Глава 2. Могила Теона Ардена

Несколько секунд я просто смотрела на мальчика.

Он стоял у двери моей комнаты, прижимая к груди деревянного дракона, и ждал ответа так серьезно, будто спросил не о собственной смерти, а о чем-то совершенно обыденном.

Первой мыслью было, что я неправильно расслышала.

Второй — что Теон проверяет меня.

Дети иногда придумывают странные истории, особенно когда хотят понять, как взрослый отреагирует. За годы работы я успела побывать и тайной сообщницей похитителей, и колдуньей, которая превращается в ворону после полуночи, и предполагаемой дочерью короля, потому что одна из моих воспитанниц была совершенно уверена: обычный человек не может добровольно есть овсяную кашу без меда.

Но Теон не улыбался.

— Нет, — ответила я. — Мне никто не говорил, что вы умерли.

Он чуть кивнул, словно именно этого и ожидал.

— Понятно.

— А кто должен был мне это сказать?

— Никто.

— Тогда зачем вы спросили?

Теон снова посмотрел в коридор.

— Просто так.

— Вы плохо умеете говорить «просто так».

— А вы меня знаете один день.

— Именно поэтому пока оставляю вам возможность удивить меня.

Уголок его рта дрогнул.

Я подошла ближе.

— Теон, если это шутка...

— Это не шутка.

Он сказал так быстро, что продолжать прежним тоном стало невозможно.

— Хорошо. Тогда объясните.

Мальчик опустил взгляд.

— Я не могу.

— Отец запретил?

Пауза была ответом раньше слов.

— Он сказал не говорить новым людям ничего лишнего.

— Но про собственную смерть вы решили сообщить.

— Вы спросили, почему мне нельзя выходить.

— И?

— И я подумал...

Он замолчал.

— Что?

— Что вы все равно узнаете.

Это прозвучало совсем не по-детски не потому, что слова были взрослыми. Наоборот, они были простыми. Просто шестилетний ребенок не должен был так спокойно рассуждать о том, узнает ли новая няня, что он мертв.

Я присела перед ним, чтобы не смотреть сверху вниз.

— Послушайте. Мне действительно придется многое узнать, если я останусь. Но мне не нужно, чтобы вы нарушали запреты и рассказывали то, что вам страшно рассказывать. Особенно ночью.

— Мне не страшно.

— Тогда тем более можно подождать до утра.

Он нахмурился.

— Вы не верите.

— Я пока не понимаю.

— Это другое?

— Совсем другое.

Теон задумался.

Потом кивнул.

— Хорошо.

— А теперь в кровать.

— Я уже там был.

— Значит, знаете дорогу.

— Вы всегда заканчиваете разговор так?

— Когда дети должны спать — почти всегда.

Он вышел, но через пару шагов снова выглянул из-за двери.

— Вы не уйдете до утра?

— Нет.

— Точно?

— Теон.

— Все, ухожу.

Я дождалась, пока его шаги стихнут в коридоре, и закрыла дверь.

Спать расхотелось.

Я еще некоторое время стояла посреди комнаты, глядя на деревянного дракона, который Теон так и оставил на моем столе.

«Вам сказали, что я умер?»

Может быть, в семье действительно существовала какая-то странная история. Ошибка в документах. Болезнь, после которой его считали погибшим. Слухи. Детское объяснение события, которое взрослые описывали иначе.

В доме Арденов явно было достаточно секретов, чтобы не придумывать новые.

Я напомнила себе собственное решение не делать выводов после первого вечера и легла.

Получилось плохо.

Каждый раз, когда мне удавалось задремать, в памяти появлялись то замки на окнах Теона, то его вопрос, то лицо Марты, когда я спросила о прошлом мальчика.

Утром я проснулась раньше, чем хотелось.

За окном было еще прохладно и серо. Сад постепенно проступал из тумана, на каменных дорожках блестела влага. Где-то далеко раздался протяжный звук, от которого я сразу вспомнила Тарна.

Я открыла окно.

Воздух оказался таким холодным, что окончательно прогнал остатки сна.

Половина седьмого.

До завтрака оставался почти час.

Я оделась, привела волосы в порядок и взяла со стола деревянного дракона.

Отломанное крыло лежало рядом.

Если мне предстояло работать с Теоном хотя бы месяц, начинать лучше было с обещаний, которые я могла выполнить.

Клей я нашла в небольшом ящике с письменными принадлежностями, который привезла из столицы. Нанесла тонкий слой на место слома, аккуратно прижала крыло и положила игрушку сохнуть.

В дверь постучали.

Я уже начала подозревать, что в этом доме никто не пользуется нормальным временем для визитов.

— Войдите.

Марта вошла с небольшой связкой ключей.

— Доброе утро.

— Доброе.

Она заметила игрушку.

— Это Теона?

— Он оставил ее вчера.

— Я думала, он давно ее потерял.

— Потерял крыло.

Марта подошла ближе.

На ее лице появилось выражение, которого я вчера почти не видела: простая теплота.

— Госпожа Селия подарила ему этого дракона.

Я подняла глаза.

— Его мать?

— Да.

Она коснулась пальцем края стола, но игрушку не взяла.

— Теону был год.

— Он помнит ее?

— Нет. Только то, что ему рассказывали.

Марта отошла.

Я не стала спрашивать больше.

Вчера она явно показала, где заканчиваются темы, которые готова обсуждать.

— Вы принесли ключи?

— От комнат, которыми будете пользоваться. Классная комната, библиотека, шкаф с учебными материалами. Ваша спальня, конечно, не запирается общим ключом.

Она положила связку передо мной.

— А от окон Теона?

Марта посмотрела на меня.

— Нет.

— Они у вас?

— Один у меня. Другой у лорда Ардена.

— Почему не дать третий мне, если я должна проводить с мальчиком большую часть дня?

— Это вам лучше обсудить с лордом.

— Я обязательно обсужу.

Она вздохнула.

— Я в этом не сомневаюсь.

В ее голосе не было раздражения.

Скорее усталое предчувствие.

— Теон уже проснулся?

— Полчаса назад.

— Конечно.

— Он в малой столовой.

Я посмотрела на часы.

— Лорд Арден говорил, завтрак в половине восьмого.

— Теон завтракает раньше.

— Один?

— Обычно со мной или доктором, если Норен здесь.

— А отец?

Марта помолчала.

— Лорд Арден часто в это время уже занят.

Я вспомнила вчерашний разговор.

Обычная жизнь.

Похоже, мне придется выяснять, что именно в Ранвеле считалось обычным, почти по одному пункту.

— Тогда пойдемте.

— Ваша еда будет подана позже.

— Я могу поесть с Теоном.

Марта задержала на мне взгляд.

— Можете.

Малая столовая находилась в другом конце этажа.

Теон сидел за круглым столом перед миской каши и листал книгу.

Я остановилась в дверях.

— Книгу убираем.

Он поднял голову.

— Почему?

— Потому что вы едите.

— Я умею делать два дела.

— А я умею отбирать книги.

Он прижал ее к груди.

— Это угроза?

— Предупреждение.

Марта отвернулась к буфету.

Плечи у нее едва заметно дрогнули.

Я села напротив Теона.

— Доброе утро.

— Доброе.

— Спали?

— Да.

— После того как ушли из моей комнаты?

Он покосился на Марту.

— Да.

Я поняла, что разговор о ночном визите пока лучше не продолжать при посторонних.

Передо мной поставили чай, хлеб, сыр и яйца.

— А это почему не едите? — спросила я, кивая на кашу.

— Она с комками.

— Ужас.

— Вы смеетесь.

— Немного.

— Попробуйте.

Я взяла его ложку, попробовала и вернула.

— Один комок.

— Я уже съел два.

— Значит, третий будет последним.

— Это так не работает.

— Сегодня проверим.

Теон вздохнул с таким страданием, будто я предложила ему доесть сапог.

Но ложку взял.

— Вы починили дракона?

— Откуда знаете?

— У вас клей на пальце.

Я посмотрела на левую руку.

Тонкая прозрачная полоска действительно осталась возле ногтя.

— Наблюдательный.

— Так починили?

— Крыло сохнет.

— Можно потом взять?

— Если будете осторожны.

— Я всегда осторожный.

Марта кашлянула.

Теон посмотрел на нее.

— Почти всегда.

— Уже ближе к правде, — сказала я.

Он доел еще несколько ложек.

Разговор шел легко, пока в столовой не появился Роэн.

Он был уже одет для работы: темный мундир, волосы еще влажные после умывания, на запястье кожаная перчатка для полетов.

Теон сразу выпрямился.

— Доброе утро.

— Доброе.

Роэн посмотрел на меня.

— Госпожа Маррен.

— Лорд Арден.

Он перевел взгляд на мою тарелку.

— Марта сказала, вы решили изменить порядок завтрака.

— Я решила позавтракать с ребенком, которого должна воспитывать.

— Сегодня.

— И завтра.

Теон очень старательно ел кашу, не поднимая головы.

— Обычно вы завтракаете позже, — сказал Роэн.

— Привыкну раньше.

Он явно собирался что-то ответить, но передумал.

— Как прошел вечер?

Вот теперь Теон поднял глаза.

Я не стала смотреть на мальчика.

— Познакомилась с домом.

— Только?

— Пока да.

Теон чуть расслабился.

Роэн заметил это.

Я была почти уверена.

— Сегодня Марта покажет вам территорию, — сказал он. — До обеда можете заниматься свободно. После обеда я хочу увидеть программу обучения.

— Сегодня?

— Вы говорили, что умеете работать.

— Умею. Поэтому не составляю программу ребенку, которого знаю несколько часов.

Он замер.

— Когда?

— Завтра вечером я дам предварительный план. Через неделю скорректирую.

— Почему через неделю?

— Потому что сначала выясню, что Теон действительно знает, а что просто запомнил из отдельных книг.

Мальчик посмотрел на отца.

— Я много знаю.

— Никто не сомневается, — сказала я.

— Тогда зачем проверять?

— Чтобы не учить вас тому, что вы уже знаете, и не пропустить то, чего не знаете.

Роэн медленно кивнул.

— Завтра вечером.

— Отлично.

Первый маленький рабочий спор закончился без жертв.

Я почти гордилась нами обоими.

Потом Роэн посмотрел на сына.

— После завтрака не уходи в западный сад.

Ложка в руке Теона остановилась.

— Почему?

— Там будут менять часть ограды.

— Я туда не хожу.

— Сегодня особенно.

— Я понял.

Роэн коротко коснулся его плеча.

Это движение было настолько естественным и теплым, что совсем не совпадало с образом холодного хозяина, который сложился у меня вчера.

Теон не отстранился.

Наоборот, едва заметно наклонился к руке отца.

Роэн ушел так же быстро, как появился.

Я смотрела ему вслед.

— Он всегда так завтракает? — спросила я.

Теон фыркнул.

— Он не завтракал.

— Я заметила.

— Он ест после полета.

— Каждый день?

— Почти.

— А вы каждый день едите один?

— Не один. Марта бывает.

Марта поставила чашку на стол.

— Иногда и ваш отец.

Теон пожал плечами.

— Когда идет дождь.

Я решила, что и это мы когда-нибудь обсудим с лордом Арденом.

Не сегодня.

Слишком много вопросов уже стояло в очереди.

После завтрака мы начали с самого простого.

Я дала Теону небольшой текст, попросила прочитать вслух, потом пересказать своими словами. Читал он действительно хорошо. Не по слогам, не угадывая окончания, а осмысленно.

Писал хуже.

Не настолько, чтобы считать это проблемой, но торопился и пропускал буквы.

Со счетом оказалось интереснее.

Простые примеры он решал быстро, зато совершенно не понимал, зачем записывать ход решения.

— Потому что ответ может быть неправильным.

— Но он правильный.

— Сейчас.

— Значит, записывать не надо.

— Теон.

— Что?

— Представьте, что у вас двадцать яблок.

— Зачем мне двадцать яблок?

— Неважно.

— Мне столько не съесть.

— Часть отдадите Тарну.

Он рассмеялся.

— Тарн не ест яблоки.

— Все. С этого момента вместо яблок считаем пироги.

— Их он тоже не ест.

— Тогда золото.

Теон сразу заинтересовался.

— Сколько?

— Двадцать монет.

— Это мало.

Я посмотрела на него.

— Видно, что вы выросли в богатой семье.

— Это плохо?

— Для арифметики неудобно.

К полудню я уже понимала его гораздо лучше.

Теон быстро схватывал новое, но терпеть не мог повторения. Любил историю, карты и все, что связано с драконами. Был слабее в письме и совершенно не интересовался правилами языка, пока я не предложила искать ошибки в чужом тексте.

Тогда оказалось, что исправлять других ему нравится значительно больше.

После занятий мы вышли на прогулку.

Марта дала мне схему территории.

Я развернула ее прямо на ступенях.

— Здесь можно?

— Да, — сказал Теон.

— Здесь?

— Да.

— Пруд?

— Да.

— Конюшни?

— Если кто-то взрослый рядом.

— Я считаюсь взрослой?

Он посмотрел на меня с сомнением.

— Иногда.

— Очень смешно.

— Вы спросили.

— Лес?

— До белых камней.

— Что за белые камни?

— Граница.

— А за ними?

— Нельзя.

Я сложила схему.

— Удивительно. Я уже начинаю угадывать ответы.

День был ясным.

После прохладного утра воздух прогрелся. Ранвель оказался гораздо красивее, чем вчера с дороги: террасы спускались по склону, за домом начинался старый парк, дальше тянулись луга и лес.

На одной из дальних площадок лежал Тарн.

Теон заметил его сразу.

— Можно к нему?

Я посмотрела на двух охранников неподалеку.

— Нам разрешено?

— Да.

— Тогда идем.

Когда мы приблизились, один из мужчин поднял ладонь.

— Не ближе, госпожа Маррен. Лорд Арден сейчас не с ним.

Я остановилась.

Теон недовольно нахмурился.

— Он меня знает.

— Вас — да, молодой господин.

— И ее уже знает.

Охранник явно не знал, как ответить.

Я спасла его.

— Здесь достаточно близко.

Теон вздохнул, но спорить не стал.

Тарн лежал на камнях, прикрыв глаза.

Я бы решила, что дракон спит, если бы кончик хвоста время от времени не двигался.

— Вы говорили, он добрый, — напомнила я.

— Со мной.

— А с остальными?

— Если отец рядом, тоже.

— Очень обнадеживает.

Теон смотрел на дракона.

— Он вас не испугает.

— Откуда знаете?

Мальчик тут же замолчал.

Я вспомнила вчерашнее: «Это Тарн ему сказал».

— Теон.

— Что?

— Мы договорились не говорить о том, чего вы не хотите рассказывать. Но если вы начали...

— Я просто знаю.

— Хорошо.

Я не стала продолжать.

Рано или поздно ответ все равно появится.

Мы свернули в сад.

Теон показывал мне места с той серьезностью, с которой взрослые демонстрируют собственные владения.

Старая яблоня, на которую ему запрещено лазить.

Небольшой ручей.

Скамья, где Марта летом чистит горох.

Каменная беседка, в которой Норен любит читать.

И маленькая дверь в стене, запертая на три замка.

— За ней что?

— Дорога.

— Тогда зачем три замка?

— Потому что это дверь наружу.

Я коснулась одного из железных засовов.

— А главные ворота разве не наружу?

— Там охрана.

— Здесь тоже можно поставить охрану.

Теон пожал плечами.

— Отец велел запереть.

Я снова почувствовала раздражение.

Не на ребенка.

На систему, в которой каждый вопрос заканчивался именем его отца.

Мы пошли дальше.

За восточным садом дорожка уходила вверх.

— Там что? — спросила я.

Теон остановился.

— Ничего.

Я посмотрела на него.

— Поразительно убедительно.

— Можно пойти к пруду.

— Теон.

— Там скучно.

— Тем лучше. Значит, быстро вернемся.

Он нахмурился.

— Марта сказала вам туда ходить?

— Она дала мне карту.

Я развернула лист.

Дорожка была отмечена.

Запрета не было.

— Смотрите.

Теон посмотрел на карту и вздохнул.

— Ладно.

Мы пошли вверх.

Сначала я действительно не видела ничего интересного.

Кусты, старые деревья, каменная дорожка.

Потом впереди появилась невысокая кованая ограда.

За ней стояли каменные плиты.

Я остановилась.

Кладбище.

Семейное.

Небольшое, ухоженное, совсем не мрачное. Десятка два памятников, несколько старых деревьев, низкая каменная часовня.

Теон стоял рядом.

Я повернулась к нему.

— Вот почему вы не хотели сюда идти.

Он молчал.

— Теон?

— Здесь скучно.

Вчера эта фраза могла бы меня убедить.

Сегодня — нет.

Я открыла калитку.

Она не была заперта.

Теон не пошел следом.

— Вы можете остаться здесь.

— Нет.

— Почему?

— Если вы пойдете, я тоже.

— Хорошо.

Мы вошли.

Я не собиралась разглядывать чужие могилы из любопытства. Хотела только пройти через кладбище и вернуться на дорожку.

Но через несколько шагов увидела имя, которое уже знала.

Селия Арден.

Я остановилась.

Памятник был светлым, без огромных статуй и лишних украшений.

«Селия Арден.

Любимая жена и мать».

Дата смерти — пять лет назад.

Рядом лежали свежие цветы.

Я посмотрела на Теона.

Он стоял чуть поодаль.

— Вы приносите цветы?

— Иногда Марта.

— А вы?

— Тоже.

Я не стала спрашивать больше.

Мы продолжили идти.

И тогда я увидела вторую плиту.

Сначала только фамилию.

Арден.

Потом имя.

Я замедлила шаг.

Теон больше не шел за мной.

Плита была меньше остальных.

Не настолько, чтобы напоминать детскую игрушку, но достаточно, чтобы сразу понять, кому принадлежала могила.

Я подошла.

Прочитала.

Потом еще раз.

Теон Арден.

Единственный сын лорда Роэна Ардена и леди Селии Арден.

Ниже стояли даты.

Рождение.

И смерть.

Пять лет назад.

Возраст — один год.

Я смотрела на камень.

Никакого объяснения.

Никакой ошибки, которую можно списать на детскую фантазию.

Имя совпадало.

Возраст совпадал.

Отец совпадал.

Мать совпадала.

Я медленно обернулась.

Теон стоял в нескольких шагах от меня.

Живой.

Шестилетний.

С грязью на левом ботинке и чернильным пятном возле большого пальца, которое я заметила утром.

— Это ваша могила?

Он кивнул.

Я почувствовала, как внутри все неприятно сжалось.

— Вы знали, что я ее найду?

— Когда-нибудь.

— Поэтому спросили вчера?

Еще один кивок.

Я снова посмотрела на надпись.

Пять лет.

Пять лет этот ребенок жил в доме, рядом с собственной могилой.

— Что здесь похоронено?

Теон ответил не сразу.

— Не знаю.

— Гроб был?

— Наверное.

— Теон, что вам рассказывали?

— Что я должен считаться мертвым.

— Кто?

— Отец.

— Почему?

Мальчик посмотрел в сторону дома.

— Он сказал, что так безопаснее.

Я закрыла глаза на секунду.

Безопаснее.

Опять.

— Вы знаете, что произошло пять лет назад?

— Мама умерла.

— А вы?

— Нет.

— Это я вижу.

Он пожал плечами.

— Мне было мало.

— Вам был год.

— Поэтому я не помню.

— Что отец рассказал?

— Что были плохие люди.

— Какие?

— Не знаю.

— Они хотели причинить вам вред?

— Наверное.

Я слышала, как ответы становятся все короче.

Не потому, что он что-то скрывал.

Потому что сам почти ничего не знал.

И вот это злило меня больше всего.

Я подошла к мальчику.

— Идем домой.

Он насторожился.

— Вы уезжаете?

— Я сказала домой, не в столицу.

— Вы сердитесь.

— Да.

— На меня?

— Нет.

— На отца.

Это не было вопросом.

— Мне нужно с ним поговорить.

Теон сразу напрягся.

— Я не должен был вам говорить.

— Я нашла могилу сама.

— Но вчера сказал.

— Я не собираюсь перекладывать это на вас.

— Он разозлится.

— Это уже будет разговор между вашим отцом и мной.

Мальчик не двигался.

Я протянула руку.

— Теон.

Он посмотрел на мою ладонь.

— Вы точно не уедете?

Я не могла обещать.

И он заслуживал честного ответа.

— Не знаю.

Лицо у него сразу стало закрытым.

— Понятно.

— Но если уеду, не из-за вас.

— Все так говорят.

Я замерла.

— Кто все?

— Учителя.

— Они знали?

— Нет.

— Тогда почему уходили?

— Отец говорил, что они больше не придут.

Я опустила руку.

— Послушайте меня. Я не обещаю того, чего еще не решила. Но не исчезну без разговора с вами. Хорошо?

Он долго смотрел.

Потом кивнул.

Обратно мы шли молча.

У дома я попросила Теона подняться в библиотеку и взять вчерашний текст.

— Будет занятие?

— Будет.

— А вы?

— Найду вашего отца.

— Он у Тарна.

— Отлично.

— Госпожа Маррен.

Я остановилась.

— Не кричите на него.

Несмотря на все раздражение, мне едва не стало смешно.

— Я постараюсь соответствовать вашим высоким требованиям к манерам.

— Я серьезно.

— Я тоже.

Он ушел.

Я направилась к площадке драконов.

Роэн действительно был там.

Тарн стоял у края, а рядом двое людей проверяли ремни на седельной упряжи. Сам Роэн разговаривал с начальником охраны, которого вчера мне представили как Ивара Кесса.

Увидев меня, Кесс замолчал.

Роэн повернулся.

По моему лицу он, видимо, сразу понял, что я пришла не обсуждать учебную программу.

— Что случилось?

— Нам нужно поговорить.

— Сейчас?

— Сейчас.

Ивар посмотрел на Роэна.

Тот коротко кивнул.

— Продолжим позже.

Начальник охраны ушел.

Я дождалась, пока он окажется достаточно далеко.

— Я была на семейном кладбище.

Роэн неподвижно смотрел на меня.

Ни удивления.

Ни вопроса.

Он понял.

— С Теоном?

— Да.

— Я говорил не ходить в западный сад.

— Кладбище находится на востоке.

— Это не имеет значения.

— Для карты, которую мне дала Марта, имеет.

Он сжал челюсть.

— Теон показал вам?

— Я сама увидела дорожку.

— Но он рассказал.

— Не переводите разговор на ребенка.

— Я не перевожу.

— Тогда объясните, почему у вашего живого шестилетнего сына есть могила с датой смерти пятилетней давности.

Тарн повернул голову в нашу сторону.

Я заметила это краем глаза.

Роэн тоже.

Он посмотрел на дракона, потом снова на меня.

— Здесь не место.

— Хорошо. Выбирайте другое.

Он несколько секунд молчал.

— В кабинет.

Я пошла за ним.

По дороге никто из нас не произнес ни слова.

В холле Роэн открыл дверь кабинета, пропустил меня внутрь и закрыл ее.

Комната была просторной, но простой: стол, шкафы, карты на стенах, несколько кресел.

Я осталась стоять.

— Садитесь.

— Нет.

Он тоже не сел.

— Что именно рассказал вам Теон?

— Почти ничего. Что он должен считаться мертвым. Что так безопаснее. Что ему был год, поэтому он не помнит происходившего. Остальное я прочитала на камне.

— Хорошо.

Я не поверила ушам.

— Хорошо?

— Лучше, чем если бы он рассказал то, чего не должен знать посторонний человек.

— Я его воспитательница.

— Вы в доме меньше суток.

— Которую вы наняли жить рядом с ребенком, отвечать за него и при опасности прятать его от неизвестно кого.

— Да.

— И считаете меня посторонней настолько, чтобы скрывать, что официально он умер?

— До сегодняшнего дня — да.

— А сегодня что изменилось?

— Вы нашли могилу.

Я уставилась на него.

— Потрясающий способ строить доверие.

— Я не просил вас доверять мне.

— Зато просили взять ответственность за вашего сына.

На этот раз он не ответил сразу.

— Вы правы в одном, — продолжила я. — Я здесь меньше суток. Поэтому объясните сейчас, и я решу, проведу здесь вторые.

Роэн отошел к окну.

Я заметила, что левая рука у него была сжата в кулак.

— Теон мой сын.

— Это я поняла.

— Единственный.

— Тоже.

— Он не болен. Не проклят. Не воскресал из мертвых.

Несмотря на ситуацию, последний пункт заставил меня моргнуть.

— Я и не предполагала последнее.

— Предположили бы рано или поздно.

Возможно.

В этой семье я уже переставала удивляться.

Роэн повернулся.

— Пять лет назад Теон был объявлен погибшим.

— Вместе с матерью?

Его лицо на секунду изменилось.

Совсем немного.

Но достаточно, чтобы я поняла: здесь проходит настоящая боль, а не очередная закрытая тема.

— Нет. Селия погибла на самом деле.

Я не перебивала.

— После ее смерти стало ясно, что Теону угрожает опасность.

— Какая?

— Достаточная.

— Это не ответ.

— Другого пока не будет.

Я выдохнула.

— Вы серьезно?

— Более чем.

— Вы хотите, чтобы я поверила: кто-то настолько опасен, что вы пять лет изображаете смерть собственного ребенка, но мне не нужно знать, кто именно?

— Пока не нужно.

— А если этот человек придет в дом?

— Не придет.

— Вчера вы приказали мне прятать Теона при появлении незнакомых посетителей.

Роэн замолчал.

— Значит, возможность существует.

— Возможность существует всегда.

— Именно поэтому я должна понимать угрозу.

— Нет. Поэтому вы должны соблюдать инструкции.

Я сделала шаг к столу.

— Вы наняли не солдата.

— Я знаю.

— Тогда не разговаривайте со мной как с человеком, обязанным слепо выполнять приказ.

Его глаза сузились.

— Я разговариваю с человеком, которому доверено то, что не должен знать почти никто в империи.

— Я узнала это на прогулке.

— Вы не должны были идти на кладбище.

— Значит, поставьте еще одну ограду. Судя по всему, они прекрасно решают все ваши проблемы.

Слова вырвались резче, чем следовало.

Роэн стал совершенно неподвижным.

Я уже ожидала, что он выставит меня из кабинета.

Но голос остался спокойным.

— Осторожнее, госпожа Маррен.

— С чем?

— С выводами о вещах, которых вы не понимаете.

— Тогда помогите мне понять.

Тишина.

Впервые мне показалось, что он не просто отказывается говорить.

Он решает, сколько может сказать.

— Пять лет назад, — наконец произнес Роэн, — после смерти Селии была попытка забрать Теона.

Я перестала злиться на секунду.

— Похищение?

— Да.

— Кто?

— Неизвестно.

— Вы не знаете?

— Тогда не знал.

— А сейчас?

Он посмотрел на меня.

— Сейчас у меня есть предположения. Этого недостаточно, чтобы произносить имена.

— Зачем им понадобился годовалый ребенок?

— Не знаю.

Ответ прозвучал слишком быстро.

Я всмотрелась в его лицо.

— Вы лжете.

В комнате стало тихо.

— Будьте осторожны с обвинениями.

— Я не обвиняю. Я слышу.

— Что именно?

— Вы отвечаете иначе, когда не знаете.

— Мы знакомы один день.

— Этого иногда хватает.

На мгновение я вспомнила слова Теона и едва не улыбнулась.

Не до того.

Роэн прошел к столу и оперся ладонями о край.

— Я знаю, что люди, которые пришли за ним, хотели получить его живым.

— Почему?

— Этого я вам пока не скажу.

Вот теперь честно.

Неприятно, но честно.

— Продолжайте.

— После нападения я не знал, сколько человек было вовлечено. Не знал, кому могу доверять. У Селии было достаточно связей в столице, у меня — еще больше. Любая официальная охрана означала бы документы, имена, маршруты, людей, которые знали бы, где находится ребенок.

— Поэтому вы решили сделать так, чтобы все считали его мертвым.

— Да.

— Вы устроили похороны.

— Да.

— Поставили могилу.

— Да.

— Внесли запись в государственные книги.

Он помолчал.

— Да.

Я прошлась по комнате.

Это уже не выглядело безумной семейной прихотью.

Но и нормальным не становилось.

— Почему могила здесь?

— Потому что похороны должны были выглядеть настоящими.

— Для кого?

— Для всех.

— Даже для людей в вашем доме?

— Чем меньше знали, тем лучше.

— Сколько человек знает сейчас?

— Это не вопрос, на который я отвечу.

Я остановилась.

— Теон знает, что его считают мертвым.

— Да.

— С какого возраста?

— С тех пор, как стал достаточно взрослым, чтобы понимать, почему нельзя говорить свое имя посторонним.

— Он не понимает почему.

Роэн нахмурился.

— Понимает достаточно.

— Нет. Он понимает только: «так безопаснее».

— Для шести лет этого достаточно.

— Для шестилетнего ребенка, который каждый день живет рядом со своей могилой?

Его взгляд стал жестче.

— Теон не ходит на кладбище.

— Сегодня пошел.

— Потому что вы его повели.

— Потому что вы не пометили место как запрещенное.

— Я исправлю это.

Я закрыла глаза на секунду.

— Вы слышите себя?

— Прекрасно.

— Я говорю, что ваш сын видел собственную могилу, а вы собираетесь решить проблему запретом на кладбище.

— Мой сын жив.

— Да.

— Именно это для меня имеет значение.

— Для вас.

Он замолчал.

Я продолжила:

— А для него имеет значение еще и то, как он живет.

— Вы не знаете, как он мог бы жить, если бы я пять лет назад принял другое решение.

— Не знаю.

— Его могли убить.

— Возможно.

— Не возможно.

Он произнес это тихо.

Без гнева.

И именно поэтому слова прозвучали тяжелее.

Я перестала ходить.

Роэн смотрел на меня.

— Вы видите стены. Запертые окна. Охрану. Запреты. И считаете, что я сделал из жизни сына тюрьму, потому что не умею иначе воспитывать детей.

— Я не говорила, что вы не умеете воспитывать детей.

— Но подумали.

Я не стала лгать.

— Отчасти.

— Пять лет назад я похоронил жену. Через несколько часов после ее смерти люди попытались забрать моего годовалого сына. Я не собираюсь извиняться за то, что после этого сделал все, чтобы он остался жив.

Голос у него не повысился.

Но я впервые увидела не лорда Ардена, не знаменитого всадника и не человека, который любит отдавать приказы.

Отца.

Того, кому однажды действительно пришлось выбирать не между хорошим и плохим, а между плохим и неизвестным.

Это не отменяло моих вопросов.

Но делало ответы сложнее.

— Я не прошу вас извиняться за то, что спасли Теона.

— Тогда за что?

— За то, что спустя пять лет продолжаете жить так, будто нападение произошло вчера.

Роэн выпрямился.

— Угроза не исчезла.

— Откуда вы знаете?

— Знаю.

— И снова не объясните.

— Нет.

Я посмотрела в окно.

Во дворе прошел человек в форме охраны.

Дальше, за крышами хозяйственных построек, показалось крыло Тарна.

Я пришла сюда меньше суток назад.

У меня оставалась комната в столице.

Вещей — два чемодана.

Я могла уйти.

И, пожалуй, любой разумный человек именно это бы и сделал.

Наниматель скрывает, что ребенок официально мертв.

На мальчика когда-то покушались.

У дома вооруженная охрана.

Хозяин отказывается назвать врага.

Даже если забыть обо всем остальном, этого хватало, чтобы вернуться в столицу первым же экипажем.

— Вы знали, что я найду могилу? — спросила я.

— Рано или поздно.

— Почему тогда не рассказали вчера?

— Хотел сначала понять, можете ли вы остаться.

— Великолепно. А я должна была сначала остаться, а потом узнать, во что ввязалась.

— Вы могли отказаться.

— Не зная главного.

— Поэтому сейчас можете отказаться еще раз.

Я повернулась.

— Что?

— У вас есть выбор.

Он говорил совершенно спокойно.

— Сегодня же отправлю вас в столицу. Жалованье за месяц будет выплачено полностью. Соглашение о неразглашении подпишете перед отъездом.

— Вы мне заплатите за месяц за один день работы?

— За молчание.

— Мне не нравится, когда мне платят за молчание.

— Тогда считайте компенсацией за неудобства.

— Это еще хуже.

Уголок его рта едва заметно дернулся.

Я не была уверена, что это была улыбка.

— Если останетесь, — продолжил Роэн, — вам придется принять несколько вещей.

— Какие?

— Теон официально мертв. Вы не называете его имя за пределами Ранвеля. Не говорите, что у меня есть сын. Не отправляете о нем письма. Если во время поездки вас спрашивают о работе, отвечаете, что занимаетесь образованием ребенка одной из семей северного округа.

— Ложь.

— Да.

Хотя бы не пытался назвать это иначе.

— Если появится незнакомый человек?

— Следуете правилам, которые я дал вчера.

— А если мне покажется, что ваши правила вредят Теону?

— Говорите мне.

— И вы слушаете.

— Выслушаю.

— Я спросила не это.

Роэн несколько секунд смотрел на меня.

— Не обещаю соглашаться.

— Отлично. Тогда хотя бы честно.

— Что еще?

Я подумала.

— Не заставляйте Теона лгать мне о вещах, связанных с его безопасностью.

— Я не заставляю.

— Он уверен, что нарушил ваш запрет, когда сказал про смерть.

— Потому что нарушил.

— Ему шесть.

— И он знает правило.

— Правило должно защищать его от посторонних. Я живу с ним под одной крышей и отвечаю за него.

— Вы здесь первый день.

— Если останусь, это изменится.

Роэн прошел к шкафу.

Достал небольшую папку и положил ее на стол.

— Соглашение.

Я не двигалась.

— Вы приготовили его заранее.

— Разумеется.

— Были уверены, что останусь?

— Нет.

— А что делали бы, если бы ушла вчера?

— Сжег бы.

Я открыла папку.

Текст занимал три страницы.

Я читала внимательно.

Никакой магической клятвы.

Никаких печатей.

Обычный юридический договор: не разглашать имя, происхождение, местонахождение и сам факт существования ребенка; не передавать письма и вещи без разрешения; сообщать о попытках посторонних получить сведения.

Срок — бессрочный.

Нарушение — огромный штраф и судебное преследование.

Я дочитала до конца.

— Хорошо составлено.

— Мои юристы старались.

— Они знают, кого защищает договор?

— Нет.

Я посмотрела на него.

— Как?

— В их копии нет имени.

Конечно.

Даже юристы.

— Сколько людей вообще знает, что Теон жив?

— Достаточно, чтобы за ним ухаживать. Недостаточно, чтобы информация стала безопасной.

— Опять ваш любимый ответ.

— Он не перестает быть верным от повторения.

Я закрыла папку.

— Мне нужно подумать.

— Сколько?

— До вечера.

— Хорошо.

Он не давил.

Не напоминал про деньги.

Не пытался вызвать жалость.

Просто принял.

Я направилась к двери.

— Госпожа Маррен.

Обернулась.

— Если решите уехать, не говорите Теону до того, как сообщите мне.

Я почувствовала, как раздражение вернулось.

— Почему?

— Потому что он слишком быстро привязывается к людям, которые потом исчезают.

— Интересно, почему.

Роэн ничего не ответил.

Я вышла.

Теон ждал в библиотеке.

Разумеется, не читал.

Он сидел за столом и смотрел на дверь.

Когда я появилась, сразу спросил:

— Вы кричали?

— Нет.

— Отец?

— Тоже.

— Значит, нормально.

— У вас довольно низкие требования к удачному разговору.

— Вы уезжаете?

Прямо.

Без подготовки.

Я села напротив.

— Еще не решила.

Он отвел взгляд.

— Понятно.

— Не начинайте.

— Что?

— Делать вид, будто вам все равно.

— Мне не все равно.

— Я заметила.

Он провел пальцем по краю книги.

— Вы из-за могилы?

— Из-за того, что мне нужно понять, смогу ли я здесь работать.

— Могила просто камень.

Я посмотрела на него.

— Кто вам это сказал?

— Отец.

Конечно.

— А вы сами что думаете?

Теон пожал плечами.

— Я же жив.

— Это тоже верно.

— Значит, неважно.

— Если действительно неважно, почему вы вчера спросили, сказали ли мне, что умерли?

Он замолчал.

Я ждала.

— Потому что потом все удивляются.

— Кто все?

— Те, кто узнает.

— Много таких было?

— Норен. Марта. Другие.

— Какие другие?

— Старые слуги.

— Учителя?

Он покачал головой.

— Они не знали.

— А я почему должна знать?

— Вы будете со мной каждый день.

Ответ был таким простым, что заставил меня замолчать.

— Если останусь.

— Да.

Мы несколько минут сидели молча.

Потом Теон спросил:

— Почему вы стали няней?

Вопрос застал меня врасплох.

— Потому что люблю учить детей.

— Всех?

— Нет. Некоторые ужасно надоедливые.

— Я?

— Еще думаю.

Он улыбнулся.

— А раньше у вас были дети?

— Воспитанники.

— Я это и сказал.

— Это немного другое.

— Почему ушли от последнего?

Я посмотрела на него.

— Меня уволили.

Глаза мальчика округлились.

— Правда?

— Удивлены?

— Да.

— Почему?

— Вы спорите.

— Именно поэтому.

Он засмеялся.

— А что сделали?

— В доме был наставник, который бил мальчика.

Улыбка исчезла.

— Сильно?

— Достаточно.

— И вы ударили его?

— Нет.

— Почему?

— Потому что взрослые люди не должны решать все дракой.

Теон явно не был полностью согласен.

— Тогда что?

— Запретила ему заходить к ребенку, пока не вернется отец.

— А он?

— Попытался пройти.

— И?

Я помолчала.

— Закрыла дверь на ключ.

Теон широко улыбнулся.

— Значит, все-таки почти драка.

— Совершенно не почти.

— А потом?

— Потом отец ребенка решил, что наставник имеет право продолжить работу, а я — нет.

— Глупый.

— Это ваш вывод.

— А ваш?

— Такой же, только я выражалась вежливее.

Он снова рассмеялся.

Я смотрела на него и вдруг очень ясно поняла, почему Норен Фальк выбрал именно меня.

Не потому, что у меня была плохая рекомендация.

И не потому, что я умела держать язык за зубами.

Он хотел человека, который однажды уже потерял хорошую работу, потому что поставил интересы ребенка выше спокойствия хозяина.

Это было одновременно приятно и раздражающе.

Старик использовал меня значительно хитрее, чем я думала.

— Давайте работать, — сказала я.

Теон насторожился.

— Сегодня?

— До вечера я все еще ваша воспитательница.

— А потом?

— Теон.

— Я просто спросил.

— К письму.

Он взял перо.

Первые двадцать минут мы занимались спокойно.

Потом я дала ему предложение для переписывания, а сама подошла к окну.

Из библиотеки было видно часть двора.

Роэн разговаривал с Тарном.

Не вслух.

По крайней мере, я не видела, чтобы его губы двигались.

Он стоял перед огромной мордой дракона, положив ладонь на темную чешую.

Тарн был совершенно неподвижен.

Я вспомнила вчерашние слова Теона.

«Это Тарн ему сказал».

Норен говорил, что у всадника и дракона есть связь. О ней знали все. Чувства, образы, направление. Ничего необычного.

Но почему мальчик говорил так, будто тоже понимает дракона?

Еще один вопрос.

Я уже начинала составлять коллекцию.

После обеда доктор Фальк нашел меня в саду.

Я сидела на скамье с тетрадью, пока Теон неподалеку пытался запустить деревянный планер.

— Нашли могилу, — сказал Норен вместо приветствия.

— Вы знали, что найду.

— Конечно.

— Все в этом доме знали, кроме меня?

— Теон тоже не знал, когда вы решите туда пойти.

— Очень смешно.

Фальк сел рядом.

— Как разговор с Роэном?

— Удивительно цивилизованно.

— Значит, вы его не ударили.

— Почему все ожидают от меня насилия?

— Репутация.

— Моя репутация состоит в том, что я закрыла дверь перед наставником.

— Именно. Начало опасного пути.

Я убрала тетрадь.

— Почему вы не рассказали?

— Потому что это должен был сделать Роэн.

— Он не сделал.

— Теперь сделал.

— Половину.

— Для первого дня это почти чудо.

Я посмотрела на старика.

— Вы понимаете, насколько все это ненормально?

— Да.

Ответ был мгновенным.

Без попытки защитить хозяина.

— И считаете правильным?

Норен посмотрел на Теона.

Мальчик снова запустил планер. Тот пролетел два шага и упал носом в траву.

— Пять лет назад я считал это единственным возможным решением.

— А сейчас?

— Сейчас считаю, что решения, принятые во время войны, не всегда подходят для мирной жизни.

— Война закончилась?

Фальк посмотрел на меня.

Я поняла, что спросила слишком прямо.

— Не та война, о которой пишут в газетах.

— Норен.

— Не могу.

Я устало выдохнула.

— Вы все говорите одинаково.

— Мы долго тренировались.

— Зачем вы вообще меня привезли сюда, если никто не собирается ничего объяснять?

Он стал серьезнее.

— Потому что Теону нужен человек, который будет видеть в нем прежде всего ребенка.

— А вы?

— Я лекарь. Роэн — отец и человек, который однажды его едва не потерял. Марта знает его с рождения и слишком долго жила по правилам этого дома. Охрана видит задачу. Учителя видели ученика. Нужен кто-то еще.

— Кто?

— Вы.

— Очень удобно.

— Не отрицаю.

Теон поднял планер и побежал обратно.

— Смотрите! Сейчас дальше!

Он разогнался, бросил.

Планер пролетел через дорожку и застрял в кустах.

— Дальше, — признала я.

Теон победно поднял руки.

Норен улыбнулся.

— Он сегодня смеялся больше, чем за последнюю неделю.

— Я здесь один день.

— Именно.

Я посмотрела на него.

— Не используйте ребенка, чтобы убедить меня остаться.

Улыбка исчезла.

— Справедливо.

— Я серьезно.

— Знаю. Простите.

Он встал.

— Решение ваше.

— Роэн сказал то же самое.

— Потому что в этом мы с ним согласны.

— А в чем не согласны?

Норен посмотрел туда, где Теон вытаскивал планер из куста.

— Иногда мне кажется, что Роэн слишком хорошо научился спасать сына и разучился позволять ему жить.

После этого он ушел.

Я осталась на скамье.

Именно эту мысль я сама пыталась сформулировать с утра.

Но услышать ее от человека, который был рядом пять лет, оказалось важнее.

До вечера я продолжила заниматься с Теоном.

Мы разобрали карту северных округов.

Он показал мне свою коллекцию камней.

Поспорил со мной о том, считается ли прогулка уроком, если я заставляю его называть деревья.

Потом мы починили деревянного дракона.

Я дала ему подержать крыло, пока наносила второй слой клея.

— Так?

— Чуть выше.

— Так?

— Да.

Он старательно не двигался.

— Госпожа Маррен.

— Да?

— Если вы останетесь, можно будет иногда завтракать вместе?

— Со мной?

— И с отцом.

Я посмотрела на него.

— Это нужно обсуждать с вашим отцом.

— Он скажет, что занят.

— Тогда спросим, каждый ли день он занят.

Теон тихо улыбнулся.

— Вы правда спорите.

— Не понимаю, почему это всех так удивляет.

— Обычно с ним не спорят.

— Обычно он не нанимает меня.

К вечеру решение почти сформировалось.

Мне не нравились секреты.

Не нравились стены.

Особенно не нравилось, как спокойно Роэн считал все ограничения необходимой ценой за жизнь сына.

Но я видела и другое.

Теон не был несчастным ребенком.

Он любил отца.

Доверял Марте.

Бежал к Тарну при первой возможности.

Его не били, не унижали, не игнорировали.

Его действительно любили.

Просто любовь в этом доме слишком долго жила рядом со страхом.

Я знала, что могу уйти.

Не была уверена, что хочу.

После ужина я сама пошла в кабинет Роэна.

Он был один.

Перед ним лежали карты и несколько писем.

Когда я вошла, он сразу отложил перо.

— Решили?

— Да.

Он ждал.

Я положила перед ним соглашение.

Подписанное.

Роэн посмотрел на подпись, потом на меня.

— Вы остаетесь.

— На испытательный месяц.

— Разумеется.

— И у меня есть условия.

— Я почему-то не удивлен.

— Первое. Мне нужен ключ от окон Теона.

Он нахмурился.

— Зачем?

— Потому что если возникнет пожар или другая опасность, я не собираюсь бегать по дому в поисках Марты.

— Разумно.

Я не ожидала, что он согласится настолько быстро.

— Второе. Вы предупреждаете меня о любых людях, которые приезжают в Ранвель, если из-за их появления нужно прятать Теона.

— Да.

— Третье. Если происходит что-то, непосредственно связанное с безопасностью мальчика, вы не скрываете от меня инструкции, необходимые для его защиты.

— Не буду.

— И последнее.

— Слушаю.

— Вы не наказываете Теона за то, что он сказал мне о своей смерти.

Роэн молчал.

— Я не собирался.

— Хорошо.

— Он пришел к вам ночью?

Я сразу поняла, что сама себя выдала.

— Это не относится к делу.

— Значит, пришел.

— Лорд Арден.

— Я с ним поговорю.

— Не так, чтобы он решил, будто из-за меня получил неприятности.

— Я умею разговаривать с собственным сыном.

— Пока у меня есть причины проверять.

Его взгляд стал почти возмущенным.

Но потом он неожиданно усмехнулся.

Впервые по-настоящему.

Совсем коротко.

Это полностью изменило лицо.

Я невольно замолчала.

Роэн открыл верхний ящик стола и достал маленький ключ.

Положил передо мной.

— Окна.

Я взяла его.

— Быстро.

— Я согласился еще утром, когда Марта сказала, что вы спросили.

— Тогда почему не дали сразу?

— Хотел увидеть, попросите ли сами.

Я уставилась на него.

— Вы меня проверяли?

— Вы проверяете моего сына.

— Это моя работа.

— А это моя.

Пожалуй, спорить было бессмысленно.

Я спрятала ключ.

Роэн взял соглашение.

— Теперь вы знаете больше большинства людей за пределами этого дома.

— Я знаю, что ваш сын жив и что когда-то его пытались похитить.

— Этого достаточно.

— Пока.

Он поднял глаза.

— Не ищите ответы самостоятельно, госпожа Маррен.

— Почему?

— Потому что некоторые вопросы опаснее, чем кажутся.

— Это угроза?

— Предупреждение.

— Вы очень любите предупреждения.

— А вы очень плохо их принимаете.

— Посмотрим.

Я направилась к двери.

— Элина.

Я остановилась.

Он впервые назвал меня по имени.

— Да?

— Спасибо, что остались.

В его голосе не было ни приказа, ни привычной сдержанной жесткости.

Только простая фраза.

Я кивнула.

— Поблагодарите через месяц.

В коридоре меня ждал Теон.

Он сидел прямо на полу возле стены.

При виде меня вскочил.

— Вы подслушивали?

— Нет.

— Конечно.

— Дверь была закрыта.

— Тогда что вы здесь делаете?

— Жду.

— Чего?

Он посмотрел на меня так, будто вопрос был глупым.

— Вас.

Я достала из кармана ключ и показала ему.

— Что это?

— От ваших окон.

Теон широко раскрыл глаза.

— Марта дала?

— Ваш отец.

— Вам?

— Мне.

Он посмотрел на дверь кабинета.

Потом снова на ключ.

— Значит...

— Значит, завтра в семь вы открываете окно и проветриваете комнату.

— Не это.

Я знала, что он имеет в виду.

— Я остаюсь.

Теон ничего не сказал.

Просто улыбнулся.

Не широко, не шумно.

Но так, что все сомнения, которые еще оставались после разговора с Роэном, на несколько секунд перестали иметь значение.

Я положила ключ в карман и направилась вместе с ним к лестнице.

На второй день моей работы я узнала, что воспитываю ребенка, которого пять лет назад официально похоронили.

И добровольно подписала договор, по которому должна была помогать его отцу сохранять эту ложь.