Глава 11

Пару месяцев спустя – Ты такая горячая в моей рубашке, – шепчет Владимир, спускаясь поцелуями вниз по моей челюсти и отодвигая эту самую рубашку с плеча, чтобы уткнуться в него губами. Я запускаю пальцы в его волосы, млея от дразнящих поцелуев. Сегодня Варя проснулась раньше обычного, громко зовя меня в коридоре, так что я вскочила с постели, натягивая на себя первые попавшиеся вещи, которые оказались моими леггинсами и рубашкой ее папы, который проводит в моей кровати больше ночей, чем в своей собственной. – Варя сейчас придет, – предупреждаю я Володю и он нехотя отодвигается, наливая себе утренний кофе. Не то, чтобы Варя не понимала, что между нами что-то происходит. Девочка несколько раз видела, как мы целуемся, и при этом Владимир не пытался быстро от меня отстраниться и сделать вид, словно ничего не происходит. Просто Варюша сама не задавала никаких вопросов, не удивлялась, почему я целую ее папу, так что я не стала сама поднимать эту тему, а если Володя и говорил ей что-то, то я об этом не в курсе. Но намеренно перед ребенком стараюсь не допускать интимных прикосновений. – Я хочу кушать, – заявляет наша мелочь, вернувшаяся из ванной, где мыла зубки. – Я уже приготовила тебе кашу, – указываю на плиту, беря тарелку, чтобы наполнить ее. Варя вроде бы привыкла к новым пищевым правилам, так что капризничает теперь очень редко из-за того, что ей что-то нельзя, что удивительно для такого маленького ребенка. Малышке всего четыре годика, ее день рождения мы отпраздновали совсем недавно, а она обладает удивительным терпением и сговорчивостью, словно уже взрослый, понимающий ребенок лет десяти. Иногда ее серьезность даже беспокоит меня, но она хотя бы не замыкается в себе и общается со сверстниками, так что серьезных причин для волнений у меня нет. Мы завтракаем все вместе, после чего Володя, как и обычно, уходит из дома раньше нас, а мы с малышкой не спеша одеваемся и собираемся в сад. Уже по пути, в автомобиле, девочка задает мне неожиданный вопрос, который ввергает меня в ступор. – Надя, а если папа женится, то его жена будет моей мамой? Я смотрю на нее, немного испуганная таким вопросом, но ребенок смотрит на меня так бесхитростно, что я понимаю – она не пытается таким образом выяснить, не собираюсь ли я замуж за ее папу. Это только в головы взрослых приходят мысли о каком-то двойном дне, как мне сейчас. Варе просто хитрости не хватило бы узнавать у меня что-то окольными путями. – Почему ты спрашиваешь, Варюш? – ласково задаю ей вопрос. – Мама Леши женилась на новом папе и он сказал Леше, что он теперь его папа, – выдает мне это чудо, да еще и такими терминами, что я не могу сдержать смешок. – Правильно говорить не женилась, а вышла замуж, Варюш, – объясняю ей. – Женятся мужчины, а женщины выходят замуж. А что касается твоего вопроса, то отвечу так: у Леши, если ты сейчас говоришь про Смирнова, уже есть один папа. Новый муж его мамы считается его отчимом, а это все равно, что еще один папа. А что касается тебя, то жена твоего папы будет твоей мачехой, но знаешь что? Так как твоя первая мама умерла, то она может стать твоей второй мамой. – Но мачехи в сказках злые! – пугается малышка и я мысленно кляну себя за такое дурацкое объяснение. – Это только в сказках, Варюш, не бойся, – успокаиваю ее. – Вот увидишь, твоя новая мама будет тебя очень любить! Тебя и твоего папу. Она не будет злой, как в сказках. – А ты тогда не можешь быть моей мамой, Надя? – огорошивает меня она, глядя с надеждой в широко раскрытых темных глазках. – Ты ведь любишь меня. И папу тоже любишь? Потому что Фима говорит, что когда мама и папа любят длуг длуга, то они целуются. А ты целовала моего папу, значит, ты его любишь, ведь правда? Вот это логика у ребенка! И как на такое ответить? Если скажу, что люблю Володю, то она может сказать ему это и спросить, не женимся ли мы. Я тогда сгорю от унижения! Черт, вот это ситуация, и как теперь выпутываться?! – Я целовала папу понарошку, – выдаю первое, что приходит в голову, где не слишком много логичных объяснений сейчас. – Люди не всегда целуются, потому что любят друг друга, Варюш. Но это наши взрослые дела, поэтому не бери в голову, хорошо? Когда вырастешь, ты все поймешь. – А зачем ты целовала папу понарошку? – хмурится Варя, не желая удовлетворяться моим объяснением. – Это такая игра, – проникновенно продолжаю лгать. – Взрослая игра, о которой тебе пока рано знать. – А когда я вырасту, ты мне расскажешь? – с любопытством смотрит на меня девочка. – Обязательно, Варюш. Расскажу все, что захочешь. А пока, лучше ты мне расскажи, как дела у Фимы. Я ее так давно не видела! Про свою лучшую подружку Варя готова говорить часами, так что моя уловка срабатывает и до самого нашего приезда в сад, она рассказывает мне про все, чем они с Фимой занимались за последние несколько дней. Однако, вечером, к моему огромному смятению, Варя снова поднимает тему, которую я хотела бы избежать, уже при своем отце, спрашивая Володю, когда он собирается жениться и не может ли он жениться на мне, ведь я такая хорошая. От его резкого взгляда мне тут же хочется провалиться под землю. *** – Папа, а когда ты женишься? – задает мне очень неожиданный вопрос Варя как-то вечером. Я смотрю на нее, немного шокированный, ведь она никогда раньше не поднимала таких тем. Спрашивала иногда про свою маму, но, когда я объяснял, что мама умерла, ей этого хватало. Новую маму она не просила. – Не знаю, малыш, – говорю самым мягким своим тоном, глядя в серьезные глаза дочери. – Может, когда-нибудь и женюсь. – А женись на Наде, папа. Ну пожалуйста! Она хорошая и я хочу, чтобы она была моей мамой. Я бросаю взгляд на Надю, которая тоже присутствует при этом разговоре, пытаясь понять, не она ли вложила эти мысли в голову Вари, но девушка выглядит такой смущенной, что я немного остываю. Я уже успел изучить ее и знаю, что она не из тех, кто будет манипулировать ребенком. Да и Надя должна бы уже знать, какой я человек и что со мной такие приемы не пройдут. Едва ли она могла подговорить Варю на такой разговор, учитывая характер наших отношений и тот факт, что мы все обговорили на берегу, если только она не полная дура. – Варя, ну что ты такое говоришь! – покраснев, как рак, пытается Надя сгладить ситуацию. – У тебя когда-нибудь обязательно будет мама, но ты не можешь просить своего папу жениться на ком-то только потому, что тебе этот человек нравится. – Так не делается, малышка, – подключаюсь я, сажая дочь на колени и чмокая в нахмуренный лобик. – Я женюсь тогда, когда встречу женщину, которую полюблю. – А ты полюби Надю! – обиженно кривит рот моя дочь, которая сегодня решила проявить характер. И вот как ей объяснить, что женитьба – дело серьезное и такие решения не принимаются так просто? Конечно, еще недавно я сам планировал это сделать. Собирался жениться на Асе, чтобы у нас была полноценная семья, но тогда я исходил из голого расчета. Конечно, она меня привлекала, как женщина, но то, что происходит сейчас с Надей… Это совершенно другой уровень. Безумная страсть. Дикое влечение. Тем не менее, я понимаю, что ни к чему серьезному эта связь не приведет. Мы с ней слишком разные люди и кроме взаимного влечения нас ничего не связывает. К тому же, Надя слишком молода. Едва ли она понимает, чего хочет от жизни, а если понимает, то это явно не роль жены и матери, как бы удобно для нее это не оказалось на данный момент при ее сложных жизненных обстоятельствах. Нет, наш брак был бы ошибкой, потому что страсть пройдет, а больше ничего не останется и мы неизбежно разбежимся, что причинит Варе еще большую боль, чем если бы я вообще не женился. В ее сегодняшней просьбе есть и моя вина, я был неосторожен и Варя пару раз замечала, как я целую Надю. Я не стал объясняться и отскакивать от нее, чтобы не заострять внимание на ситуации, и, видимо, Варя пришла к определенным выводам. – Варя, нельзя полюбить кого-то потому, что так нужно или очень хочется, – тяжело вздыхаю я, не готовый объяснять такие вещи четырехлетнему ребенку. – Вот ты в саду дружишь с Фимой, потому что тебе с ней интересно, да? А представь, если я скажу тебе, чтобы ты начала дружить с Марьяной, потому что я дружу с ее папой. – Но Марьяна вредная! – возмущается моя дочь. – Я не хочу с ней дружить! – А я тоже не могу любить ту, которую ты мне хочешь сама выбрать в качестве жены, – поясняю свою точку зрения. На лице Вари отображается мыслительный процесс и она, в конце концов, расстроенно вздыхает. – Мне это не нравится! – заявляет малышка, прежде чем слезть с моих колен и уйти к Наде, которая сидит на кресле, поджав под себя ноги и избегая смотреть на меня. Ее лицо больше не покрыто стыдливым румянцем, но девушка выглядит расстроенной и когда Варя подходит к ней, намеренная забраться к ней на кресло, Надя обнимает ее, но ее улыбка выглядит неискренней, какой-то натужной, и я гадаю, что именно из нашего разговора с дочерью так расстроило ее. Я ведь все сказал по факту, никак ее не оскорбил и вообще говорил не о ней конкретно, а о любой женщине в принципе. – Надя, а ты не можешь быть моей мамой за просто так? – начинает приставать уже к ней моя упертая дочь. – Нужно точно-точно жениться на папе? – Варюш… – вздыхает та, заправляя прядь волос за ухо и не глядя ей в глаза. – Я твоя няня, милая. Разве это так плохо? Мы каждый день вместе, мы играем и учимся, готовим вкусняшки, смотрим мультики – совсем как делают все мамы и дочки. – Но… – Варя, хватит! – строго обрываю готовое сорваться возражение. – Тебе уже все объяснили, прекрати доставать Надю! Дочь смотрит на меня обиженно, ее нижняя губа начинает дрожать и я морщусь, предвидя поток слез, но она убегает прежде, чем из ее больших влажных глаз закапают слезинки и я с досадой слушаю, как хлопает дверь в ее спальню. – Не нужно было быть таким резким, – упрекает меня Надя, взбесив еще сильнее. – Я сам знаю, как разговаривать со своей дочерью! Твое дело – следить за ее нуждами, а как ее воспитывать я решу сам. – Отлично! Тогда я пойду, посмотрю, в чем она нуждается, – язвит девушка, вскакивая на ноги и зло зыркая на меня глазами, прежде чем уйти вслед за Варей. Боже, эти женщины меня скоро с ума сведут своими эмоциональными вспышками! Вот что им не живется спокойно, а? Обязательно нужно придумать какую-нибудь проблему. А я в итоге еще и злодей… Не хотят они понимать язык фактов!