Глава 12

Наверное, именно в тот вечер, когда состоялся разговор Вари с Владимиром о женитьбе, я впервые действительно задумалась о его отношении ко мне. Никогда в жизни я не чувствовала себя такой униженной, как в тот момент! Словно, я просто не существую для него, как будто я никто, пустое место, полный ноль. Уложив Варю спать, я заперлась у себя в спальне и позволила себе поплакать впервые за долгое время. Может, наконец, спали мои розовые очки, но я начала задумываться о том, что раньше не приходило мне в голову. Те месяцы, что я прожила с Варей и Володей, а особенно когда мы с ним начали встречаться, были счастливыми для меня. Я просто парила в каких-то своих фантазиях, не понимая, что, получив статус девушки Владимира, я приобрела лишь секс. И все. Никаких свиданий, совместных выходов, знакомства и общения с его друзьями. Да, он покупал мне цветы время от времени, радовал безделушками, когда нам доводилось пару раз вместе поехать в торговый центр за покупками для Вари, но мы никогда даже в кино вместе не ходили, не говоря уже о чем-то более серьезном. Я не обостряла на этом внимание, потому что Володя много работает и редко встречается с друзьями, проводя вечера дома, но ведь когда он встречался с Асей, то был еще более загружен на работе, чем сейчас, когда все более-менее устаканилось. И даже в тех обстоятельствах он находил время ходить на свидания с Асей. Я ведь живу с ним, я была тому свидетелем. Что же не так со мной? Он меня стесняется или просто не хочет прилагать усилия, потому что я для него ничего не значу? Так, удобная любовница, за которой не надо далеко ходить. Эти выводы настолько горькие, настолько уничтожающие во мне любую веру в себя, что я просто рыдаю навзрыд, приглушая звуки, выходящие из моего рта, подушкой. Так и засыпаю, наплакавшись вдоволь, а утром, умывшись и увидев Володю, который уже встал и пьет кофе на кухне, не могу смотреть ему в лицо, потому что все еще думаю о том, как, возможно, ошибалась в нем. – Доброе утро! – здоровается он, пока я подхожу к шкафчику, где лежит аптечка, за обезболивающим для своей раскалывающейся от боли головы. – Доброе, – отвечаю как можно спокойнее. – Ты в порядке? Не заболела? – Нет, мне просто нужна таблетка от головы. Найдя искомое, я убираю аптечку обратно и принимаю лекарство, после чего оборачиваюсь, едва не утыкаясь носом в грудь незаметно подошедшего мужчины. Он делает попытку обнять меня, но я отстраняюсь, отходя на шаг назад. – Надя, – вздыхает Владимир. – Не надо так. Извини, что психанул вчера, я не должен был с тобой так резко говорить. Обиделась? Черт, ну как так можно?! Одно извинение, этот его ласковый тон, который он использует так редко, и я уже готова растаять. Но на его лице искреннее раскаяние, так что, может, все не так, как я думаю? У нас ведь было недопонимание и в прошлом, когда я неправильно интерпретировала его слова и поступки. Да и Володя склонен сначала говорить всякие обидные вещи в порыве гнева, а потом жалеть о них. – Твои слова унизили меня вчера, – говорю ему прямо, потому что просто не получается больше держать это в себе. – Я ляпнул, особо не думая, что говорю, – морщится он. – Просто вопросы Вари поставили меня в тупик, а такое происходит крайне редко. Это не оправдание, но мне правда жаль, что я тебя обидел. – Ладно, – пожимаю плечами. – Если ты на самом деле так не думаешь… – Конечно, не думаю, – накрывая мои плечи ладонями, потирает он их, спускаясь к предплечьям. – Ты не просто няня, мне важно твое мнение. – При чем тут… – Доброе утро! – вбегает на кухню полная энергии Варя в своей пижаме с клоунами. – Я хочу кушать! Расстроившись, что такой важный разговор прервали, я отхожу от Володи и направляюсь к холодильнику, по пути чмокая малышку в макушку. – Приготовить кашу, Варюш? Или хочешь вчерашние макароны? – Макароны! – с энтузиазмом говорит она, карабкаясь на стул. – Я уже почистила зубы, я хорошая девочка? – Очень хорошая, – отвечает Володя, подходя к ней и тоже целуя. – Что скажешь насчет того, чтобы я отвез тебя в сад сегодня? У Нади болит голова, давай оставим ее дома? – Хорошо, – отвечает та, уже не помня, что папа ее вчера обидел. Таковы уж дети, а Варя наша тем более не особо обидчивая. Я с удивлением смотрю на Володю, который решил пожертвовать часом своего рабочего времени, потому что у меня болит голова, и не могу не думать о том, какой он все-таки заботливый. А ведь он ухаживал за мной, когда я подхватила простуду. Заставлял вовремя пить лекарства и заваривал чай. Я, наверное, просто дала волю своим комплексам и страхам, когда вчера представила его эдаким бесчувственным мудаком. Конечно, все не так плохо, как я себе надумала! – Я уже выпила таблетку и голова скоро пройдет. Я могу сама отвезти Варю, Володь. Езжай на работу. – Ничего не знаю, ты остаешься дома, – заявляет он, забирая у меня контейнер с макаронами. – Иди в постель, я это сам разогрею. – Но… – Никаких но! – шикает он на меня, незаметно для Вари шлепая по попе. – Марш к себе! Я настолько растеряна, что безропотно слушаюсь. Иду к себе в спальню и действительно ложусь, а потом хихикаю, как влюбленная десятиклассница, вспоминая выражение его лица и ласковый тон. Нет, ничего его вчерашние слова не значат! Володя просто не может, не чувствуя ко мне ничего, быть таким заботливым и милым. *** Отношения с Надей оказались именно тем, что мне нужно. Даже спустя несколько месяцев, я все еще не устал от нее. Наше влечение такое же сильное, как и в первые дни, мы выработали прекрасный тандем и без труда уживаемся рядом с друг другом. Она не нарушает мои личные границы, не жалуется на то, что я много работаю и не всегда могу уделить ей время, не могу водить ее на свидания, хотя иногда мне и самому хочется куда-нибудь выйти и провести время вдвоем, но с ребенком на руках это сложно сделать. К нам приезжает дед, чтобы погостить пару дней, и он сразу замечает изменившиеся отношения между мной и Надей, хотя я даже при Варе не акцентирую на этом внимание и вообще открыто не говорю, что мы теперь вместе. – Значит, все-таки открыл глаза, – довольно хмыкает он, когда замечает, как я провожаю взглядом ее аппетитную попку, пока она прибирается после ужина. – Ты о чем? – с невинным видом спрашиваю я, заставляя его довольно улыбнуться. – Можешь пока не говорить, если не хочешь, но я одобряю, – хитро щурится старик. – Только не думай долго, а то женщины все воспринимают не так, как мы, мужчины. Не будь ослом, а то ты умеешь. Я тогда только отмахиваюсь и он больше не давит, но, после его отъезда, Надя несколько дней ведет себя странно, после чего все, конечно, устаканивается. Именно поэтому, меня так сильно бьет то, что происходит пару недель спустя, потому что я, слепой дурак, даже не подозревал, что что-то не так, пока факты не ударили меня по лицу. Как-то вечером, когда я работаю в кабинете, Надя решается меня прервать, хотя раньше так не поступала, зная, как я не люблю вмешательств в свой рабочий процесс. – Володь… – нерешительно мнется она на пороге. – Я работаю, – говорю грубее, чем хотел, потому что мне осталось еще минут десять и я буду, наконец, свободен. Хочу ее до боли, я уже до чертиков напряжен. Надя молча уходит, и закончив работу, я иду к ней в спальню, надеясь, что она не обиделась на мой грубый тон. – Ты что, уже легла? – удивляюсь, увидев ее под одеялом, и начинаю раздеваться на ходу, чтобы присоединиться. – Не раздевайся, – сев в постели, говорит она. Я готов взвыть от досады. – Что, эти дни наступили? – держа в руках уже снятую футболку, спрашиваю у нее, потому что на обиженную она не похожа, да и не в ее это характере. Надя задумчиво смотрит на меня, выражение ее лица становится каким-то подавленным и я чувствую тяжесть в груди, понимая, что явно что-то не так. Она слишком странно себя ведет, словно не решается заговорить. – Я больше не могу так, – жалобным тоном выдает девушка и я пытаюсь сообразить, что же могло случиться. – Что ты не можешь, Надя? – Я хочу прекратить все, Володь, – глядя мне в глаза, заявляет она и мое сердце пропускает удар, прежде чем начать колотиться от прилива адреналина. Я, блин, ушам своим не верю! Что именно прекратить? Она что, бросает меня?! Так, спокойствие. Не время показывать эмоции, а то поведу себя, как полный неадекват. – Между нами? – уточняю, начиная натягивать на себя снятую футболку, потому что мне резко становится неуютно, я не знаю, куда деть руки. – Да. – Неожиданно, честно говоря, – несу какую-то пургу, просто потому что не могу показать ей, как меня это задело. Она меня бросает, черт возьми! Это последнее, чего я от нее ожидал. Наигралась, девочка? Что ж, я не буду умолять. Пусть делает, что хочет. Черта с два я покажу ей, как мне это неприятно и как я все еще хочу ее. – Ладно, не собираюсь навязываться. Возвращаемся к тому, что было. Ты – няня, я твой работодатель. Черт, идиот! Какая к черту няня, если я не могу свои руки держать от нее подальше? Мы просто не сможем сосуществовать под одной крышей! – Я хочу уволиться! – резким тоном, словно я насильно хочу ее удержать, заявляет Надя. – Уволиться? – удивляюсь я, хотя и не должен. Но что-то тут не сходится. Наде нужны деньги, почему она сама хочет уйти? Или я настолько ей надоел, что видеть меня не может? – Почему? Вы же прекрасно ладите с Варей. Или ты нашла работу получше? – Нет, пока не нашла, но я хочу уйти. Не спрашивай почему, у меня на это свои личные причины. – Личные, значит, – едва сдерживая гнев, повторяю я. Дрянь мелкая! Личные причины у нее. Нашла нового хахаля? Что же еще это может быть? Ей и работа теперь не нужна, наверняка он предложил ей что-то получше, чем я. Позвал замуж? Оплатил ее кредиты? Черт, если бы я знал, что ее можно купить, то не заморачивался бы и сам это сделал. Но теперь, конечно, не буду. Мне не нужна девица, которая якобы встречаясь со мной, смотрит по сторонам и ищет другие варианты. К черту ее! И Варе она не нужна, найду няню, которая не будет искать себе спонсора. Мне же лучше, что она сама хочет уйти. – Ладно. А если я подниму зарплату? Останешься? Сам не верю, что говорю это, но с моего языка срываются именно эти слова. Зачем она мне такая? Зачем ее удерживать? Чертов момент слабости, но я сразу же о нем жалею. – Нет, дело не в деньгах, – качает она головой. – Мне нужно уйти и ничто не заставит меня изменить мое решение. – Хорошо, – соглашаюсь быстро, прежде чем совершу еще какую-нибудь глупость. – Я не могу удерживать тебя насильно, хоть мне и жаль терять такую хорошую няню. Но ты хотя бы останешься, пока я не найду тебе замену? У нас договор, Надя. – Я останусь на неделю, но не дольше. Согласна на неустойку за нарушение этого пункта в договоре, но лучше найти новую няню как можно скорее. Начинай искать уже завтра. Нахалка, да как она смеет отдавать тут приказы и ставить условия, когда наш договор связывает ее по рукам и ногам?! Готова платить неустойку? Точно нашла себе другого, расчетливая дрянь! – Начинайте, – грубо поправляю ее, трясясь от тихой ярости. – Раз уж между нами все кончено, то вернемся к прежней модели поведения. Я постараюсь найти вам замену, Надежда, и сделать это как можно раньше. Хоть вы и подвели меня таким внезапным решением. Варе понадобится время, чтобы адаптироваться к новому человеку. Довольно бездушно с вашей стороны, не находите? – Мне жаль, – опускает глазки в пол, хотя ни хрена ей не жаль. – Но мне правда нужно уйти как можно скорее. Я не знала, что так получится. – Жаль, что не знали, – не могу больше сдерживать в себе яд и, прежде чем наговорю того, о чем завтра пожалею, быстро выхожу из ее спальни. Поверить не могу, что меня обвела вокруг пальца двадцатилетняя девица! А ведь я считал, что знаю ее, что читаю ее, как открытую книгу. Она просто обыкновенная золотоискательница с невинным личиком и мне повезло, что я узнал об этом раньше, чем сделал какую-нибудь глупость! Например, решил, что она все же подходит на роль моей жены и матери для Вари.