Глава 25. Вот так встреча!

Чем ближе мы с Алексашкой подходили к стоящему в уединении заброшенному дому, походившему на впавшего в спячку серо-черного монстра, с разинутой пастью в виде проема среди серых, иссушенных деревьев, тем сильнее становилась пробирающая меня до основания дрожь.

Покосившийся. С разбитыми окнами. Почти руины на самых задворках. Не удивительно, что его для своих нужд облюбовала терроризирующая город шайка. Странно другое – почему власти до сих пор его не снесли?

Колючий зимний ветер ревел как дракон, преследующий свою добычу, и пробирал до самых костей. Не чувствуя рук и ног, я куталась в короткий полушубок и рвалась вперед, гонимая страхом за Лешку и желанием вытащить его из этой дыры во что бы то ни стало.

– Я это… дальше сам, – тяжело сглотнув, бросил парнишка, как только мы оказались перед покосившейся деревянной дверью. Опустив глаза в землю, он отбивал зубами дробь и обнимал себя руками, грея ладони под мышками пиджака. Источая страх, он выглядел так жалко, что я, потянувшись вперед, потрепала его по плечу.

– Нет, ты останешься снаружи.

– Ты пойдешь одна? Но там… темно.

– Очень постараюсь никого не напугать, – через силу пошутила я, и тут же добавила серьезным тоном. – Когда я уйду, затаись рядом, не высовывайся. Если нас долго не будет, беги за помощью. Если полицейские появятся раньше, веди их внутрь. Все понял?

Алексашка замялся, но проиграв внутреннюю борьбу с самим собой, кивнул. Чувствуя стыд за свою трусость, глаз он так и не поднял. Но кто мог его винить? Судя по синякам и каплям крови на одежде и лице, свое, сегодня, он уже получить. И кто знает, повезет ли ему в следующий раз?

– За дверью лестница, – быстро затараторил парнишка, после секундной паузы. – Ведет в подвал. В правом углу, в полу, дверка с ручкой. На ней замок. Вскрыть сможешь?

Вспомнив свое яркое на события, детдомовское детство, я кивнула.

– Под ней голбец будет. Там они Леху держат. Если он в беспамятстве – уноси ноги. На себе не дотащить, только шуму наделаешь.

Пообещав ему напрасно не рисковать, я открыла трясущейся рукой обшарпанную дверь, нырнула в темноту и, держась за холодные, каменные стены, двинулась вниз по лестнице.

Передвигаясь на цыпочках, чтобы не привлечь ненужного внимания, я старалась не вдыхать гнилостный запах сырости и крысиного помета, от которого кружилась голова. Где-то вдалеке, за стеной, слышались приглушенные голоса, но слов было не разобрать. Под сапожками скрипели ступени.

В последний раз я так волновалась… кажется, никогда. Рисковать жизнью не в моей привычке. Тем более, ради постороннего, по сути, человека. Хотя, кому я вру? Лешка буквально с первых дней стал мне роднее всех оставленных в двадцать первом веке, так называемых друзей. Он видел во мне старшую сестру. И, как мог, заботился и защищал от суровой реальности. Теперь пришла моя очередь, отплатить ему той же монетой и вызволить из цепких лап отпетых бандитов.

Боже, где же Мирон? Баба Глаша уже должна была его предупредить!

Ступив на последнюю ступень, я оказалась перед еще одной дверью. Толкнула. Не заперто. Зато в лицо ударил свет стоящей на столе масляной лампы. Пришлось хорошенько проморгаться, чтобы восстановить зрение. А когда это случилось, сжать себе рот, чтобы не вскрикнуть.

На стуле, спиной ко мне, свесив голову к плечу, спал белобрысый парнишка. Явно оставленный в качестве охранника, он был завернут в потрёпанный тулуп и издавал еле слышный свист, каждый раз, как набирал в грудь воздух.

В паре метрах от него находилась подъемный лаз в погреб. Но чтобы жизнь мне медом не казалась, на нем висел огромный амбарный замок.

Первым желанием было огреть охранника по голове. Но, во-первых, не чем. А, во-вторых, еще не рассчитаю сил и вышибу из него весь дух. Парнишка молодой совсем. Жалко.

Опустившись на колени, и осторожно подползая к лазу, я чувствовала себя героиней шпионского блокбастера. Ощущения усилились, когда я вытащила из прически шпильку, и начала использовать ее в качестве отмычки.

Щелк.

Звук в тишине прозвучал для меня выстрелом. Резко подняв голову и убедившись, что охранник продолжает спать, я медленно потянула за ручку.

– Машка! – раздавшийся из глубины приглушенный всхлип заставил меня встрепенуться. Прижав палец к губам, я призвала Лешку к молчанию, а сама всмотрелась в его силуэт.

От земляной коморки, размером метр на метр, тянуло холодом. Брату, на котором кроме сорочки, штанов и ботинок ничего не было, и чье лицо напоминало один сплошной синяк, приходилось стоя тереть себя ладонями, чтобы не замерзнуть, и переминаться с ноги на ногу.

За неимением лестницы, я протянула ему руку. Дождалась, когда схватиться, и начала тащить. Лешка пытался помочь мне, хватался за доски, но из-за своего обессиленного состояния, постоянно соскальзывал и издавал много шума.

Наверное, стоило прекратить попытки, покинуть дом и дождаться помощи полиции. Но я же дура упрямая. Не получается – пробую до победной. Вот и напробовалась, что сверху на меня опустилась тяжелая дубина и сознание разорвало болью.

Очнулась я привязанной к стулу. Голова трещала, как после десяти сотрясений. На губах привкус крови. А перед глазами черные точки.

– Мария Андревна, вот кого меньше всего ожидал здесь встретить, так это вас.

Как странно, я тоже!

Я сразу узнала его по голосу, но, когда зрение немного прояснилось, чуть не дернула связанными руками, чтобы протереть глаза.

В сыром, мрачном помещении, с давящими, полуразрушенными стенами, не было никакой мебели, кроме стоящих друг напротив друга стульев. На одном сидела я, а на другом –князь Константин Степанович Разин собственной, сиятельной персоной.

И ладно бы он один. За плечом мужчины стояла еще одна, знакомая мне фигура, увидев которую, я решила, что обозналась. Одетая в ту же самую белую шубку, воскресшая из мертвых мамаша Полины – Татьяна как-там-ее-по-батюшке – пройдясь по мне брезгливым взглядом, скривила свой идеальный рот.

Ничего себе! Будто на встречу одноклассников попала. Того и гляди откроется дверь и ворвется Глафирия Петровна, со скалкой наперевес.

– Что… – голос вышел сиплым, еле слышным. Пришлось откашляться. – Что вы здесь делаете?

Константин откинулся на спинку стула, вытянул вперед обутые в сапоги, длинные ноги и положил руки на живот.

– Могу задать вам тот же вопрос, госпожа Вольнова. Что вы здесь делаете?

– Я пришла за своим младшим братом. Его держат в погребе, хотят убить… Вы должны мне помочь? – так же резко, как на меня давеча обрушилась дубинка, придавило реальностью. В голове возник логичный в своей простоте вопрос. – И… почему я связана?

Ответить мне князь, при всем желании, не успел бы. Со скрежетом приоткрылась дверь и в щель влезла мелкая голова того самого парнишки, что охранял Алексея.

– Старшой, шо с кудрявым делать? Орет дурниной, сестру зовет. Мож, на перо?

Старшой… Тот самый главарь «котов», о котором рассказывал Алексашка. Это как? Из князи в грязи? Вот это я встряла. Ни один мой семинар меня к такому не готовил.

Мужчина нахмурился.

– Погодите. Успеете еще, – махнул он рукой. И добавил, зло сверкнув глазами. – Без моего приказа не трогать.

Парнишка, явно испугавшись, втянул голову в плечи, кивнул и со скоростью пули, скрылся за дверью. Внимание Константина снова переместилось на меня.

– Брат значит, – покачал он головой. – Извольте поинтересоваться, как же вы, Мария Андревна, узнали о его местонахождении?

– Проследила, – пожала я плечами. Естественно, я не собиралась рассказывать этому гаду о дежурившем на улице Алексашке. И тем более о находящемся на подходе Мироне. Нашел тоже дуру! – Выходит, вы тут главный? Старшой, или как вас там… Боже, я ничего не понимаю… Вы же князь, друг Мирона. А вы что тут делаете?

Я непонимающе уставилась на мамашу Поли. Той мое внимание по душе не пришлось. Она поджала губы, фыркнула и демонстративно отвернулась к окну.

– Жизнь непредсказуема, Маша… Могу я вас так называть? – я шумно выдохнула, но даже не подумала кивнуть. – Бывает и такое, что князья проигрывают в карты все свое состояние. Лишаются буквально всего. И чтобы не сгинуть в долговой тюрьме, решаются на отчаянный шаг…

– Воровство? Ограбление? Это вы называете «отчаянием»? – громко перебила я его. – Собрать шайку из бедных детей и обогащаться за счет несчастья других?

– Прошу заметить, что эти «другие», люди из моего круга. Для которых пропажа бус и сережек ничего не значит, – сцепив зубы, проскрежетал мужчина.

– Ну, конечно, из вашего. Где еще вы можете так поживиться? Уверенна, вы всех их знаете. Вхожи в их дома. Общаетесь на короткой ноге. Разве я не права? Да о чем вообще речь. Судя по всему, вы и к другу не побрезговали бы вломиться. Ведь из-за этого пострадал мой брат?

Разозлился. Вон как ноздрями шевелит. Ладони в кулаки сжимает. Не пора ли мне умерить пыл?

Я пыталась. Честно. Но внутри все кипело от ярости. И даже здравый смысл, шепчущий, что в моем незавидном положении лучше притвориться слепоглухонемой, не мог достучаться до сердца.

– Я знаю Мирона много лет. Он хорошая ищейка и, коли во что-то вцепится, ни за что не оттащить. Ограбление его дома задумывалось с целью отвести от меня подозрение. Но из-за вашего… родственника, Машенька, дело пришлось отложить.

Поднявшись со стула, он неспешно приблизился ко мне, встал за спиной и принялся наматывать на пальцы мои локоны, больно оттягивая их.

– Мерзавец! – рыкнула я, тряхнув головой.

– Вы в него влюблены? – наклонившись к моему уху, прошептал князь. Затем обошел стул, приподнял пальцем мой подбородок и хмыкнул. – Можете не отвечать. Вижу по яростным искрам в ваших колдовских зеленых глазах, что ответ положительный.

Проигнорировав его слова, я облизнула пересохшие губы.

– Что вы собираетесь со мной делать? Меня будут искать… Вас поймают.

– Где? Здесь? – он притворно-весело огляделся по сторонам. – Я выбрал заброшенный дом, стоящий на самом отшибе. Никому и в голову не придет, что он обитаем.

– Тогда отпустите нас с братом. Мы никому ничего не расскажем.

– К моему глубокому сожалению, Маша, это слишком рискованно. Отпустить вас я не могу.

– Тогда что, убьете?

– Такую красоту? Побойтесь бога, – зашелся он неприятным, скрипучим смехом.

– Будете держать меня на цепи, под кроватью?

– Хм, интересное предложение, но нет.

– Я все равно сбегу, что бы вы не придумали, – упрямо выплюнула я.

– Не сбежите, если хотите, чтобы ваш брат остался жив, – вот же подонок и шантажист, что б его… – Я на днях отплываю в Европу. Изволю думать, из вас вышла бы отличная компаньонка.

– Костя! – подала голос воскресшая барышня, о существовании которой я успела благополучно забыть. – Она? Ты ведь обещался взять меня с собой. Говорил, что любишь. Наша дочь…

Наша дочь? Так, ладно, подумаю об этом потом.

Вот только мексиканских страстей мне тут не хватало. Заламываний рук, слез, скандалов. Бррр.

– Давайте успокоимся и попробуем решить проблему мирно, – обратилась я к ним обоим своим самым профессиональным коучинским голосом. – Во-первых, я никуда не хочу ехать. Европа сильно на любителя. Я там была, поверьте, нас и здесь неплохо кормят. А, во-вторых…

– Замолчи, – рявкнула девушка, и снова умоляюще уставилась на своего возлюбленного.

Князь сжал пальцами переносицу, прошептал что-то вроде «женщины» и устало выдохнул.

– Татьяна, прости, но у меня совсем нет времени. Еще много дел, приготовлений. Давай, поговорим в экипаже? – затем повернулся ко мне. – Простите, Машенька, но нам придется вас оставить. Сегодня в доме княжны Болоньской званый ужин. Я обещался быть. Придется вам немного поскучать. Я вернусь… позже.

С этими словами он отвесил мне шутовской поклон, взял свою дому под руку и направился к двери.

Оставшись в одиночестве, я окончательно скисла. Сырость с каждым вздохом проникала в легкие. Потолок и стены будто приближались и вот-вот раздавят. Я едва сдерживалась, чтобы не закричать и не позвать на помощь. Боялась, что прибежит охрана, которую оставил князь, и снова саданет по голове.

Нижняя губа начала подрагивать. Из глаз выступили слезы. А общее состояние, которым я легко умела управлять, омраченное безрадостными перспективами моего недалекого будущего, скатилось в депрессию.

Мирон, где тебя черти носят?

Не успела подумать, как в коридоре, за дверью, раздался тяжелый топот. И тишину разорвал грозный рык.

– Маша!