Глава 3. Правила закрытого дома

На следующее утро Теон разбудил меня стуком в дверь за десять минут до семи.

— Вы уже встали?

— Нет.

— Но отвечаете.

Я открыла глаза и посмотрела на потолок.

— Это не одно и то же.

— Вы вчера сказали, что в семь мы откроем окно.

— В семь.

— Сейчас почти семь.

— Насколько почти?

За дверью наступила короткая пауза.

— Без десяти.

— Теон.

— Я могу подождать здесь.

— Можете. Молча.

— Хорошо.

Прошло секунд пять.

— А долго?

Я закрыла лицо ладонью.

Через четверть часа мы стояли в его комнате.

Теон следил за ключом так внимательно, будто я собиралась открыть не оконный замок, а королевскую сокровищницу.

Я вставила ключ и повернула.

Замок щелкнул.

Мальчик первым потянул створку на себя.

В комнату ворвался холодный утренний воздух.

Теон сразу высунул голову наружу.

Я схватила его за рубашку сзади.

— Не настолько открыто.

— Я только посмотрел.

— Головой вниз с третьего этажа?

— Я не собирался падать.

— Удивительно. Обычно именно так и говорят люди перед тем, как падают.

Он отступил.

— Можно оставить?

— На десять минут.

— На двадцать.

— На пятнадцать.

— Хорошо.

Он был слишком доволен обычным открытым окном.

И это раздражало меня сильнее, чем вчерашняя могила.

Не сам Теон, конечно.

То, что в его жизни такой пустяк стал событием.

Я оставила створку открытой и оглядела комнату уже не как человек, который впервые здесь оказался, а как воспитательница, которой предстояло отвечать за распорядок ребенка.

Кровать была удобной.

Стол стоял у окна.

Книг много.

Игрушек меньше, чем я ожидала.

Одежды достаточно.

Все чистое, хорошее, дорогое.

Но ничего не выходило за пределы дома.

Ни одной открытки из поездок.

Ни одного рисунка с другими детьми.

Ни дешевой деревянной безделушки с ярмарки.

Даже коллекция камней Теона оказалась собрана здесь, на территории Ранвеля.

Я взяла один.

— Этот откуда?

— Из ручья.

— А этот?

— С холма за конюшнями.

— Этот?

— Тарн принес.

Я посмотрела на темный гладкий камень.

— Тарн собирает камни?

— Нет. Он однажды притащил половину скалы, а это откололось.

— Теперь звучит правдоподобнее.

Теон улыбнулся.

— Вы сегодня опять будете меня проверять?

— Сегодня начнем заниматься нормально.

— Я думал, вчера было нормально.

— Вчера я выясняла, что вы умеете.

— А сегодня?

— Буду выяснять, умеете ли вы делать то, что не любите.

Улыбка исчезла.

— Это уже звучит хуже.

— Письмо.

Он простонал.

— Я знал.

— И правила языка.

— За что?

— За вчерашние двадцать три ошибки.

— Их было не двадцать три.

— Двадцать одна. Две вы исправили сами.

— Значит, девятнадцать.

— Нет, Теон.

— Но если исправил...

— Мы начнем прямо сейчас, если продолжите торговаться.

Он сразу замолчал.

Через несколько минут Марта пришла сообщить, что завтрак готов.

Теон первым выбежал из комнаты.

Я закрыла окно, но не заперла.

Потом подумала и все же повернула ключ.

Не потому, что боялась побега шестилетнего мальчика.

Просто третий этаж оставался третьим этажом.

Зато ключ теперь лежал у меня.

Маленькое изменение.

Но первое, которое зависело не только от Роэна.

За завтраком его не было.

— Полет? — спросила я.

Теон кивнул, не отрываясь от хлеба.

— Он утром проверяет северную линию.

— Каждый день?

— Почти.

— Один?

— С Тарном.

— Я имела в виду без других всадников.

— Иногда с другими.

Марта поставила передо мной чай.

— Сегодня лорд Арден вернется ближе к полудню.

— Прекрасно.

Она посмотрела на меня.

— Что вы задумали?

— Почему обязательно что-то?

— Вы сказали «прекрасно» тем голосом, которым вчера спрашивали про замки на окнах.

Теон засмеялся.

— Видите? Вы тоже знаете.

— Что именно?

— Когда она собирается спорить с отцом.

— Доедайте.

Он послушно вернулся к хлебу.

Марта села напротив.

— Госпожа Маррен...

— Элина.

Она чуть улыбнулась.

— Тогда Марта.

— Согласна.

— Я понимаю, что многое здесь выглядит непривычно.

— Это очень мягкое слово.

— Но часть правил появилась не просто так.

— Я уже знаю.

— Роэн рассказал?

Я заметила, что наедине она называла его без титула.

— Что пять лет назад Теона пытались похитить.

Марта опустила взгляд.

— Тогда вы знаете достаточно, чтобы не считать все его решения прихотью.

— Я и не считаю.

— Но собираетесь их менять.

— Те, которые можно изменить без риска.

— Вы здесь третий день.

— Поэтому сначала буду спрашивать.

Марта вздохнула.

— А если ответ вам не понравится?

— Тогда, возможно, придется спрашивать еще раз.

Теон довольно закивал.

— Я говорил.

— Не помогайте, — сказала Марта.

— Я молчу.

Я посмотрела на управляющую.

— Мне нужна полная схема его обычной недели.

— Зачем?

— Потому что пока я вижу отдельные занятия, еду, прогулки и запреты. Хочу понять, как он жил до меня.

Марта немного подумала.

— После завтрака принесу расписание.

— Спасибо.

— И предупреждаю заранее: оно вам не понравится.

— Тогда тем более хочу увидеть.

Она оказалась права.

Расписание лежало передо мной через час.

Подьем.

Умывание.

Завтрак.

Чтение.

Письмо.

История.

Прогулка по восточному саду или внутреннему двору.

Обед.

Отдых.

Счет.

Карты.

Еще одна прогулка.

Ужин.

Чтение.

Сон.

На первый взгляд все выглядело прилично.

Даже разумно.

Я провела пальцем по строкам.

— А поездки?

— Нет.

— В город?

— Нет.

— На рынок?

— Нет.

— В деревню?

— Нет.

— Праздники?

— В доме.

— Гости?

Марта посмотрела на меня.

— Вы знаете ответ.

— Дети из семей людей, которые служат в Ранвеле?

— Не допускаются в главное крыло без необходимости.

— Теон играет с ними?

— Нет.

— Почему?

— Они могут рассказать о нем дома.

— Их родители работают у Ардена.

— Не все знают, кто он.

Я подняла глаза.

— В смысле?

Марта села напротив.

Мы находились в маленькой комнате, которую мне выделили для занятий с Теоном. Сам он сейчас выполнял упражнение за соседним столом и делал вид, что ничего не слушает.

Не слишком убедительно.

— Часть работников считает его сыном одного из управляющих, — сказала Марта. — Другие думают, что он дальний родственник хозяина.

— В одном поместье?

— Теон редко бывает в хозяйственной части.

— Значит, даже люди, которые каждый день живут за этими стенами, не знают, кто он.

— Да.

Я посмотрела на мальчика.

Он продолжал писать.

Только перо больше не двигалось.

— Теон.

— Что?

— Работайте.

Перо снова заскрипело.

Я понизила голос.

— И сколько так можно?

— Не мне решать.

— А вам кажется это нормальным?

Марта долго молчала.

— Мне кажется, что он жив.

Я услышала в этих словах Роэна.

Не потому, что они договорились.

Потому что пять лет назад один страх стал главным для всех, кто любил этого ребенка.

— Я не спрашиваю, было ли решение правильным тогда.

— А что спрашиваете?

— Правильно ли оно сейчас.

Марта посмотрела на Теона.

— Иногда я тоже об этом думаю.

Это было больше, чем она говорила до сих пор.

Я не стала давить.

После ухода Марты я подошла к столу.

Теон моментально прикрыл тетрадь ладонью.

— Что это?

— Ничего.

— Показывайте.

— Я еще не закончил.

— Значит, покажете незаконченное.

Он медленно убрал руку.

Вместо упражнения там был нарисован маленький человечек за высокой стеной.

Снаружи стояло еще пятеро детей.

Я не сразу сказала что-нибудь.

— Это Ранвель?

Теон нахмурился.

— Нет.

— Понятно.

— Просто рисунок.

— Конечно.

Он ждал, что я стану продолжать.

Я не стала.

Взяла его тетрадь, перевернула страницу и снова показала упражнение.

— Пять строк.

— Только пять?

— Если без ошибок.

— А если одна?

— Шесть.

— Это несправедливо.

— Жизнь полна испытаний.

Он вздохнул и начал писать.

До обеда я не возвращалась к теме.

Мы занимались письмом, разбирали текст про первые поселения на севере, потом спорили о том, насколько важны даты, если Теон и так помнит порядок событий.

После уроков я отпустила его на полчаса.

Он почти сразу исчез.

Через пять минут я нашла его возле западной двери.

Той самой, которую вчера Роэн запретил использовать из-за ремонта ограды.

Теон стоял у окна и смотрел, как двое рабочих укрепляют каменную секцию.

— Я не вышел, — сказал он до того, как я спросила.

— Вижу.

— Значит, не нарушил.

— Формально.

— А неформально?

— Тоже нет.

Он повернулся ко мне.

— Вы не будете запрещать просто смотреть?

— Нет.

— Марта иногда запрещает.

— Возможно, у нее были причины.

— Все здесь говорят про причины.

— Потому что причины бывают.

— Но их никто не объясняет.

Вот это было уже не про окно.

Я встала рядом.

Рабочие внизу переносили тяжелую каменную плиту. За стеной начиналась дорога, которую я пока видела только из экипажа.

— Что там дальше? — спросил Теон.

— Вы не знаете?

— До дороги знаю.

— А дальше?

— Деревня.

— Какая?

Он пожал плечами.

— Просто деревня.

— Название?

— Не помню.

Шестилетний мальчик жил в двух часах верхом от деревни и не знал ее названия.

Я ничего не сказала.

— А в столице улицы правда всегда полные? — спросил он.

— Не всегда.

— Норен говорит, там шумно.

— Очень.

— И плохо пахнет.

— Местами тоже.

— Там есть лавки с игрушками?

— Есть.

— Большие?

— Разные.

— И дети сами выбирают?

— Иногда.

— А вы ходили туда с теми детьми, которых учили?

— Да.

Он снова посмотрел наружу.

— Я бы тоже выбрал.

— Что?

— Не знаю. Сначала надо увидеть.

Так просто.

Не «хочу дворец» и не «хочу собственного дракона».

Увидеть лавку с игрушками.

Я почувствовала, что разговор с Роэном откладывать больше не хочу.

Но сначала мне нужна была полная картина.

После обеда я попросила Марту показать мне все места, куда Теону разрешено ходить без отдельного согласования.

Она удивилась, но согласилась.

Мы начали с внутреннего двора.

Потом конюшни.

Теона туда пускали только со взрослым.

К кухонному саду — можно.

К нижнему пруду — можно, но с охранником.

В лес — только до ряда белых камней.

На дальний луг — только если Роэн в Ранвеле.

В башню — нельзя.

В северное крыло — нельзя.

В старую библиотеку — только с Нореном или Роэном.

За внешние ворота — никогда.

— Никогда? — переспросила я.

— Без Роэна.

— Он вывозит Теона?

Марта помедлила.

— Редко.

— Когда последний раз?

— Прошлой зимой.

— Куда?

— В охотничий домик Арденов.

— Он тоже внутри охраняемой территории?

— Да.

Я остановилась.

— Это не считается.

— Для Теона считалось поездкой.

— Вот именно.

Марта ничего не сказала.

Впереди мальчик бросал палку в ручей и пытался попасть точно между двумя камнями.

— А к Тарну?

— Если Роэн разрешил или рядом кто-нибудь из опытной охраны.

— Теон говорил, что Тарн никогда его не тронет.

— Не тронет.

— Тогда зачем охрана?

— Дракон остается драконом.

— Разумно.

Мы пошли дальше.

У белых камней я остановилась.

За ними лес выглядел точно так же.

— Это граница?

— Да.

— Магическая?

— Нет.

— Тогда Теон может переступить.

— Может.

— Но не переступает.

— Ему запрещено.

Я посмотрела на мальчика.

Он стоял возле ближайшего камня.

Носок ботинка почти касался земли за условной линией.

— Никогда? — спросила я.

— Один раз, — ответила Марта.

Теон быстро обернулся.

— Я был маленький.

— Вам пять было, — сказала Марта.

— Это маленький.

— И что произошло? — спросила я.

Марта сжала губы, будто уже жалела, что начала.

— Ничего.

— Совсем?

— Его нашли через десять минут.

— Где?

— За ручьем.

— И?

— После этого две недели он гулял только во внутреннем саду.

Я посмотрела на Теона.

Он смотрел в сторону.

— Теон.

— Что?

— Вы знали, что будет наказание?

— Да.

— Почему пошли?

Он пожал плечами.

— Хотел посмотреть.

— На что?

— Что там.

Я оглянулась на лес.

Там.

Самое обычное слово.

И самое понятное желание.

Ребенок хотел узнать, что находится за камнями.

Вечером Роэн вернулся позже, чем обещал.

Я увидела Тарна раньше.

Темно-бронзовая фигура прошла над крышей, заслонив солнце на несколько секунд. Потом послышался тяжелый удар лап о посадочную площадку.

Теон бросился к окну.

— Отец.

— У вас через десять минут ужин.

— Я только посмотрю.

— Смотрите.

Он прижался лбом к стеклу.

Я в это время проверяла его записи.

Сегодня ошибок было меньше.

Прогресс мог оказаться случайным, но я предпочла считать его результатом собственного выдающегося таланта.

— Госпожа Маррен.

— Да?

— Можно я завтра пойду к Тарну?

— Спросите отца.

— Он скажет да.

— Тогда зачем спрашивать меня?

— Потому что вы тоже теперь решаете.

Я подняла голову.

Это было сказано без упрека.

Как факт.

Вчера у него был один взрослый, который решал почти все.

Сегодня появился еще один.

Я не была уверена, нравится ли мне это.

— Не все.

— Что тогда?

— Учеба. Часть распорядка. Когда вы едите. Когда отдыхаете. Что читаете.

— А куда хожу?

— Отчасти.

— Значит, к Тарну?

— С разрешением вашего отца.

Он задумался.

— Вы с ним поговорите?

— О многом.

Теон сразу оживился.

— Про завтраки тоже?

— Возможно.

— И про лес?

— Возможно.

— И про ворота?

— Теон.

— Я просто спрашиваю.

Я закрыла тетрадь.

— Вы очень хорошо поняли слово «возможно».

— Потому что оно не значит нет.

— И не значит да.

— Но лучше, чем нет.

В этом он был прав.

За ужином Роэн выглядел уставшим.

На виске виднелась небольшая ссадина.

Я заметила ее сразу.

Теон тоже.

— Что случилось?

— Ничего.

— У вас кровь.

Роэн провел пальцем по виску.

— Ремень задел при посадке.

— Тарн дернулся?

— Ветер.

Теон нахмурился.

— Он не любит сильный боковой ветер.

Роэн посмотрел на сына.

— Не любит.

— Я говорил.

— Когда?

— Давно.

Я отметила это про себя.

Не потому, что разговор казался особенно важным.

Просто Теон снова говорил о предпочтениях Тарна с уверенностью, которой я пока не могла объяснить.

Мы начали есть.

Я дала Роэну несколько минут.

Потом сказала:

— Мне нужно обсудить распорядок Теона.

Он поднял глаза от тарелки.

— Что с ним?

— Почти все.

Марта тихо положила вилку.

Теон замер.

Я посмотрела на мальчика.

— Доедайте.

— Я ем.

— Тогда ешьте, а не слушайте.

— Это невозможно.

Роэн едва заметно вздохнул.

— После ужина.

— Хорошо.

Теон сразу спросил:

— Я могу присутствовать?

— Нет, — одновременно ответили мы с Роэном.

Мальчик посмотрел сначала на отца, потом на меня.

— Вы уже договариваетесь.

— Не радуйтесь раньше времени, — сказала я.

После ужина мы снова оказались в кабинете.

На этот раз я принесла расписание Марты.

Роэн сел за стол.

Я — напротив.

— Что именно вы хотите изменить?

— Для начала понять.

— Спрашивайте.

Уже лучше.

Я развернула лист.

— Теон не бывает за пределами Ранвеля.

— Да.

— Вообще.

— Вы уже знаете почему.

— Я знаю, почему пять лет назад вы скрыли его существование.

— Этого достаточно.

— Нет. Потому что пять лет назад ему был год. Сейчас шесть.

— Угроза не исчезла с его днем рождения.

— Я не предлагаю провести его по центральной площади столицы с табличкой «сын Роэна Ардена».

— Рад слышать.

— Я предлагаю признать, что между полной изоляцией и парадом существует множество вариантов.

Он откинулся в кресле.

— Например?

— Прогулки по более широкой части владений.

— Он и так гуляет.

— По одним и тем же дорожкам.

— У нас большая территория.

— Большая территория не перестает быть клеткой только потому, что между стенами далеко.

Роэн сразу стал жестче.

— Вы снова используете это слово.

— Потому что оно подходит.

— Нет.

— Ваш сын не знает названия деревни рядом с собственным домом.

— Ему не нужно туда ездить.

— Он никогда не был на обычном рынке.

— И?

— Никогда не выбирал себе игрушку в лавке.

— У него достаточно игрушек.

Я смотрела на него несколько секунд.

— Вы правда не понимаете разницу?

— Между игрушкой и игрушкой?

— Между тем, чтобы тебе дали вещь, и тем, чтобы ты сам увидел мир, выбрал, ошибся, захотел другую.

Он молчал.

— У него нет друзей, — продолжила я. — Ни одного ребенка его возраста.

— Это необходимо.

— Почему?

— Потому что дети рассказывают родителям все.

— Тогда найдите тех, чьи родители знают правду.

— Таких мало.

— Одного.

— Нет.

— Почему?

— Потому что мне достаточно одного ребенка, которого я должен защищать.

Я почувствовала, что начинаю злиться.

— Речь не о дополнительной охране.

— Для меня любая новая связь означает дополнительный риск.

— Для вас.

— Я отвечаю за него.

— Я тоже теперь отвечаю.

— Не в той мере.

— Нет, лорд Арден. Я каждый день буду рядом с Теоном. Когда он болен, устал, злится, боится, учится, падает, задает вопросы. Именно поэтому я должна сказать: то, что вы называете безопасностью, уже влияет на него.

— Каким образом?

Я положила перед ним лист бумаги.

Тот самый рисунок Теона.

Маленький человечек за стеной.

Роэн посмотрел.

Лицо не изменилось.

— Детский рисунок.

— Да.

— И?

— И ничего. Я не собираюсь ставить диагноз по рисунку. Просто предлагаю посмотреть.

Он взял лист.

Дольше, чем требовалось.

Потом положил обратно.

— Теон счастлив здесь.

— В целом — да.

— Тогда в чем ваша проблема?

— У меня нет проблемы. У вашего сына есть желания, которых он уже научился не высказывать, потому что знает ответ.

— Например?

— Увидеть обычную деревню. Побывать на рынке. Поговорить с детьми. Выйти за белые камни без ощущения, что совершает преступление.

— Вы обсуждали с ним мои запреты?

— Он сам говорит о них постоянно.

— Потому что вы спрашиваете.

— Потому что они составляют половину его жизни.

Роэн встал.

Прошел к окну.

Я уже знала эту привычку.

Когда разговор становился неприятным, ему было проще двигаться.

— Вы провели здесь три дня, Элина.

— Да.

— Три.

— И сколько нужно? Год, чтобы заметить запертые окна?

— Ключ у вас.

— Потому что я потребовала.

— И получила.

— Это не решает остальное.

Он обернулся.

— Чего вы хотите конкретно?

Наконец.

— Расширить территорию прогулок.

— Насколько?

— До внешней лесной дороги с охраной.

— Нет.

— Почему?

— Слишком близко к открытому тракту.

— Тогда до старой каменоломни.

— Там опасный склон.

— Хорошо. До северного ручья.

Он помолчал.

— С двумя охранниками.

— С одним.

— Двумя.

— Один идет рядом, второй будет заметен Теону постоянно.

— Именно для этого он там и будет.

— Чтобы ребенок чувствовал себя заключенным?

— Чтобы оба сектора были перекрыты.

Я вздохнула.

— Хорошо. Два, но не шагают у него за спиной. Один держится дальше.

Роэн приподнял бровь.

— Вы торгуетесь охраной моего сына?

— Мы обсуждаем условия прогулки шестилетнего ребенка.

— Два охранника. Один может держаться на расстоянии.

— Согласна.

Первый пункт.

Не победа.

Компромисс.

Но лучше, чем ничего.

— Еще.

— Я так и знал.

— Теон должен больше бывать рядом с людьми, которые работают в Ранвеле.

— Зачем?

— Потому что он живет среди них как маленькая государственная тайна. Ему полезно понимать, откуда берется еда, как работает конюшня, что делает кузнец, почему управляющая половину дня спорит с поставщиками.

— Марта не спорит.

— Вы когда-нибудь слышали ее разговор с мясником?

Роэн почти улыбнулся.

— Продолжайте.

— Он может помогать на кухне.

— Нет.

— Почему?

— Потому что после него придется перестраивать кухню.

— Вы пробовали?

— Один раз.

— Что произошло?

— Он решил приготовить медовые лепешки.

— Звучит безопасно.

— В тесто попала половина банки соли.

— Трагедия.

— Марта до сих пор вспоминает.

— Тем более нужно повторить.

— Нет.

Я не удержалась и улыбнулась.

Роэн тоже.

На секунду.

Потом снова стал серьезным.

— Можете водить его в конюшни, мастерские и хозяйственный сад, если люди заранее предупреждены.

— Уже лучше.

— Но никаких разговоров с новыми работниками.

— Сначала со мной рядом.

— Нет.

— Почему?

— Потому что он не должен называть себя.

— Он умеет этого не делать.

— Ему шесть.

— А вы требуете от него вести себя как от взрослого шпиона.

Роэн резко посмотрел на меня.

Я поняла, что формулировка попала точно.

— Не передергивайте.

— Я не передергиваю. Вы пять лет учите ребенка скрывать имя, прошлое, отца, сам факт существования. А потом говорите мне, что обычный разговор слишком опасен, потому что ему шесть.

— Именно потому и опасен.

— Тогда учите его постепенно, а не держите отдельно от всех.

Он сжал губы.

— Нет.

Я почувствовала разочарование, но не удивление.

— Хорошо. Пока оставим.

— Пока?

— Разумеется.

— Вы собираетесь возвращаться к каждому отказу?

— К тем, которые считаю важными.

— Это будет долгий месяц.

— Я на это рассчитываю.

Он сел обратно.

— Что еще?

— Совместные завтраки.

— Что с ними?

— Вы хотя бы три раза в неделю завтракаете с сыном.

Роэн посмотрел на меня так, будто я окончательно перешла границу.

— Мой распорядок не относится к вашей работе.

— Относится, когда Теон сегодня отдельно просит, можно ли иногда завтракать с вами.

Тишина.

Я пожалела, что сказала это так прямо.

Не потому, что было неправдой.

Потому что вопрос Теона предназначался мне, а теперь оказался аргументом.

Роэн опустил взгляд.

— Он просил?

— Да.

— Почему не сказал мне?

Я чуть не рассмеялась.

— Потому что уверен, что вы ответите: заняты.

На лице Роэна ничего не изменилось.

Но пауза стала длиннее.

— Три раза в неделю не обещаю.

— Два.

— Если я в Ранвеле.

— Два, если вы в Ранвеле.

— Хорошо.

Я кивнула.

— Тогда на сегодня все.

— На сегодня?

— Не пугайтесь.

— Уже поздно.

Я собрала бумаги.

Перед дверью остановилась.

— Роэн.

Он поднял глаза.

Я впервые назвала его без титула.

После вчерашнего это казалось естественнее.

— Я понимаю, что вы его спасли.

Лицо стало серьезным.

— Но?

— Но жизнь ребенка нельзя измерять только тем, не умер ли он сегодня.

Он ничего не сказал.

Я продолжила:

— Теону нужны безопасность и жизнь. Не одно вместо другого.

— Вы говорите так, будто это легко совместить.

— Нет. Я говорю, что нужно хотя бы пытаться.

Дверь за моей спиной открылась.

Я обернулась.

В коридоре стоял Теон.

В ночной рубашке.

Опять.

Роэн нахмурился.

— Ты должен быть в постели.

— Я хотел пить.

— В твоей комнате есть вода.

Теон посмотрел на меня.

— Вы уже закончили?

— Уже.

— Кто победил?

— Теон, — одновременно сказали мы.

Он широко улыбнулся.

— Значит, никто.

— В кровать, — сказал Роэн.

— А завтра можно к северному ручью?

Я замерла.

Роэн посмотрел на меня.

— Вы подслушивали.

— Немного.

— Теон.

— Я хотел пить.

— И случайно оказался у моего кабинета?

— Пить расхотелось.

Я прикрыла рот рукой.

Роэн заметил.

— Не поощряйте его.

— Я ничего не делаю.

— Вы смеетесь.

— Совсем немного.

Он перевел взгляд на сына.

— Завтра можешь пойти к северному ручью с госпожой Маррен и охраной.

Теон перестал улыбаться.

Не потому, что расстроился.

Потому что не сразу поверил.

— Правда?

— Правда.

— За белые камни?

— По северной тропе белых камней нет.

— Я знаю. Я просто...

Он замолчал.

Роэн смотрел на него.

— Что?

Теон покачал головой.

— Ничего.

Но когда мы вышли в коридор, он схватил меня за руку.

— Вы его уговорили.

— Мы договорились.

— Это одно и то же.

— Нет.

— Для отца почти одно.

— Идите спать.

— Вы тоже.

— Спасибо за разрешение.

Он убежал.

Я вернулась в свою комнату значительно позже.

Устала так, будто провела день не с шестилетним ребенком, а на переговорах между двумя государствами.

Но впервые с момента приезда почувствовала, что в Ранвеле можно что-то менять.

Медленно.

Не ломая безопасность.

Не объявляя Роэна безумным тираном только потому, что мне не нравились его методы.

Это было сложнее.

Зато имело смысл.

Утром Теон уже ждал возле лестницы в сапогах.

— Мы не идем до завтрака.

— Я готов заранее.

— Вижу.

— А вдруг будет дождь?

Я посмотрела в окно.

Небо было чистым.

— Тогда промокнем.

— Вы разрешаете?

— Если не будет грозы.

Он выглядел так, будто я только что подарила ему собственное королевство.

За завтраком Роэн неожиданно появился вместе с нами.

Теон замер с ложкой в руке.

— У вас нет полета?

— Позже.

— Почему?

— Потому что решил позавтракать дома.

Мальчик быстро посмотрел на меня.

Я сделала вид, что очень занята чашкой.

Роэн заметил.

— Не смотрите на госпожу Маррен так, будто она заставила меня под угрозой.

— А она заставила?

— Нет.

— Почти, — сказала я.

Он бросил на меня взгляд.

Теон рассмеялся.

Завтрак получился шумнее обычного.

Теон рассказал отцу, что сегодня мы идем к северному ручью.

Потом объяснил, почему мое задание по письму несправедливо.

Роэн выслушал его доводы и совершенно предательски сказал:

— Мне кажется, госпожа Маррен права.

— Вы даже не читали задание.

— Мне достаточно услышать, что ты хотел сократить его вдвое.

— Потому что там одинаковые слова.

— Тем более полезно.

Теон посмотрел на меня.

— Вы договорились и про уроки?

— Нет, — сказала я.

— Пока, — добавил Роэн.

Я подняла брови.

Он спокойно продолжил пить чай.

Иногда он умел быть невыносимым совершенно другим способом.

После завтрака нам выделили двух охранников.

Одного я уже видела у Тарна. Молодой мужчина по имени Севен шел впереди. Второй держался дальше, как мы и договаривались.

Теон сначала постоянно оглядывался.

Потом перестал.

Северная тропа шла через лес.

Здесь не было аккуратных садовых дорожек. Корни пересекали землю, под ногами лежала прошлогодняя хвоя, между деревьями рос папоротник.

Теон шел быстро.

— Не убегайте.

— Я не убегаю.

— Вы в десяти шагах.

— Это близко.

— В пяти.

Он послушно замедлился.

Через несколько минут впереди послышалась вода.

Ручей оказался шире того, что находился возле дома. Холодный, быстрый, с плоскими камнями вдоль берега.

Теон сразу подошел к воде.

— Можно?

— Что именно?

— На камни.

Я посмотрела на Севена.

Тот пожал плечами.

— Если госпожа разрешит.

Прекрасно.

Теперь ответственность была моя.

Я подошла к берегу.

Камни сухие.

Вода неглубокая.

— Только до середины.

Теон шагнул на первый.

Потом на второй.

Я шла рядом по берегу.

Он дошел до середины, остановился и оглянулся.

— Я здесь раньше не был.

— Совсем?

— Нет.

— Ручей в вашем доме.

— Далеко.

От дома было меньше получаса пешком.

Я не стала комментировать.

Теон присел.

— Смотрите.

Между камнями блеснуло что-то серебристое.

— Рыба.

— Маленькая.

— Не ловите руками.

— Почему?

— Потому что упадете.

— Я могу осторожно.

— Теон.

Он выпрямился.

— Ладно.

Мы провели у ручья почти час.

Теон исследовал все, до чего мог дотянуться без нарушения моих правил. Нашел перо, два красивых камня и ветку, которую немедленно объявил мечом.

Потом устал.

Мы сели на поваленное дерево.

Он держал камень в ладони и смотрел на воду.

— Можно завтра опять?

— Посмотрим по занятиям.

— Значит, да.

— У вас удивительный талант слышать только приятную часть ответа.

— Норен тоже так говорит.

— Умный человек.

Теон вдруг поднял голову.

— Тарн сердится.

Я автоматически посмотрела вокруг.

— Где?

— Не знаю.

— Вы его видите?

— Нет.

— Тогда почему решили, что он сердится?

Мальчик замер.

Севен, стоявший в нескольких шагах, тоже посмотрел на него.

— Теон?

— Просто так.

— Вы только что сказали совершенно конкретно.

Он опустил глаза на камень.

— Мне показалось.

— Что именно?

— Что он сердится.

Я посмотрела на небо.

Пусто.

Среди деревьев тоже ничего.

— Тарн сейчас с вашим отцом?

— Наверное.

— В Ранвеле?

— Нет.

Я нахмурилась.

— Откуда знаете?

Теон уже понял, что сказал слишком много.

— Отец утром собирался лететь.

— Собирался.

— Значит, они улетели.

Логично.

Если не учитывать первое.

— И все-таки почему Тарн сердится?

— Не знаю.

Севен подошел ближе.

— Молодой господин, нам лучше возвращаться.

Я посмотрела на него.

— Почему?

Он поднял голову к небу.

— Никакой причины. Просто уже время.

Ответ мне не понравился.

Но Теон неожиданно встал без спора.

— Идем.

Мы прошли обратно около десяти минут.

Потом я услышала звук.

Сначала далекий.

Тяжелый.

Ритмичный.

Ветки над нами задвигались от ветра.

Севен остановился.

Теон поднял голову.

Над верхушками деревьев появилась огромная темная фигура.

Тарн.

Дракон шел на посадку слишком быстро.

На его спине сидел Роэн.

Даже с земли я увидела, что что-то не так.

Тарн резко накренился, выровнялся почти у самых деревьев и с тяжелым ударом опустился на ближайшую открытую площадку.

Севен уже бежал туда.

Я схватила Теона за руку.

— Стойте.

— Но отец...

— Сначала посмотрим.

Роэн спрыгнул с седла.

Целый.

Тарн резко повернул голову и ударил хвостом по земле.

Даже на расстоянии я почувствовала толчок под ногами.

Теон сжал мою ладонь.

— Я же сказал.

Я посмотрела на мальчика.

Он не смотрел на отца.

Только на дракона.

— Что именно?

Теон ответил тихо, будто удивлялся, что я до сих пор не понимаю:

— Тарн сердился еще до того, как мы его увидели.