринь все земное и слейся с природой». Программа замечательная: выезды за город, медитация, познание дзен. По окончании вы будете чувствовать себя заново родившимся. Свободным от всех оков, включая материальные.

– Материальные?

– Деньги, изысканная еда, лишняя одежда.

– Лишняя одежда? – приподнял правую бровь Мирон.

– Безусловно. Не зря же мы рождаемся в этот мир абсолютно голыми? А вырастая, становимся узниками бантов, галстуков, перьев на шляпках, сотен пар обуви в шкафу. Естественно, речь не идет о нижнем белье. Но и тут можно предпочесть практичность шику.

У Разина заметно вытянулось лицо, начал подрагивать глаз и дергаться ус. А вот солдафона унять снова не вышло.

– Мария Андревна, как вы можете произносить слово «белье» в присутствии двух впечатлительных молодых мужчин? А вдруг у нас участится пульс?

– Простите, не подумала, – я смерила его недовольным взглядом и тут же, смягчившись, перевела его на князя.

– Да будет тебе, Мирон, – рассмеялся Разин. – Я просто обязан посетить ваш курс, госпожа Вольнова. Вы меня весьма заинтриговали. В вашем обществе я уже как заново родился! Кстати… не хотите ли вы посетить сегодня Большой? Из Москвы приехал модный нынче премьер Вострюхов. Помнишь его, Мирон? Вы встречались полгода назад на ужине в моем доме.

– Что-то не припомню, – ответил Меньшиков, смотря, почему-то, только на меня.

– Готов поспорить, если бы речь шла про танцовщицу, ты бы вспомнил не только цвет глаз, но и другие «выдающиеся» части тела, – съязвил князь.

– Туше! – наигранно схватился за сердце Мирон. – Как ты хорошо меня знаешь…

– Еще бы. Кстати, Катерина, моя сестра, составит нам компанию. Она будет счастлива вашей встрече, – почему какая-то Катерина будет счастлива видеть этого наглого солдафона? Или я чего-то не знаю? – Вы же примите мое приглашение, Мария Андревна? Прошу, не разбивайте мне сердце.

Идти никуда не хотелось.

День у нас с Лешкой и Полей прошел очень активно. А еще только обед. Но при мысли, что Меньшиков будет проводить время в обществе какой-то княжны, в меня будто бес вселился.

– Как я могу, ваша светлость? Буду рада присоединится.

– А как же ваши обязанности? – недовольно сверкнул на меня своими черными глазами глава сыска.

– Как хорошо, что у нас с вами есть Глафирия Петровна, не так ли, Мирон Александрович? – невинно захлопала я ресницами.

– Просто замечательно, – кисло усмехнулся он.

– Малия Андлевна, полусилось? – спросила Полина, глядя выпученными маленькими глазками на черные пятна посреди белого листа бумаги. Он лежал на столике в гостиной, вокруг которого мы все собрались: я, моя подопечная и Лешка, тоже увлекшийся совместными экспериментами.

Горничная Меньшиковых все еще была на больничном. И пусть сама она такого определения еще не знала, я заверила Ольгу Федоровну, что без нее ни дом, ни его обитатели не пропадут. Глафирия Петровна заканчивала убирать со стола после ужина. А братья Санниковы отпросились на пару дней по каким-то семейным делам.

Не хватало только Мирона. И если бы в этом временном промежутке изобрели мобильный телефон, я бы оставила ему кучу гневных сообщений.

Где только черти носят этого солдафона?

Стрелки на настенных часах показывала восемь вечера. Через час премьера в Большом, где нас будут ждать князь с княгиней. А я сама не готова, еще и сопровождающего нет.

– Дай сюдыть, я гляну, – выхватив у Поли из-под носика бумагу, братец приблизил ее к лицу и громко присвистнул. – Ничего себе, егоза! Кажись, получилось!

– Улаааа! – закричала девочка и так завертелась на месте, что ткнула испачканным сажей пальцем Лешке в нос.

Дети принялись смеяться. Да так заразительно, что я едва не присоединилась к ним. Но внезапно, рядом с ухом раздался пробирающий до мурашек рокот.

– Позвольте узнать, чем вы тут занимаетесь?

Резко обернувшись, я чуть не стукнулась лбом о мужской подбородок. Сильные руки обхватили мою талию, обжигая кожу сквозь тонкую ткань платья. Задрав голову, я в ту же секунду утонула в глубоких омутах черных, как небо за окном глаз.

Меньшиков стоял так близко, почти вплотную, что его горячее дыхание касалось моего лица, вызывая трепет и волнение в душе. Сердце забилось сильнее, а воздух застрял где-то в легких.

Я пыталась произнести хоть слово, но ничего не получалось. И кто знает, как долго я бы изображала выброшенную на берег рыбу, если бы не Поля.

– Папочка, папочка! – заверещал ребенок, бросаясь в объятия к отцу.

На лице Мирона расцвела широкая улыбка, при виде которой у меня пересохло в горле. Подхватив малышку под руки, он закружил ее по комнате, и так это выглядело… по-семейному, что мне до боли в груди захотелось присоединится к их веселью.

– Сестрица, ну-ка вытри слюни, – прошептал мне Лешка хитро ухмыляясь. Пришлось даже слегка шлепнуть его по затылку.

– Иди Глафире Петровне помоги, – кивнула я ему на дверь в кухню, а сама продолжила любоваться на счастливую парочку. И наслаждалась зрелищем, пока Мирон – как это у него обычно водится – все не испортил.

Поставив дочь на ноги, он взял ее пухлую ручку, внимательно изучил черные пальчики и, уставившись на меня, приподнял правую бровь.

– Вы мне так и не ответили, Мария Андревна. Чем же таким интересным вы здесь занимались?

Я сглотнула.

– Папенька, мы снимали а-пи-сят-ки, – опередив меня, Полина произнесла по слогам новое для него слово и снова бросилась к столу, где лежал злополучный лист бумаги. – Смотли!

Вслед за правой, приподнялась и левая бровь.

– Новые «фокусы»? Помнится, я запретил вам их устраивать, Мария Андревна. Не хватало нам еще одного взрыва.

Вот же… гад!

Никто кроме него не умел так мастерски портить мне настроение.

– Надо бы вам к врачу обратиться, Мирон Александрович, что-нибудь для памяти пропить. Вы нам «фокусы» на кухне запретили. А мы, – я расплылась в так бесившей его елейной улыбке и развела руками, – в гостиной, если вы не заметили.

В глубине черных глаз промелькнуло знакомое мне пламя. Мужчина зло усмехнулся, но промолчал. Приблизился к столу, взял в руки лист бумаги и принялся его изучать.

– Что это такое?

– Я учила Полину и Алексея снимать отпечатки пальцев, – судя по все еще хмурому лицу Мирона – он ничего не понял. Неужели я чересчур поторопилась с прогрессом? Вот же встряла. Как там говорится? Взмах крыльев бабочки в прошлом, может вызвать апокалипсис в будущем. Или не может? Я подошла к Меньшикову и поднесла ладонь к его лицу. – Видите эти узоры на пальцах? У всех людей они уникальны, и никогда не повторяются.

– Так уж и никогда? – с нескрываемым скепсисом в голосе спросил он.

– Вы сами можете проверить, если захотите, – я взяла со стола лупу, которую еще в обед откопала в одном из ящиков стола и поднесла ее к листу бумаги. – Это отпечаток Полины, это Лешки, а это мой. Вот здесь, ниже, кусочек еще одного отпечатка оставленный одним из нас. Как думаете, кому он принадлежит?

– Хм, – Меньшиков взял у меня из рук лупу и принялся изучать. – Как интересно. Похоже, что вам, Мария Андревна?

– Плавильно, папенька. Это атписяток Малии Андлевны, – захлопала в ладоши крутившаяся рядом с нами Полина. – Ты угадал!

– А что это за черная краска?

– Мы использовали сажу. Грязновато, зато намного быстрее.

Мирон перевел на меня задумчивый взгляд и около минуты сверлил им едва ли не до дырки во лбу.

– Мария Андревна, а не могли бы вы зайти завтра к обеду в мой участок? Буквально на пару минут.

– Конечно, но зачем? – пришла моя очередь хмурится.

– Ваша теория отпечатков навела меня на весьма интересную мысль, надобно будет… провести небольшой эксперимент.

Боже, да тут не бабочка крылом махнула, а целый птеродактиль.