Глава 21. Здравствуйте, я ваша мама.

Тяжелые кандалы натирали запястья. Стул подо мной скрипел и шатался. От пола тянуло холодом. Держа спину прямой как палка, из-за чего ныли все ребра, я не отрывала взгляда от бегущего по паркету таракана и мысленно делала ставки, как скоро он достигнет щели в углу.

Не самое интересное занятие, но других не подвезли. Вот и развлекалась, как могла.

Сидевшая на моих коленях Поля, прислонившись макушкой к моему плечу, клевала носом, изредка вздыхая и косясь на закрытую дверь, за которой не смолкали мужские голоса.

С того момента, когда полицейские доставили нас в участок, а его глава Сюртуков Клим Данилович, услышав фамилию Меньшикова, тут же проникся и закончил допрос, прошел уже час. Но воз – то есть мы с моей подопечной – и ныне там. Хотя к разношерстной компании, вместе с которой нас забирали из кабака, никакого отношения не имели.

Про Лешку я ничего рассказывать не стала. И Полину попросила молчать. Если мальчишка ввязался в неприятности, я найду, как ему помочь. А если просто прогулял занятия и об этом узнает Мирон, боюсь, терпеть в своем доме бездельника он не станет.

Уж больно строг глава сыска к неповиновению. Привык приказы своим подчиненным раздавать, а тут подросток, почти ребенок. К нему другой подход нужен…

Пока я раздумывала, какой именно подход и по какому месту заслужил мой остолоп-братишка, открылась входная дверь и в проеме застыла внушительная фигура. Только грома и молнии не хватало, ей-богу!

Взгляд волчий, исподлобья. Спина прямая. Руки скрещены на могучей груди. Ноги в черных сапогах расставлены на ширине плеч.

Сердце ухнуло в пятки. В горле резко пересохло.

И этот мужчина еще вчера сжимал меня в своих объятиях, заставляя терять голову? Зря я, наверное, его именем всем тут грозилась. Как бы самой невредимой остаться.

Из-за спины Мирона выглянул его верный помощник Елисей. Он попытался мне улыбнуться, но улыбка вышла несколько кислой.

– Папенька, – вынырнув из дремы, Поля помахала родителю ладошкой. Подойдя к нам, мужчина подхватил ее на руки и прижал к своей груди.

– Ты не ранена? – в чуть хрипловатом голосе я ясно почувствовала стальные нотки. Похоже, Меньшиков был в ярости, если не сказать больше.

Поля отрицательно качнула головой и обняла его за шею.

– Папенька, не лугай Малию Андлевну, – громко зашептала она ему на ухо. – Она ни с кем не целовалась.

Услышав ее аргументы в мою защиту, я от удивления открыла рот. Но увидев, как у Мирона – видимо на нервной почве – задергался глаз, тут же его закрыла.

Повернувшись к Елисею, он кивком головы приказал тому подойти и передал из рук в руки засыпающую дочь.

– Отнеси ее в экипаж, к Антипу. Мы скоро присоединимся.

Я едва сдержалась, чтобы не запроситься с ними. Последнее, чего мне сейчас хотелось, это оставаться наедине с мужчиной, который – тут к гадалке не ходи – выплеснет на меня всю свою злость.

И вправду, стоило закрыться входной двери, как в помещении воцарилась пугающая тишина. Гнетущая и душная, как погода перед грозовым ливнем.

– Маша… – меня бросило в дрожь от его негромкого, волнующего голоса. – Могу я узнать, что вы забыли в том кабаке?

– Я… мы… – дура, вместо того чтобы тараканов считать, лучше бы легенду нормальную придумала. И что мне ему ответить? – Я искала клиентов для будущего семинара.

– Среди разбойников и пьяниц?

Я сглотнула.

– Он называется «Портал в трезвую жизнь».

– Маша… – Мирон снова выдохнул мое имя, а затем поднял взгляд, в глубине которого плясало настоящее черное пламя. От страха я впилась ногтями в ладони. – Ты обещала мне, что не будешь искать клиентов в общественных местах.

Он подошел так близко, что ноздрей коснулся терпкий мужской запах леса и мускуса. Который обволакивал, словно защищая меня от своего хозяина.

– Я помню, просто… – Я пожала плечами. – Бывших наркоманов не бывает. Вижу людей, руки тянутся за визитками.

– Даже если это отребье, о пардон, клиенты… едва стоят на ногах?

– Они сидели, – прошептала я, борясь с желанием зажмуриться и не видеть исказившее красивые черты бешенство.

Я привыкла, что слова легко срываются с моих губ. Даже мозг, порой, за ними не поспевал. Но тут внезапно поняла – мне не нравилось врать Мирону. И я с радостью сказала бы ему правду, если бы на кону не стояла судьба Лешки. Куда ему одному? Не к матери же кукушке возвращаться?

Меньшиков, между тем, подошел ближе и теперь нависал надо мной, закрывая бьющий от окна солнечный свет.

– Черт, моя жизнь, с твоим в ней появлением, превратилась в дешевый водевиль, – выругался он и, обхватив горячими пальцами мой подбородок, приподнял его. – Ты понимаешь, что подвергала опасности мою дочь?

– Что? – я тряхнула головой, пытаясь вырваться из его хватки, но ничего не вышло. – Мирон, не делай из мухи слона! Это всего лишь ресторан. На улице был ясный день. А внутри сидело всего двое постояльцев. Они лыка не вязали, не то, чтобы нам угрожать. Если бы не драчливая жена одного из них, мы бы с Полей сейчас были дома и пили чай. И нечего на меня так сердито молчать. Я тебя не боюсь!

Мои слова, кажется, заставили его молчат еще злее.

Отпустив меня, он подошел к окну и несколько минут гипнотизировал меня своей спиной.

– С сегодняшнего дня я запрещаю тебе выходить из дома. Никаких семинаров. Никаких опытов. Никаких гостей. Только тихая и размеренная жизнь, состоящая из присмотра за детьми и управления слугами.

Влепи он мне сейчас пощёчину, я бы, наверное, даже не заметила. В такой ступор меня повергло его предложение. Хотя, какое еще предложение? Это самый настоящий приказ. Жестокий и глупый, как стоящий напротив солдафон.

Подскочив со стула, я запнулась о ножку и, если бы не очутившийся рядом Меньшиков, расстелилась бы на грязном полу. Он придержал меня за талию и так же быстро отступил.

– Ты хочешь… ты хочешь посадить меня в тюрьму? – с обидой в голосе уточнила я.

– Я желаю уберечь тебя от твоего же неуемного характера. Когда-нибудь ты встрянешь в настоящие неприятности и меня рядом может не оказаться. Даже не спорь, Маша. Это не обсуждается…

– Не обсуждается, говоришь? – не сомневаюсь, что походила на огнедышащего дракона. – Ты, конечно, тиран, но я, слава богу, не твоя крепостная! Сегодня же уволюсь!

Я резко развернулась и направилась к двери, но на середине пути вспомнила о сцепленных за спиной запястьях. Вернувшись к Меньшикову, повернулась к нему спиной.

Даже не сомневаясь, что ключом от кандалов Клим Данилович его точно обеспечил, дождалась, когда глава сыска освободит мне руки и ушла.

Ни разу не оглянувшись.

– Дурочка ты, Машка, – покачала головой Глафирия Петровна, замешивая тесто на пирожки. – Хто ж от такого молодца бежит? Ну покумекай сама, чего б он вороном тебя клевал, ежели б не нравилась ты ему?

– Он запереть меня здесь хочет. Ни на что не способной считает, – всхлипнула я, помогая ей нарезать лук.

Отдав Антипу приказ доставить нас с Полиной домой, а Елисею следить за нашей безопасностью, Мирон поймал извозчика и уехал. А я всю дорогу давилась слезами, наблюдая из окна, как ясное солнце скрывает темная туча.

Хлынувший зимний дождь полностью отражал мое настроение. Заняться было нечем. Я мысленно планировала, какие вещи соберу по приезду, а за какими вернусь позднее. Но уложив Полину, вместо своей комнаты пришла на кухню, где вывалила на свою незаменимую ассистентку ушат с горестями.

– Он тебе дитё свое родное доверил, а ты с ней в притон сунулась, – поцокала языком бабка Глаша. – Проглотить бы тебе на время гордость свою, Машенька. Прощения у барина нашего попросить. Он простит, он добрый. С недельку хотя б тише воды, ниже травы посидеть. А там и ветер в другу сторону задует. Не гоже после первой дрязки вещи собирать. Даже мужу с женой время на притирочку надобно.

Ее последняя фраза заставила меня зардеться и громко закашляться. Но только я собралась возразить, как раздался стук в дверь.

– Ох, як вовремя шалопая нашехо принесло, – выругалась Глафирия Петровна на Лешку. – Все уши ему поистаскаю чичас. Так над сестрой старшой измываться!

– Не нужно, баб Глаш, я сама ему открою. Вы пока с тестом закончите.

И не дожидаясь ее возражений бросилась к двери. Как раз вовремя, стук повторился.

Дернув за ручку, я набрала в легкие побольше воздуха, но увидев на пороге очень красивую молодую девушку в дорогой белой шубке, резко выдохнула.

– Здравствуйте, вы к кому?

Девушка не успела ответить. Позади раздался сонный Полинин голосок.

– Маменька…