Глава 26

Среди ночи я проснулась от сильного шума. В первые мгновения я спросонья не могла понять, что происходит, откуда такой сильный треск и раскатистый грохот. Казалось, что сотрясаются стены нашего дома. Потом всё же сообразила: это гроза! Но гроза необыкновенно сильная. Такое ощущение, что всё происходит прямо над крышей дома и добром это не кончится. Природа бушевала неистово. Я встала, укрыла спящую Алису и порадовалась ее хорошему крепкому сну. Вот что значит выражение «Из пушки не разбудишь». Я улыбнулась и встала у окна, наблюдая за буйством природы.

Сильный ветер раскачивал пальму, растущую во дворе и мотал ее в разные стороны как тряпочку. Дождь лил потоками и палисадник превратился в озеро, вода полностью покрыла газонную траву и дошла уже до сиденья скамейки. Ничего себе, дождик! По дорожке плыл полусдутый старый алисин мяч, который во вспышках молнии казался небольшой подводной лодкой, борющейся со стихией. В очередной раз так оглушительно громыхнуло, как будто где-то над головой какой-то неуравновешенный великан с треском рвёт гигантское полотнище и бьет посуду. Я вздрогнула, закрыла плотные шторы и легла в постель. Надо постараться уснуть не смотря ни на что. Интересно, долго ли длятся грозы в субтропиках?…

Тихо открылась дверь и во вспышке молнии я увидела Максима. Он вошел в комнату, постоял у алисиной кроватки, посмотрел, как она спит, а потом подошел, о ужас, к моей кровати. Я старательно притворялась спящей и, кажется, мне удалось обмануть его. Как хорошо, что он не зашел на полминуты раньше и не увидел меня стоящей у окна! Он встал на колени у изголовья моей кровати и легко поцеловал меня в висок. О небеса, ну почему всё так плохо! Мне так хотелось обнять его в ответ, прижаться к его сильной мужской груди, вдохнуть полные легкие его аромата, ответить на его нежную ласку, целовать его до умопомрачения!!! Зачем, зачем мне на той злосчастной прогулке встретились эти дуры, которые говорили о нем? Почему я не могу просто забыть о той блондинке и просто обнять его сейчас? Я старалась дышать размеренно, старалась сохранять безмятежное лицо, как будто я сплю. Максим встал и подошел к окну. Я через ресницы наблюдала за ним. Он постоял на фоне окна, глядя в дождь и через минуту вздохнул и ушел.

За завтраком Алиса просилась поскорее на пляж и огорчилась, что плавать мы сегодня утром не будем — надо было подождать, пока песок просохнет и прогреется, да и море, наверное, не очень чистое сейчас. Максим увидел ее расстроенное личико и предложил:

— Девочки, а давайте съездим во Флоренцию? Все равно сегодня до обеда на пляже нечего делать, а Флоренция — красивый город. Тут ехать на машине час.

Алиса, конечно же, в силу своего голопопого возраста, не знала, что такое Флоренция, но она всегда поддерживала с радостью любую папину инициативу, лишь бы он был рядом. Сейчас она доедала кашу и вся светилась от счастья и хлопала в ладоши, слушая, как Макс объяснял ей, что мы поедем на красивой машине в красивый город, где будем гулять весь день, а спать будем в отеле. Она не понимала, что такое отель, но ей было достаточно того, что он будет с ней весь день — это она понимала очень хорошо.

Они вместе выбрали и заказали машину в каршеринге, вместе выбрали ресторан, в котором будем обедать и заказали там столик. Отель, в котором нам предстоит ночевать, Максим выбирал тоже под руководством своей маленькой восторженной помощницы, которая очень любит совместный выбор всего чего угодно, лишь бы с папой и на планшете. Было забавно наблюдать за этой парочкой и я радовалась от души, что у них такие теплые взаимоотношения и полное взаимопонимание.

Собрать всё, что нужно ребенку и мне для двухдневной поездки — дело десяти минут. Максим сложил в багажник новенького блестящего шевроле наши сумки и мы отправились в путь. Действительно, такие живописные пейзажи нужно было обязательно увидеть! Горы с белыми шапками, деревушки, утопающие в зелени, стада овечек, пальмы вдоль дороги, бирюзовое море слева, горы справа — это ли не рай на земле!

Доехали до Флоренции довольно быстро и легко, в дороге мы с Алисой читали новую книгу и убаюкивали зайку, пели ему колыбельную песенку, смотрели в окно, а перед самым въездом в город девочка вдруг раззевалась и уснула в кресле, склонив головушку на бок. Я укрыла ее тонким пледом и попросила Максима сделать тише радио.

— Мы уже почти доехали до отеля, — прошептал он, и от его шепота по всему телу побежали мурашки, как от прикосновений к обнаженной пояснице. — Что будем делать?

— Не знаю. Давай, дадим ребенку подремать? — прошептала я в ответ. — Она проснется, думаю, через полчаса. Можно просто постоять где-нибудь, послушать тихую музыку по радио. Как считаешь?

Максим внимательно смотрел на меня в зеркало заднего вида. Потом вздохнул и вышел, аккуратно прикрыв дверцу и ничего так и не сказав. Интересно, куда это он? Через две минуты он вернулся, в руке у него был поднос с двумя дымящимися чашками кофе и вазочкой с печеньем.

Он открыл мою дверь, держа поднос на кончиках пальцев, как заправский официант, и жестом и мимикой весьма красноречиво предложил мне пересесть на переднее пассажирское сиденье. Я с радостью последовала его молчаливому совету и вот уже мы пьем кофе с миндальным печеньем и наслаждаемся прекрасными вальсами.

— Я помню эту мелодию с детства, — сказал Максим. — Моя мама была учительницей музыки в школе, и с музыкой было связано всё моё детство. Ох как я ненавидел музыкальную школу, в которую мама записала меня! Я ходил туда как на каторгу! А теперь, представляешь, даже не мыслю своей жизни без музыки. Ты знаешь, что я неплохо играю на фортепиано?! — он с такой самодовольной улыбочкой это сказал, что я невольно фыркнула.

— Да ладно? Прямо-таки неплохо?

— Ну, неплохо это я скромно сказал. На самом деле я очень хорошо играю на фортепиано. И на гитаре. И на домре. И на аккордеоне… Я вообще, довольно разносторонне развитый молодой человек, и у меня масса достоинств! И еще я неплохой фехтовальщик! — Я прыснула от смеха, а Максим склонил голову в легком шуточном поклоне, взял у меня пустую чашку из рук и, больше ничего не говоря, вышел с подносом из машины, оставив после себя чарующий аромат кофе и миндаля.

Ну что с ним делать? Разве можно не улыбаться, когда такой прекрасный день?! И я улыбалась, глядя перед собой и наслаждаясь музыкой и хорошим настроением.

::

За день где мы только не побывали! Прошлись по Понте-Векьо с его прелестными лавочками и договорились обязательно вернуться сюда вечером, когда мост будет очень живописно освещен и вид на него и на реку Арно станет поистине волшебным. Купили Алисе красивую фарфоровую куклу в шикарной шляпке на настоящих волосах и в пышном платье с фижмами, Максу кожаные туфли ручной работы с пряжками, а мне лавандового цвета длинную юбку из натурального тончайшего шелка.

Прошлись по палаццо Веккьо. Умели же всё-таки строить! Такая красота, такой размах! Даром что Медичи всех травили налево и направо… А впрочем, я тоже одного красавца загорелого сейчас готова была прибить! Он же постоянно меня провоцирует: то под руку возьмет, вроде что-то рассказывая, то прижмется ко мне всем телом, будто невзначай, пропуская толпу гомонящих туристов, то отопьет лимонад из моего стакана… Но в целом, день прошел действительно замечательно! К вечеру, после прекрасного ужина на террасе на берегу величественной реки малышка, уже немного осоловевшая от массы информации и новых впечатлений, почти дремала в коляске, когда мы добрались, наконец, до отеля. К счастью, отель оказался прямо напротив моста Понте-Векьо. Номер у нас был шикарный — огромный, с двумя уютными спальнями и гостиной. В нашей спальне была резного дерева детская кроватка, достойная нашей принцессы.

Я наспех вымыла сонного ребенка и уложила, зажгла ночник пока я поправляла кисейный балдахин, Алиса уже успела уснуть с улыбкой на лице. Какой всё же длинный выдался день…

Выйдя из ванной комнаты в легкой полупрозрачной коротенькой сорочке и едва накинутом на плечи шелковом халатике, я с удивлением увидела на своей кровати нагло разлегшегося Максима в одних коротких белых шортах, белеющих на загорелом теле, и быстрым движением запахнула халат.

— Что ты здесь делаешь? — я постаралась скрыть дрожь в голосе, но это, кажется, не очень у меня получилось.

Мне хотелось, чтобы он ушел и закрыл за собой дверь с той стороны. Но в то же время мне очень хотелось, чтобы он остался.

— Я пришел пожелать тебе спокойной ночи и поцеловать мою дочь перед сном. Имею право. — В голосе Макса слышалось лукавство, глаза его горели и он не спешил покидать мою кровать. Опершись на локоть, он с интересом наблюдал за мной, внимательно разглядывая меня в свете ночника.

А пусть смотрит, черт с ним! Мне уже терять нечего! Я из последних сил старалась удержаться и не накинуться на него, так вальяжно разлёгшегося на моей кровати. Стоя у окна, я расчесывала волосы и усиленно делала вид, что любуюсь пейзажем.

— Какой коротенький халатик… — довольно мурлычет Макс, а я стараюсь не улыбнуться при виде его горящих глаз, и не пуститься во все тяжкие.

А он продолжает искушать меня как настоящий демон:

— Какие длинные ножки… — и заглядывает под мою экстракороткую сорочку, лежа на краю кровати и свесив голову почти на пол в попытке рассмотреть, откуда берут начало мои ноги.

Нет, это уже выше моих дамских сил! Я уже не о том думаю… Я начинаю соображать, заряжен ли экран у видеоняни и где провод от него — это значит, что я уже совсем сдалась и готова пойти с Максом в его спальню. Да и как можно устоять при виде этого мужчины, такого мускулистого, такого загорелого, который к тому же так нагло разлегся на моей кровати и соблазняет меня своим обнаженным торсом и мускулистыми бедрами в коротких шортах. Я старалась не смотреть на курчавую дорожку, крадущуюся от его пупка и прячущуюся под резинкой тонких шорт, скорее похожих на нижнее бельё… Черт, черт! Я не должна думать об этом… Я не должна делать это… Но моё тело живёт своей жизнью, оно перестало слушать доводы рассудка и послало на сегодняшнюю ночь разум куда подальше. Мои глаза уже жадно разглядывают эти прекрасные ноги, этот живот и огромный холм, который вздымается из-под шорт и, кажется, вот-вот эти шорты треснут и разлетятся на клочки.

Я делаю медленный шаг в его сторону, еще шаг, и вот уже руки Макса протянулись к моим коленям. Лёжа на спине и глядя на меня через голову, он нежно прошелся теплыми шершавыми ладонями по моим ногам. Я закусила нижнюю губу, чтобы не разбудить своим стоном ребенка, и сделала еще один шаг к этим рукам. Руки поднялись от коленей по моим бедрам и принялись ласкать мою попу под тонким шелком сорочки. Максим ловко скатился с кровати и в одно мгновенье оказался на коленях передо мной, задрал мою сорочку до талии и приник горячими губами к моим мокрым и пульсирующим в предвкушении наслаждения, губкам между ног. Колени мои подкосились и я почувствовала, как Макс подхватил меня и положил поперек кровати. Одним движением он развязал пояс моего халата, снял его с меня и набросил на деревянный бортик, прикрыв нас от ребенка.

— Нет-нет, здесь нельзя! Пожалуйста, остановись!

Я вскочила и, взяв экран видеоняни, выскользнула за дверь, поманив Максима за собой.

Я не хотела сейчас думать о системе защиты, которой я все эти дни старалась отгородиться от Макса. О чем я думала, наивная? Как можно избежать близости с этим мужчиной, если моё тело помнит каждый миг удовольствия, которое он умеет доставить?

Я не хотела думать о том, с кем он был до меня, с кем он будет после меня. Это всё было и будет не сегодня, в другой жизни, а сегодня он принадлежит мне и только мне. Я не сказала ему, как я по нему скучала, как мне его не хватало рядом. Я не сказала ему, как мне хочется чувствовать тепло его тела, вдыхать его запах и насладиться ощущением единения с ним…

Я даже себе боялась признаться в том, что одиночество накатывает на меня и затягивает с головой в пучину. Мне так нужны его объятия, я должна провести эту ночь с ним, что бы ни было потом!

Макс послушно следовал за мной, ступая босыми загорелыми ногами по плитке из розового мрамора. Его спальня всего в нескольких метрах от двери детской, но мне казалось, что путь туда бесконечен, что я никогда не дойду. Мне хотелось схватить моего мужчину за руку и бежать с ним скорее в комнату, где мы будем с ним одни, где между нами не будет никакой блондинки Эллы, никакой одежды, никаких тайн! А на эту ночь он мой мужчина, в этом нет сомнений!

Я положила экран на тумбочку у кровати и оглянулась посмотреть, где он.

Он вошел в спальню. Дверь закрылась. Спокойно стоять в стороне друг от друга мы уже не могли. Наши губы встретились в нежном и сладком поцелуе, сначала несмелом, а потом всё более и более страстном и горячем. Он прервал поцелуй, поднял моё лицо двумя пальцами за подбородок, посмотрел в мои глаза, и, прорычав вполголоса что-то непонятное, притянул моё тело к себе. Мы стояли, тесно прижавшись друг к другу, его поцелуй стал настойчивым и очень страстным. Я слышала биение моего сердца где-то внизу живота.

Не прерывая поцелуя, мы ласкали друг друга руками, обнимали, гладили, пощипывали и мяли, как будто не виделись долгий срок и вот наконец-то вновь вместе. Руки его шарили по моему телу, нащупывая тонкие лямочки сорочки. И вот бантики на лямочках развязаны, шелковистая ткань заскользила по моему телу вниз и мои груди уже в сильных мужских руках. Это именно то, чего я так хотела! Полустон-полувыдох вырвался из моей груди, когда губы сомкнулись на моих твердых от возбуждения сосках.

Его руки гладили, мяли и ласкали мои груди, он кусал, сосал, щекотал их языком, доводя меня до головокружительной степени возбуждения. Я уже не могла стоять на ногах и безвольно опустилась в кресло с высокой спинкой.

Я охнула, когда он раздвинул мои ноги, опустился передо мной на колени и приник к моей промежности ртом. Мои нижние губы уже сочились влагой и пульсировали от желания, чтобы он занялся ими. И он занялся! Ах, что он там вытворял своим языком… Он не оставил без внимания ни один уголок моей киски… Он вылизывал её, проникая в самые потаенные местечки и доводя меня до полубессознательного состояния. Он раздвинул мои губки пальцами и вонзился языком в моё разбухшее от возбуждения влагалище.

— Ещё, ещё, ооо, Макс! — я скулила и кусала губы, чтобы не закричать сейчас.

Но вскоре его языка мне стало мало. Мне хотелось, мне необходимо уже сейчас больше, чем его язык. Я сползла с кресла на ковер и потянулась обеими руками к шортам Макса. А там уже бушевал настоящий пожар. Член Макса с радостью вырвался из тесного белого плена одежды. Я не смогла удержаться и накрыла горячую головку своими губами, прошлась языком по уздечке, по основанию головки, поласкала кончиком языка отверстие уретры. Макс лежал на ковре совершенно обнаженный. Я толчком вогнала член себе в глубину рта и он заскользил к горлу, наполняя мой рот. Как давно я хотела именно этого! Пальцами одной руки я ласкала его яички, другая рука гладила его грудь. Я облизывала его каменный член, который смотрел в потолок, я терлась о него губами, щеками, массировала его, снова брала в рот и сосала, и целовала каждый бугорок вздувшихся вен, и снова языком до основания, и опять, и опять… Он, кажется, почти перестал дышать, я чувствовала рукой, как стучит в груди его сердце… Мне хотелось довести его до оргазма именно так, чтобы в полной мере ощутить власть над его эмоциями, но он остановил меня, не желая такого быстрого завершения.

Мы слились в страстном поцелуе. Он поднялся на ноги, поставил меня перед собой и тут же подхватил меня под колени, насадил на свой член, заставив охнуть от удовольствия. Я обхватила его шею и застонала, прикусив зубами мочку его уха, когда он приподнял меня и снова опустил на член, и еще раз, и еще. Мышцы на его груди ходили ходуном, жилка на шее колотилась, глаза стали темными от страсти, которая пьянила нас обоих. Я чувствовала, как его твердый член ходит во мне, распирая моё влагалище, наполняя меня. Мне казалось, что если это продлится еще хоть одну минуту, то я не просто получу самый ослепительный оргазм в моей жизни, но потеряю сознание.

— Подожди, стоп! — слова скатились с моих губ буквально против моей воли. Одна часть меня срочно желала продолжения банкета, а другая просила остановиться.

Макс опустил меня на кровать и прилёг рядом, гладя мою грудь, живот. И вот я уже придвигаюсь вплотную к его бедрам, закидываю на него ногу и направляю его невозможно прекрасный упругий пенис в моё влагалище.

Тела блестят от пота в свете уличных фонарей, но никакая сила сейчас не может остановить нас. Несколько резких фрикций и я чувствую, что вот-вот улечу в небеса, взорвусь на тысячу салютов и молю Макса только об одном:

— Ещё, ещё, Макс! Не останавливайся! — и он не останавливается, он прекрасно понимает, что меня сейчас накроет цунами всепоглощающего, ослепительного оргазма. И когда это происходит, я чувствую, что мои бёдра конвульсивно вздрагивают, и я что-то рычу, или говорю, или плачу. Из моих глаз льются слёзы, я чувствую их горячие ручейки и ничего не могу поделать с этим — это слёзы облегчения, радости, наполненности, безграничного наслаждения, на волнах которого я качаюсь. Максим целует меня, снова глубоко вонзает в меня свой член, и я чувствую горячую волну его наслаждения, которое становится и моим наслаждением, моим вторым за эту ночь оргазмом.

Мы лежим, прижавшись друг к другу, его рука ласкает мою спину, я пальцами перебираю волосы у него на макушке. Мне так хорошо… Я засыпаю в его объятиях.