Глава 4

Я слегка обманула Карину. На встречу со своим потенциальным работодателем я не опаздывала. У меня был еще целый час до назначенного мне времени. Я элементарно сбежала из квартиры подруги по причине того, что не хотела больше выслушивать ее нравоучения.

Да, мы давно дружим с Кариной, но всё чаще стала замечать, что любое моё действие критикуется ею. Я понимаю, что она хочет как лучше, но нельзя же все время только критиковать человека, хвалить ведь тоже надо. Это вам любой психолог скажет, а не только детский.

Я спокойным шагом дошла до здания, где была стоматология, и всё равно пришла за полчаса до указанного времени. Ну не топтаться же мне было под дверью, правда?

– Уж лучше там посижу, осмотрюсь. В конце концов, может, они уже нашли работника. В чем-то Карина права, не может быть, чтобы на такую зарплату и не было желающих!

Я вошла в уютное фойе и оказалась перед стеклянной дверью. На ней крупными буквами было написано название: “Стоматологическая клиника доктора Аберштейна”. За дверью были видны стойка администратора, пустующая, кстати, уютный диван, журнальный столик из стекла и несколько кресел.

На диване сидел маленький мальчик и болтал ножкой, в кресле рядом с ним стоял небольшой яркий рюкзачок с изображением Спайдермена. Ребенок явно скучал. Увидев меня, он перестал качать ногой и замер рассматривая.

Я дернула за ручку, но дверь оказалась закрыта.

– И как к вам попасть, доктор Аберштейн? – буркнула себе под нос и   посмотрела по сторонам.

Сбоку от двери обнаружилась плоская кнопка звонка. Я уже поднесла руку к ней, но увидела, что тот самый мальчик подошел к двери, посмотрел на меня своими глазами цвета спелой черешни и открыл дверь. Взгляд у ребенка, на вид не старше трех лет, был внимательным и даже взрослым, но почему тут у них ребенок двери открывает?

У этого доктора Аберштейна всё так плохо с персоналом? Не может быть, чтобы такой маленький ребенок здесь был один. Или он ждет кого-то?

– Здррравствуйте! – выдало это чудо, произнеся сложный звук “р” раскатисто, но уверенно. Судя по произношению, эту сложную букву ребенок научился выговаривать совсем недавно.

– Здравствуй! – я улыбнулась мальчику и вошла внутрь. – Спасибо, что открыл мне дверь.

– Не за что! – выдало это чудо с совершенно неожиданно с одесским говорком.

Я огляделась в попытках найти хотя бы одного взрослого. Ну не может же быть такое, чтобы ребенок здесь один находился. Поняв, что кроме нас с мальчиком здесь больше никого нет, я все-таки задала несколько глупый вопрос:

– А где все?

– Там! – ребенок показал на одну из закрытых дверей.

На ней висела табличка: “Доктор Аберштейн И.Л”. Из-за этой же двери послышались звуки бормашины. Я, совершенно не думая о том, что за мной наблюдают, невольно передернула плечами. Впрочем, мне тут работать, а это значит, что надо привыкать к таким звукам.

– А ты здесь один?

– Я не один. Я жду папу, – последовал серьезный ответ мальчика, и он вернулся на свое место.

– Ясно. Твой папа там, да?

– Да, – последовал короткий ответ, и опять с абсолютно серьезным и каким-то недетским выражением на лице.

“Интересно, этот ребенок умеет улыбаться?” – мелькнула у меня мысль.

– Разрешишь, я присяду?

– Ррразрррешу! – опять совершенно серьезно ответили мне.

– Спасибо! – я опустилась на диван рядом с мальчиком, а малыш тем временем с самым независимым видом открыл свой рюкзак.

– Ты умеешь рррисовать? – из детского рюкзачка появился альбом и фломастеры.

– Умею. А ты?

– А я только учусь, – вздохнул ребенок. – Порррисуешь со мной?

На меня смотрели опять слишком внимательно и серьезно.

– С удовольствием, – я улыбнулась мальчику. – Что будем рисовать?

– Не знаю, – он пожал плечами. – А что ты хочешь?

– Давай я нарисую полянку с цветами, а ты можешь нарисовать на ней машину или собаку, или всё, что ты сам захочешь, – говоря с этим серьезным ребенком, я не могла позволить себе использовать  в речи существительные в уменьшительно-ласкательной форме.

– Хорошо. Я нарисую на ней себя и папу, – услышала я.

Мальчик подумал и добавил:

– И тебя.

Альбом и фломастеры легли на журнальный столик, что стоял между диваном и креслами. Я честно рисовала обещанное, ребенок, совершенно не боясь, придвинулся ко мне и, привалившись к моему плечу, наблюдал за моими потугами изобразить траву и цветы.

Я рисовала, а сама думала о словах мальчика: почему он решил нарисовать только себя и отца? А где мама у этого кудрявого чуда? Закончив с травой и цветами, я подвинула альбом к ребенку:

– Твоя очередь.

И мальчик принялся рисовать, высунув от усердия язык. Через несколько минут на нарисованной мной полянке стояли три человека. Двое взрослых и ребенок. Все держались за руки. Кстати, всё очень даже неплохо было нарисовано, с учетом возраста художника.

– Ты красиво рисуешь! – похвалила я мальчика совершенно искренне и улыбнулась ему.

– Спасибо, ты тоже, – прилетело мне в ответ и опять совершенно серьезно.

– У нас с тобой получился отличный тандем! Дай пять! – я, улыбаясь, протянула мальчику свою ладонь, предлагая ему хлопнуть по ней.

Ребенок не растерялся, хлопнул по моей ладони и звонко рассмеялся.

Малыш еще улыбался, когда где-то в глубине помещения послышался звук работающей сушилки для рук, из тех, что стоят в туалетах, хлопнула дверь, и следом раздался звук каблуков.

Взгляд мальчика озорно блеснул, метнулся на меня и потом в сторону, откуда раздавались шаги, а у меня мелькнула мысль: “Очень интересно! Это что же тут происходит, а? Выходит, он тут не один все-таки!”

А тем временем из глубины помещения на высоченных каблуках прицокала голубоглазая нимфа, из тех, которые питаются лишь солнечным светом и цветочной пыльцой. Это если судить по их размеру одежды. Увидев меня, сидящую на одном диване с мальчиком, в опасной близости от ребенка, она сначала замерла, а потом заверещала:

– Вы кто? Вы как сюда попали? Майкл, она приставала к тебе?

И следом произошло сразу несколько событий: по помещению поплыл мелодичный звонок, и дверь кабинета, на которой висела табличка с фамилией врача, распахнулась. Из него вышли симпатичный мужчина в белом халате и пожилая дама.

– Саманта, что здесь происходит? – услышала я тот самый приятный мужской голос.

Ответом был повторный рингтон звонка. Пациентка, которая вышла с врачом из кабинета, почему-то заулыбалась, увидев тех, кто стоял за дверью, и пошла её открывать, словно радушная хозяйка, встречающая гостей.

– Сарочка! Лёвушка! Рада вас видеть! Как же я счастлива, что попала к Йосику на прием. У него же ж золотые руки!