Глава 23. Держи меня!

– Малия Андлевна, – с трудом сжимая дрожащие губы, прошептала Полина. – А папенька меня не отдаст?

Уловив в ее голосе нотки безудержного страха, я почувствовала, как сердце защемило от нежности. Вернувшись к детской кроватке, я села на край и заботливо поправила пуховое одеяло. Надеясь этим жестом не просто создать уют, но и развеять все ее тревоги и сомнения.

Что же сделала эта пропащая мамаша, раз ребенок так ее боялся?

Поля явно что-то скрывала. Даже если хотела рассказать – не решалась. Глазки на мокром месте. Затравленный взгляд. Пытать ее было последним, чего мне хотелось. Сейчас главное успокоить, а правда никуда не убежит.

– Конечно не отдаст, милая, – я коснулась пальцами ее мягких кудряшек. – Ты же слышала, что он сказал твоей маменьке. Не видать ей тебя, как своих ушей.

На светлом личике засияла робкая улыбка.

– Никогда-никогда?

– Никогда-никогда, – покачала я головой. – Твой папенька сильный и храбрый. Он тебя любит и никому не позволит тебя у него отнять. А сейчас закрывай глазки и спи. Завтра я научу тебя делать уксусную змею. Вот увидишь, это очень весело.

С этими словами я поцеловала малышку в лобик, поднялась и направилась к выходу. Выйдя в коридор и остановившись перед своей комнатой, я взялась за ручку двери, но не успела ее открыть. За спиной раздались тяжелые шаги.

– Уже спать? Так рано? – в хриплом голосе Мирона чувствовалось раздражение, виновницей которого, без сомнений, была моя скромная персона. – Я надеялся с тобой поговорить.

И снова не вопрос, не предложение, а приказной тон. Не терпящий ничего, кроме подчинения. Ха, не на ту напал!

– Можешь подождать в своем кабинете. Мне нужно время, чтобы собрать вещи, – даже не обернувшись, заявила я и дернула плечом.

Позади раздалось драконье шипение. Крепкая ладонь легла на мою талию, развернула и пригвоздила спиной к двери. А нависший надо мной мужчина, судя по взгляду, готов был рвать и метать.

– Ты никуда не уйдешь! – буквально прорычал он, в то время как в черных глазах полыхали молнии.

Несмотря на то, что его ответ меня более чем устраивал – я не могла уйти и оставить Полю в подвешенном состоянии – до мурашек захотелось осадить этого самонадеянного нахала. Сначала диктаторские условия выдвигает. Теперь уволиться не дает. Я ему что, рабыня?

– Не имеешь права! Я свободный человек и не хочу терпеть твой скверный характер.

– А придется, – идеальные губы скривил насмешливый оскал. – Если потребуется, я запру тебя в своей комнате. А ключи от нее буду носить в кармане.

– Ты не посмеешь! – ахнула я.

– Прошлый я, о таком бы даже не задумался. Но с твоим появлением в моей жизни, мне начинает казаться, что я повредился умом, – склонившись, он коснулся своим лбом моего и шумно выдохнул. – Маша…

Столько тоски и страдания было в его голосе, что я даже опешила. Замерла, как полевая мышка и, кажется, даже не дышала. Ждала, что он продолжит, а у самой сердце от нетерпения заходилось.

– Ты должна знать, я не желаю ограничивать твою свободу.

– Но сегодня утром…

– Сегодня утром я был зол. На самого себя. Что не додумался приставить к вам с Полиной охрану. Ваше задержание, это целиком и полностью моя вина. Я не должен был срываться на тебе. Прости…

Боже, неужели Мирон впервые за все время нашего знакомства признал свою неправоту? Это что, ловушка? Не думаю, что в ближайшем будущем мне доведется снова услышать нечто подобное. А значит, впору открыть бутылку с шампанским и отпраздновать это дело. Только вот совесть проснулась совсем не ко времени.

– Ты ни в чем не виноват, – я подняла на него жалостливый взгляд и тут же опустила его к полу. – Я сказала тебе неправду. Дело было не в клиентах для семинара. Мы с Полиной гуляли неподалеку и увидели Лешку. Вместо занятий, он слонялся по улицам, а затем зашел в тот кабак. Я испугалась за него и бросилась следом. Оказалось, что он вышел через черный ход. Наверное, заметил, что за ним следят… я не знаю. Ты… ты уже помог мне с ним. Вытащил из участка, устроил в военную школу. Я не хотела загружать тебя новыми проблемами. Тем более что он тебе никто. Боялась, ты выгонишь его из дома, а ему больше некуда идти. У матери он долго не задержится. Сбежит, свяжется с кем попало… Я бы и сейчас ничего не рассказала, но уже поздно, а он до сих пор не вернулся домой.

Последовавшая за моей пылкой речью тишина заставила меня напрячься. Я ждала его ответа, как приговор, уже сомневаясь, что правильно сделала, сдав братишку с потрохами. Но тут Мирон приподнял пальцами мой подбородок и принудил взглянуть ему в глаза.

– Алексей уже достаточно взрослый, чтобы позаботиться о себе сам. Он вполне мог остаться на ночь у одного из своих приятелей. В любом случае, тебе не стоит переживать. Если он завтра не появится здесь или в школе, я отправлю за ним своих людей. Из-под земли достану и приведу к тебе. Но для начала, проведу с ним частную беседу. Парнишке в воспитании не хватает мужской руки и, ради тебя, я готов взять на себя эту обязанность.

Еще немного и у меня случится сердечный приступ. Разве можно так издеваться над бедной девушкой? Меньшиков явно не подозревал о сокрушимой силе своего обаяния. А меня того и гляди с ног собьет.

Чтобы хоть что-то сказать, я быстро сменила тему.

– А что будет с матерью Поли?

– Ничего, – пожал он плечами. – Я не знаю, зачем Татьяне вдруг понадобилась дочь. Дело не в материнских чувствах, это без сомнений. Но обязательно выясню.

– А что, если она подаст в суд? Или ее новый покровитель имеет там, – я ткнула пальцем в потолок, – серьезные связи?

– На любые серьезные связи найдутся еще более серьезные, – уверенно заявил он. – Я не могу с полной уверенностью утверждать, что именно я отец Полины. Но для меня это не имеет никакого значения. Коли я признал ее своей дочерью, это останется неизменным.

Ничего себе, этот мужчина задался целью превратить меня в расплавленное масло? Надо заметить, у него получается. Может стоит немного его подразнить?

– Смотри, как бы об этом не прознали все твои бывшие. Иначе нам придётся открывать детский сад.

Мирон усмехнулся.

– Хорошо, что я заранее позаботился о няне, – и прежде, чем я успела возмутиться, он подхватил меня на руки и запечатал рот поцелуем. Таким страстным и горячим, что я не заметила, как мы оказались в его спальне. Опомнилась, только когда позади закрылась дверь.

Выпустив меня из объятий, Мирон дал мне съехать по себе вниз. Но рук с талии не убрал. Оглядевшись и оценив спартанское убранство комнаты – кроме шкафа, кровати, тумбы и кресла там ничего больше не было – я сглотнула.

Словно почувствовав мое замешательство, Меньшиков отвел волосы с моего лица и прошелся пальцами по моей шее.

– Ты прекрасна.

– Уверена, ты говорил это всем своим женщинам, – пытаясь справиться со смущением, я прикусила нижнюю губу.

В груди разлился обжигающий жар, а тело перестало подчиняться. Стало таким мягким, безвольным, податливым. Реагирующим на одного конкретного мужчину.

– Я не помню ни одной. С тех пор, как в моей жизни появилась ты, я будто и не существовал прежде. Зато сейчас, как на пороховой бочке. Маша… – он прошелся большим пальцем вдоль моих губ. – Я хочу тебя. Хочу, чтобы ты стала моей. Сейчас. Навсегда.

Ммм, какой у него голос. Сладкий, как патока. Завораживающий. Посылающий по телу миллионы мурашек. В него бы завернуться, как в теплое одеяло, и чтобы ласкал мою обнаженную кожу.

Низ живота скрутило сладкой судорогой. Разум отключился, когда сильные руки, подхватив меня, сгрузили на кровать. А мощное мужское тело навалилось сверху, не причиняя, при этом, ни капли дискомфорта.

Я не помню, куда подевалось мое платье. Где осталась сорочка Мирона. Ощущая кончиками пальцев его горячую кожу, я чувствовала, как меня сметает вулканической лавой. Восторг сменился невыразимым блаженством. Любовный шепот всхлипами и стонами. И даже краткая, буквально секундная боль не смогла меня отрезвить.

Тело жило своей жизнью. Подчиняясь прикосновениям чужих рук и губ. И желало только одного, оплетать источник наслаждения, словно гибкая лоза могучее дерево.